Night of fire

Хён проснулся уже полчаса назад, но всё ещё смотрел на омегу, что лежал рядом. Омегу, который по законам этого мира не должен был быть в его постели. Но альфе плевать на законы — если они могут разлучить его с Феликсом, то пусть рушатся к чертям. Вот только мир, в котором они живут, не прощает слабостей. Их связь — слишком удобная мишень. И рано или поздно кто-то узнает. А это будет либо шантаж для одного из кланов… либо катастрофа для них обоих. С этими мыслями Хён закрыл глаза. Во сне хотя бы не надо думать. Во сне можно просто держать его в объятиях и дышать тише. --- Феликс зашевелился во сне, подложил руки под щёку и, не открывая глаз, приблизился к телу альфы. Он тихо вдохнул знакомый, тёплый запах, уткнувшись носом в грудь Хёна, и только потом медленно распахнул ресницы. — Ты не спишь? — прошептал он, голос ещё хриплый от сна. Хёнджин не ответил сразу. Он просто смотрел на него, как будто хотел запомнить каждую черту. Смущающе долго. Слишком нежно для человека, который умел быть жестоким. — Я проснулся раньше. Хотел убедиться, что ты рядом, — тихо сказал он. Его пальцы скользнули по волосам омеги и зарылись в них. Феликс посмотрел на него с той самой уязвимой искренностью, которую почти никто не видел. Слабость, которую он позволял только одному альфе. — Я здесь, — прошептал он. — Если не выгонишь… — Не выгоню, — сразу отозвался Хёнджин. — Даже если мне придётся воевать со всем миром. Феликс слабо улыбнулся, но в глазах уже отражалась тревога. Как будто он знал, что этот момент не вечен. Что скоро всё изменится. Что кто-то обязательно узнает. — А если узнают? — едва слышно. — Пусть. — Хён провёл большим пальцем по щеке омеги. — Я сам выбрал, кто будет спать рядом со мной. И никто это не отменит. — Джини… думаешь, Хо простит меня, если узнает? — Ликс заговорил тише. — Малыш, он твой брат. И в первую очередь хочет, чтобы ты был счастлив. Да, он может разозлиться… но ненадолго. Даже если твоим выбором стану я. — Я дал слабину, Хён. Таким, каким ты видишь меня сейчас, меня не видел никто и никогда. Я… я не знаю почему, но я хочу быть рядом с тобой. Хочу дышать твоим ароматом… Впервые боюсь. Боюсь потерять тебя, толком не найдя… — Ликси… малыш… Мы оба дали слабину. Не вини себя одного. Со мной ты не должен бояться. Со мной ты должен быть счастливым и спокойным. Не думай ни о чём, я всё решу. Хочешь, я поговорю с Минхо? Альфа хочет успокоить Ликса. — Нет, Хён. Я сам. Но не сейчас… когда всё так мутно. Меня с детства учили быть самостоятельным. Не быть обузой. Поэтому я не хочу быть просто смотрящим… — Ликс жмётся ближе Через час На телефон Ликса пришёл звонок. — Это Чан, — Ликс посмотрел на телефон, потом на альфу. — Возьми. Сколько бы мы ни были врагами — он с твоим братом, и всегда защитит тебя, — Хён поцеловал омегу в макушку. — Алло, хён? — Ликси, с тобой всё в порядке, да? — из трубки слышался обеспокоенный голос Чана. — Да, хён, я в полном порядке. — Тогда будь готов — через час я буду у его дома... Хо... он спросил о тебе. Я сказал, что у тебя началась течка, и ты ушёл... но я не сказал, с кем ты на самом деле ушёл. — Спасибо, хён. Я ему обязательно скажу... но не сейчас. Пожалуйста. — Хорошо, Ликси. Надеюсь, он ничего не сделал против... — Нет! Нет, хён... он... он был очень внимательным... — Хорошо. Подожди немного, я скоро приду. Альфа сбросил звонок. — Он скоро будет, чтобы забрать меня, — Ликс сказал это как-то грустно. — Малыш, если я буду нужен тебе — просто звони, несмотря на время. Хорошо? — Да... да, Джини... Пока они одевались, Хён заговорил: — Ликси... по поводу тех слов, что ты сказал... — Хён сделал паузу. Альфа обнял его крепко, но мягко, будто боялся сломать. — Ликси… ты не обуза. Ни для меня, ни