Night of fire

Бар был полон. Музыка давила на виски, в воздухе витали запахи алкоголя, пота и... возбуждения. Чан сидел у стойки, пальцы обвивали стакан с чем-то крепким. Блокатор действовал — до поры. Но алкоголь делал своё дело, и знакомая тяжесть уже подступала. Он чувствовал, как внутри всё горит, будто кто-то зажёг фитиль. Чонин. В тёмной рубашке, полуоткрытой на груди. Лаванда. Его запах пробился даже сквозь блокатор. Такой мягкий, но цепляющий. Омега надел короткие белые шорты, что так идеально подчёркивали его длинные ноги со светлой кожей. Омега выглядел слишком сексуально, и, как и полагалось, к нему то и дело прижимались и пытались лапать пьяные альфы. Чан с мутными глазами смотрел на толпу, но омегу он заметил сразу же, как и лапающих его альф. Чан поднялся с места и подошёл к Чонину, который уже собирался вмазать уроду в лицо, но Чан оказался быстрее, и тот, кто лапал омегу, уже валялся у его ног. — Какого!? — Чонин обернулся. — Ого, холодный телохранитель? Ты-то что здесь забыл? — усмехнулся омега. — Идём, — Чан взял его за запястье. — Я, конечно, не против, но будь любезен, куда? Чан ничего не ответил и потащил за собой ничего не понимающего омегу. Они направились к парковке. — Ты выглядишь так, будто тебе или холодно, или жарко, — Чонин посмотрел в глаза альфе. — Я в норме, — хрипло бросил Чан. — Это ты себе или мне говоришь? — Чонин сел рядом. — У тебя зрачки расширены. Щёки красные. Я почти слышу, как у тебя пульс в горле стучит. — Тебе весело, да? — Немного. Альфы всегда думают, что всё под контролем, — Чонин наклонился ближе. — …и что это было только что? Чан стиснул зубы. Он и сам чувствовал: гон подступал. Молнией по позвоночнику. Ему стало тяжело дышать. — Я просто ударил урода, что так открыто лапал омегу, который этого не хотел, — неясно, кого он сейчас обманывал. — Ну, спасибо, но я и без всяких альф справляюсь со своими проблемами, — подмигнул омега. Альфа пошатнулся, действие блокаторов, кажется, прошло. — Эй! Да что с тобой, чёрт возьми!? — Чонин провёл рукой по его лбу. — У тебя жара... и твой запах, он будто усилился... Чан? У тебя гон, да? Ты ведь хочешь, чтобы я остался? — А ты? Ты хочешь остаться со мной, зная, что у меня гон и я могу сорваться в любой момент? — Чан тяжело вздохнул. — Эх, Чан... и, кажется, ты не до конца понял, кто я и какой я омега, — Чонин посмотрел из-под лобья. — Я не боюсь альф — ни в гоне, ни вне. И не боюсь особенно тебя. Ты кажешься суровым, сильным и сосредоточенным, а я слишком люблю таких. Знаешь, почему? Альфа покачал головой. — Потому что с такими интересно. Я не люблю однотипных альф. Я люблю играть. И люблю, когда играют со мной — по моим правилам, — омега наклонился к уху и прошептал: — Знаешь… я сейчас пиздец как хочу остаться. И... — он провёл рукой по ширинке Чана, — хочу, чтобы ты сорвался… и, как положено, оттрахал меня. Может, в этой самой машине? — Но… — альфа хотел что-то сказать, но... — Давай без этих "но", окей? Я ненавижу это слово. Они сорвались почти одновременно. Чан целовал жадно и горячо — так, как хотел Чонин, а тот ответил тем же, впуская в свой рот язык альфы, что так облизывал его. Чан держал Чонина за талию и прижимал к себе как можно ближе, а омега блуждал своими руками по спине альфы. Поцелуй прервал омега, тяжело дыша. Между их губами тянулась тонкая нить слюны, которую Чан облизал вместе с подбородком омеги. — М… машина? — Чонин выдохнул прямо в губы. Альфа кивнул и подхватил Чонина под ягодицы, сжимая их до красных следов. Чан одной рукой поддерживал омегу, а другой грубо открыл дверь машины, усадив Чонина на кожаное сиденье. Омега запрокинул голову и зашипел, когда открытых бёдер коснулась холодная кожа заднего