для Минхо. И не был никогда. Понимаешь? Феликс молчал. Только пальцы сжались в его рубашке, как будто боялся, что он исчезнет, если отпустит. — Я знаю, как на тебя давили с самого детства. Как учили быть сильным, закрытым, независимым. Но это неправильно, Ликс. Быть с кем-то рядом — не слабость. Просить защиты — не слабость. Это… просто быть живым. — А если я сломаюсь? — чуть слышно. — Если я стану не тем, кого ты полюбил? Хёнджин не ответил сразу. Он прижал губы к его лбу, чуть задержался. — Тогда я буду держать тебя, пока ты снова не встанешь. Пока ты сам не скажешь: «всё, хватит». И даже потом… всё равно останусь. Феликс тихо рассмеялся — нервно, срываясь на вдох. Он уткнулся лицом в шею альфы, как будто хотел спрятаться от самого мира. — Мне страшно, Джини. — Мне тоже, — выдохнул Хён. — Но если мы боимся вместе — значит, мы уже не одни. Несколько секунд — только дыхание. Только кожа к коже. Только близость, которую уже никто не мог отрицать. — Ты ведь знаешь, что я был… — Феликс запнулся, — что я никому… Хёнджин поднял голову. Взгляд мягкий, безоценочный, почти трепетный. — Да. Я знаю. — Ты не будешь… — Нет, — сразу. — Я буду только тем, кого ты пустишь. Только туда, куда сам захочешь. Я не забираю, Ликс. Я прошу. Феликс снова вздрогнул, но уже иначе. Он кивнул — почти незаметно. Как будто позволял себе упасть. В первый раз — не в пропасть, а в чьи-то руки. — На самом деле, на меня тоже давили. С детства учили, что я — альфа, доминантный альфа и будущий глава клана. Что я должен оставаться сильным, не показывать, что чувствую, и не привязываться ни к кому. А знаешь, что сделали, когда я ослушался? — омега отрицательно покачал головой, а Хён чуть приподнял свою рубашку и повернулся спиной к омеге. — Отец бил меня чем попало, а маленьким Джисону и Чонину приказал смотреть на то, как меня бьют. Только Чанбин иногда мог помочь мне, побежав и спрятав меня за своей спиной. На его спине такие же шрамы... Видишь, почему я стал таким жестоким? Ликс смотрел и не верил в свои глаза.Омега провел рукой на шрамах,а алфа покрился мурашками. –Хён ... –Ничего не скажи малыш,просто прими меня,вот и всё Алфа снова обнял Ликса и поцеловал в лоб Феликс стоял тихо, прижавшись к нему, и вдруг понял — он больше не дрожит. Его тело всё ещё измотано, разум затуманен остатками течки, но в душе впервые за долгое время было... тепло. Настоящее. Он не знал, сколько времени они стояли вот так, пока не послышался глухой звонок в ворота. Хён напрягся первым. Его рука инстинктивно потянулась к поясу — но потом он вспомнил, что сейчас не опасность. Просто Чан. — Это он, — прошептал Феликс. Хён кивнул и отступил на шаг. Он не хотел отпускать, но понимал: сейчас омеге нужно уйти, чтобы всё обдумать — и чтобы никто не заподозрил слишком рано. — Я не буду говорить «прощай», — сказал альфа тихо. — Потому что это не конец. Ни для меня, ни для тебя. Феликс кивнул, не в силах говорить. Он быстро подошёл, приподнялся на носках и поцеловал Хёна в губы. — До скорого, Джини. Он ушёл, даже не обернувшись. Потому что знал — если посмотрит назад, то не сможет уйти вовсе. --- Чан стоял у машины, прислонившись к двери. Он выглядел спокойным — внешне. Но в пальцах, сжимающих ключи, читалось напряжение. Увидев Феликса, он не сказал ни слова. Только открыл перед ним дверь. Феликс сел на переднее сиденье, опустив взгляд. Чан обошёл машину, сел за руль, завёл — и молчал. Несколько минут тишины. Только шорох дороги и неровное дыхание омеги. — Он был с тобой всю ночь? И вы... — Чан нарушил тишину, не глядя на него через зеркало, заметил свежие засосы на шее омеги. Феликс кивнул. — Добровольно? — Да. — Ты… в порядке? Феликс повернулся к нему. В его глазах была та самая искренность, которой Чан не видел в нём давно. — Я не просто в порядке. Мне было хорошо. Чан стиснул руль, но кивнул. Никаких упрёков. Только боль, хорошо спрятанная за спокойствием. — Я никому не скажу. Даже Хо. Но… — он замолчал, выдохнул, — ты же знаешь, во что ты втянулся? Феликс отвёл взгляд в окно. Всё знание обрушилось на него тяжестью. Словно Хён ушёл, а страх остался. — Знаю. Но… я не мог иначе. — Понимаю, — устало сказал Чан. — Просто будь осторожен, Ликси. Ты для кого-то слабость. А для кого-то — рычаг давления. Омега ничего не ответил. Только крепче сжал ремень безопасности, будто тот мог удержать его в равновесии. Когда они въехали во двор особняка, Чан заглушил двигатель. — Он в кабинете, — тихо сказал Чан. Феликс кивнул. Он знал: их разговор с братом будет тяжёлым. Возможно — самым тяжёлым с детства. Но он тоже уже не мог иначе. Он встал, выпрямился, поправил одежду. Остаток аромата Хёна всё ещё витал на запястьях, и он спрятал их в карманы. Шаг за шагом — к входной двери. Впервые — не как испуганный ребёнок, а как человек, который готов защищать свой выбор. --- Ни шагов, ни голосов. Только слабый запах кофе и кожи от кабинета, где сидел брат. Дверь была приоткрыта. Он знал, что Хо его ждёт. Он постучал — едва слышно. — Заходи. Голос был ровный, но слишком ровный. Опасная, натянутая тишина между словами. Феликс вошёл. Встал у двери. Не сел. Хо сидел за столом, спина выпрямлена, пальцы сцеплены. Он не смотрел на брата — смотрел куда-то сквозь него. — Я слышал, у тебя была течка, — спокойно начал он. — Ты ушёл. Без предупреждения. Я волновался. Феликс кивнул. — Прости, — виновато сказал омега. — Где ты был? Молчание. Феликс опустил глаза, будто признавался в преступлении. Но ничего не поделаешь, надо ответить за свои поступки. — С Хёнджином. Пауза. Кажется, воздух в кабинете стал плотнее. Осторожно, будто в любой момент может лопнуть. — И что он сделал? — Он был рядом. — Феликс. — Голос брата стал жёстче. — Я не спрашиваю про "рядом". Я спрашиваю, что он СДЕЛАЛ. — Он ничего не сделал. Ничего, что причинило бы мне боль или было бы против моей воли. — Ты думаешь, он способен на добровольность? — Я не думаю. Я знаю. Я выбрал это сам. Хо поднялся. Медленно, будто боялся собственных движений. Подошёл ближе. Его лицо было холодным, но глаза — полны боли. — Ты спал с ним? Феликс не ответил. Он не хотел именно сегодня сказать всё, но Хо уже догадался, чем он был занят во время течки с доминантным альфой. — Чёрт… — Хо отвернулся, сжал виски руками. — Ты хоть понимаешь, кто он? Что он с собой несёт? Феликс, повторяю, ты спал с ним? — Да! Да, Хо, я переспал с ним, и знаешь, мне понравилось. Он смотрел на брата с неожиданной твёрдостью. Впервые — не как младший, которого надо защищать любой ценой, а как тот, кто ответит за свой выбор. — Я всё детство был твоей слабостью, — тихо сказал он. — Я всё детство был твоим страхом... Хочешь знать, что он сделал?… он смотрел на меня так, как никто никогда не смотрел. Не как на трофей. Не как на бесчувственную куклу, как отец думал и воспитывал... нас обоих... А как на живого человека. — Он опасен, Ликс. — Я тоже. Пауза. Долгая, затянутая. Хо медленно обернулся к нему. Его взгляд был другим — не строгим, а сломленным. — Если он хоть пальцем… — Он не причинит мне боли. Он уже спас меня — не раз. А я… я просто хочу, чтобы ты не мешал нам... пожалуйста... брат. Хо подошёл ближе. Долго смотрел на него. Потом, без слов, обнял — резко, крепко, будто в последний раз. — Только не исчезай снова, ладно? Феликс закрыл глаза, кивнул. — Не исчезну. — Ликс обнял в ответ и дал себе плакать. — Ликси, не плачь, не надо, — Хо гладил его по волосам. — Давай присядем. Они сели на диван. — Ликси, ты же понимаешь, что будет непросто... Я, может, и