сиденья. Чан вошёл в машину следом, устраиваясь между ног омеги, и крепко сжал бёдра, пальцами проникая под шорты. — Ты уверен? Помни, что я в гоне, прежде чем ответить, — голос был хриплым, словно от жажды. — Ты серьёзно? После того как я чуть не кончил от одного поцелуя? Альфа склонился ближе, их лбы соприкоснулись. — Я просто… — Чан замолчал, вцепившись пальцами в бёдра младшего. — А что скажет твой босс? Ты же собираешься трахаться с телохранителем его врага. Чонин усмехнулся. — Он сам трахает брата вашего босса. Как думаешь, что он должен мне сказать? Например: «Чонин, нельзя спать с такими темпами» или «Я не позволял тебе переспать с членами клана Ли»? — Чонин не отводил глаз. — Ты же понимаешь, да, что моя сексуальная жизнь — это моя, а не Хёна. И у нас секс без обязательств. Без последствий. Без нежности... А кстати, — он встал на локти, — я люблю грубо и жёстко, — омега облизнул ухо Чана. — Просто трахни меня, Чан. Сделай это хорошо. Пальцы — тонкие, но уверенные — потянулись к ремню Чана. Альфа зашипел, перехватывая его запястья. — Тогда развернись, — прохрипел он, и его голос был уже не голос, а рычание. — Я покажу тебе, что значит грубо и жёстко. Чан сам перевернул омегу к себе спиной, заставляя того встать на четвереньки, и грубо обхватил его волосы, запрокидывая голову Чонина, чтобы снова впиться в губы омеги. Чонин выгнулся, как кошка, и жадно ответил на поцелуй альфы. Омега знал, как он выглядит — в этих шортах, с запахом лаванды, с прикушенной губой. И знал, как довести альфу до потери разума. Шорты слетели почти мгновенно. Холодная кожа сиденья обожгла бедро, но Чонин лишь дерзко усмехнулся. — Ну, давай, зверь. Покажи, чего стоишь. Покажи мне, что и в сексе ты особенный. Он почувствовал, как альфа прижимается сзади, вжимая его в сиденье, как его руки раздвигают ему бёдра. Горячее дыхание обдало затылок. — Не жалуйся потом, что сидеть не можешь, — прошипел Чан и шлёпнул по заднице омеги. — Я не из тех, кто жалуется. Я из тех, кто просит. Надеюсь, у тебя с собой есть презервативы? Альфа показательно потянулся к бардачку и оттуда достал квадратный пакетик. — А я надеюсь, что нет необходимости в растяжении. Омега по-лисьи улыбнулся. — Знаешь, такой омега, как я, всегда растянет, — подмигнул омега. — То есть ты каждый день спишь с разными альфами? — Чан, не зная почему, но разозлился. — Не то чтобы каждый день, но секс-игрушки никто не отменял же, — пожимает плечами Чонин и закусывает губу. Ему чертовски нравится ревность альфы. Альфа без слов открыл пачку зубами, раскрутил её на свой член и сразу же вошёл. Омега под ним громко застонал и крепче схватился за ручку дверцы. — А у тебя большой, — меж стонов сказал Чонин. — Я это половину вошёл, а ты уже стонешь, как сучка. Что с тобой будет, если я… — Чан двигал бёдрами и вошёл на всю длину, а омега громко ахнул, ударяясь головой об дверь, — войду полностью, а? — Д...двигайся, д...давай же. Омега стонал так, что казалось, ещё один стон — и голос сорвётся. Машина, стоящая на тёмной парковке, закачалась от рваного дыхания, стонов, царапающих пальцев и запаха, густого, как грех. Пальцы вцепились в дверцу, кожа омеги горела, голос срывался. Чан двигался в такт стонам омеги, вдалбливая его в сиденье. — Я... Чааан!!! Омега вскрикнул и кончил на сиденье, а Чан, увидев это, ускорился. Тело омеги обмякло в его руках, и, сделав последние толчки, альфа кончил в презерватив. Когда всё затихло, на стекле проступили капли пота и дыхания. Чонин рухнул на сиденье, прижимаясь к прохладной коже, и рассмеялся. — Ну что, Чан… кажется, мне всё-таки понравилось. — Ты ещё в себе? — выдохнул альфа, прижимаясь лбом к его спине. — Ещё нет, но скоро буду. Надеюсь, ты умеешь повторять.