приму вашу связь, но клан... он подумает, что ты предал их. А его — то же самое. Малыш, я, конечно, не то чтобы не люблю его... я ему не доверяю. Я знаю, кто он, каким может быть, и не хочу, чтобы ты стал мишенью для всех — и для нашего, и для его кланов... Ликс, надеюсь, вы... ну... предохранялись? Понимаешь, сейчас не лучшее время для беременности. — Хо, мы просто друг с другом. Мы ещё не встречаемся, тем более не женимся. Мы оба это понимаем. Поэтому да, не волнуйся, я не залетел. — Ладно, Ликси, иди спать. Я вижу, что ты устал. Иди, пока не думай ни о чём, просто отдохни, — альфа посмотрел в глаза брата. — Хорошо, Хо, я... я пойду. Ликс вышел из кабинета, а Хо позвал Чана. — Хо, почему звал? — Ты знал, да? Знал, с кем он ушёл, — альфа не поднял глаза. — Да, Хо, знал. Но я обещал ему не сказать тебе, пока он сам не скажет. Поэтому я промолчал. — Ясно. Пришло время встретиться с ним и решить, что он здесь устроил. Свободен, Чан. Альфа молча ушёл. — Алло. Здравствуй, Хван. Не буду тянуть. Нам надо встретиться. И как можно скорее. — Хорошо. Можешь прийти ко мне, — с того конца. — Буду через полчаса. Минхо сбросил звонок. — Пора. Я не отдам Ликси. Никогда. *** Хёнджин закрыл за Феликсом дверь и ещё несколько секунд стоял на месте, будто надеялся, что тот вернётся. Но шаги по лестнице стихли, и в тишине осталась только пустота — вязкая, тягучая, словно затянувшаяся течь чужого присутствия. Он провёл рукой по волосам, потом сжал переносицу, пытаясь собрать себя обратно. Под кожей гудело. Холодом. Тишиной. Привычным одиночеством, которое снова пришло, едва Ликс вышел. На простынях всё ещё оставался его запах — белый шоколад , тепло и страх. Такой живой, что хотелось снова схватить и не отпускать. Но Хён отпустил. Потому что так было правильно. Или потому что боялся стать тем, кого Ликс потом возненавидит. Он сел на край кровати. Согнулся, уткнувшись локтями в колени, и долго сидел, слушая тиканье настенных часов и себя. Там внутри всё было разбито — не в гневе, а в любви, которую нельзя показывать слишком сильно. Потому что омега всё ещё боялся. И потому что мир всё ещё был против них. Ему хотелось ударить кого-нибудь. Или обнять Ликса ещё раз. Или хотя бы услышать его голос. И как по иронии, тишину разорвал звонок. Хо. Хёнджин выпрямился. На секунду сжал телефон, будто от этого зависела жизнь. А потом — взял трубку. — Алло. Здравствуй, Хван. Не буду тянуть. Нам надо встретиться. И как можно скорее. — Хорошо. Можешь прийти ко мне, — раздался голос с того конца. — Буду через полчаса. И правда, Хо пришёл через полчаса. — Ты! — голос Хо был резким и но под ним чувствовалось напряжение. — Как ты мог, ублюдок?! — Хо ударил Хёна по лицу. Тот пошатнулся, но не ударил в ответ. Ликс не одобрил бы. И вот снова он делал то, что не свойственно себе — ради Ликса. Он только выдохнул. Медленно. — Мы не сделали ничего плохого. — Ты с ума сошёл, Хёнджин? Ты хоть понимаешь, что сделал?! — Лучше меня — никто не поймёт, — спокойно, глухо. — Он ушёл. Сам. Целый. Спокойный. И это всё, что тебя должно волновать. — Это не так просто! Ты втянул его в... — Я никого никуда не втягивал, Хо, — перебил альфа. — Я просто дал ему выбор. То, чего вы ему никогда не давали. Он был счастлив со мной, а я — с ним. И знай: если даже ты захочешь что-то сделать против нас или как-то мешать — я не буду, как сейчас, не отвечать. Я люблю его. Да, я не сказал это ему прямо — не хотел спугнуть. Потому что он, чёрт возьми, боялся! Думал, как ты, что всё это — грязная игра! — Хён кричал и стёр кровь с губы. — Ты взрослый альфа. Да, у него была течка, но у тебя, блядь, голова имеется на плечах? Или ты тогда думал только головкой? Ты просто использовал шанс трахнуть его! — Прости что?трахнуть? Ты не слышал, что я тебе только что сказал?! Я люблю его! И несмотря на то, что он из клана моих врагов, ито, что я не приказал убить тебя прямо здесь — это только ради Ликса. Я могу быть очень жестоким, Минхо. Не делай так, чтобы ты почувствовал это на собственной шкуре. Я не хочу причинить боль Феликсу. Хён злобно посмотрел на альфу, но как только произнёс имя омеги — сразу смягчился. — Хёнджин, ты не думай, что я менее жесток. Я тоже могу убить тебя или причинить вред. Но сегодня я увидел Феликса — впервые таким уязвимым. И это из-за тебя. — И? Что плохого в уязвимости? Мы, может быть, и должны быть сильными и бессердечными... но не он. — Ладно. Я пока оставлю тебя. Посмотрим, что будет дальше. Но если ты хоть как-то его обидишь или сделаешь больно — запомни: я приду за твоей душой. Хо сказал и просто вышел из комнаты Хёна, напоследок захлопнув дверь. — Больно ему сделал только твой отец, — сказал сам себе Хён. --- Как только Хо вышел из комнаты, в коридоре кто-то влетел в него. Но альфа быстро среагировал и поймал — кажется, омегу. Да, это определённо омега: запах слишком... слишком приятный и сладкий для альфы. — Ой, простите, господин Ли, я... я просто... — Ничего. Надо быть осторожным, чтобы не влететь на всех, — Хо помог встать. Омега быстро поднялся и вырвался из рук альфы. — С кем не бывает. Я же извинился. А вы, как злой дед, ворчать начали, — закатил глаза Джисон. — Хм. Кажется, все в этом клане чокнутые, — Хо сделал акцент на последнем слове. — Что ты сказал? — омега взбесился. — О-о, мы перешли на ты? — Ах ты! Ты же хотел уходить? Вот и убирайся! Боже, почему ты такой... такой... не важно! — Продолжай. Какой я? — Не думаю, что ты хочешь слышать, как тебя будет обматерить омега. Так что иди, куда шёл! Джисон просто ушёл, даже не оборачиваясь и не слушая ответа Хо. — Вот же. Настроения не было — а теперь стало куда хуже. Чокнутый омега… и его... запах... — Хо дёрнул головой и ушёл,не надо зацикливаться на этом омеге. --- Коридор был пуст. Джисон шёл быстрым шагом, почти гремя каблуками по мрамору, но чем дальше отходил, тем громче стучало внутри. — «Чокнутый омега»... — передразнил он про себя голос этого надменного альфы. Смех сорвался с губ — хриплый, одинокий. Он фыркнул. — Ну конечно. Такие как он,всегда знают, кто чокнутый. Особенно если омега не стелется под ноги и не просит ласки с полуслова. Да пошёл ты, Ли Минхо. Придурок. Он свернул за угол и прижался к стене, скрывшись от камер. Сердце всё ещё било слишком быстро, дыхание сбивалось, и только сейчас он понял — его трясло. От злости, от раздражения... и от того, как этот альфа посмотрел на него. — Запах… — прошептал он и зло прикусил губу. —Он словно заметил. Словно почувствовал. И это бесит. Он вскинул голову, будто спорил с невидимым оппонентом: — Вообще-то, у меня иммунитет на таких, как ты: с лицом каменной глыбы и голосом генерала, который считает, что может судить. Я знаю, что ты обо мне подумал. Знаю. Но ты ведь даже не знаешь, кто я. Никто из вас не знает. И это больше всего и бесило — что он в глазах других всегда кто-то один: шут, истерик, чокнутый… всё, кроме того, кем он был на самом деле. Он провёл рукой по лицу, глубоко вдохнул, успокаивая своё второе, более острое чувство — не злость. Обида. — Не смей плакать, Джисон, — прошептал себе под нос. — Ты не для того научился кусаться, чтобы потом глотать слёзы из-за чужого мнения. Даже если он альфа. Даже если… его запах чертовски приятный. Он засмеялся снова — на этот раз тихо и горько. — К чёрту тебя, Ли Минхо. Я не проигрываю. Даже когда думаю о тебе. Он скинул с плеч пиджак и пошёл дальше, собирая свою маску, как броню.Прямая спина, острый взгляд. Джисон никогда не возвращался слабым.