Night of fire

Чонин с Чаном были дома у альфы, лёжа на кровати, смотрели фильм. Чан, как оказалось, очень заботливый и милый альфа. С Чонином они уже встречались долгое время, так что омега успел сделать выводы: альфа не любит выходить на публику, предпочитает оставаться дома с омегой, где они вдвоём, обожает смотреть фильмы и любит, когда Чонин лежит у него на коленях, а он играет с его волосами. Да, Бан Кристофер Чан очень отличается от Чан-хёна. Не подумайте, что только омега следил за привычками Чана — альфа тоже внимательно относился к Чонину. Например, он заметил, что омега дома любит носить только шорты или рубашки Чана, абсолютно не любит готовить и предпочитает, когда для него готовит альфа. А ещё Чонин имел тягу к обуви: тапочки с шерстью, брендовые туфли, но больше всего Чан обожал его домашние тапочки с листьями. — Чани!– омега в одном рубашке выглянул из спальни .–Чани-хён, где ты? Чонин спустился и пошёл на кухню. Если Чана нет в спальне и ванной, значит, он там. Омега был прав: альфа в чёрной майке и штанах что-то усердно готовил. Чонин тихо подошёл к нему и обнял за спину. Тот вздрогнул. — Лисёнок… — повернулся к омеге. — Ты меня напугал, — потрепал волосы младшего. — Эййй, только расчёсывал же, — сделал вид, будто хмурится. Чан посмотрел вниз, на ноги Чонина. — А почему ты опять босиком топаешь? Я, конечно, очень люблю, когда ты в моей рубашке… Кстати, эта стала ещё больше велика. Ты похудел? Ладно, это потом, а сейчас сиди, я скоро приду. Чан поднял омегу и посадил на столешницу, а сам куда-то ушёл. — И куда это он собрался без рубашки? — пробормотал Чонин. Через минут пять альфа вернулся с тапочками и носками. Сев перед омегой на корточки, он начал надевать их на него. — Хён, я сам могу, зачем ты?.. — Не говори ничего. Я хочу, чтобы ты всегда был в тепле. Так что не смей даже снять их, — Чан продолжал своё дело. А Чонин с умилением смотрел, как его альфа надевает носки, и не мог поверить, что его парень такой прекрасный мужчина. Сам не заметил, как по щекам потекли слёзы. Чан, закончив, поднялся и увидел, что Чонин плачет. — Малыш… — осторожно обнял его. — Почему ты плачешь? Не плачь, пожалуйста, я не хочу видеть твои слёзы, — начал гладить волосы омеги. — Ты… — всхлипнул Чонин. — Зачем ты такой заботливый и хороший?.. Я же был не для отношений… Тогда почему сейчас я чувствую себя таким полноценным? — снова разрыдался. — Эй, кто сказал, что ты не для отношений? Ты самый прекрасный омега в мире. Ну, конечно, с характером… Но это не значит, что ты не должен с кем-то встречаться. Чан успокаивал как мог, но кроме поцелуя ничего действенного не нашёл. И это реально помогло: Чонин успокоился, положил руки на плечи альфы и перестал плакать. — Ты… малыш, ты расскажешь, что привело тебя к мысли, что ты не для отношений? — заботливым тоном спросил Чан. — Д-да, но… но в другой раз, хорошо? Я… я сейчас голоден, — омега спрыгнул со столешницы. Да, Чонин не был готов снова кому-то рассказать ту ужасающую историю. Он не хотел, чтобы Чан узнал, что его когда-то изнасиловали. Ведь тогда альфа убьёт Ёнджуна, а Чонин не желал, чтобы из-за него пострадал Чан. Поэтому сейчас он просто поест всё, что приготовил его парень, и пойдёт смотреть с ним фильм.

***

— Так, начинаем тогда, когда Бан выйдет из дома, поняли? — голос Ёнджуна был резким, хриплым, будто от нетерпения. — Надо, чтобы этот сучка остался один в доме. И не подходите слишком близко: он дерётся хорошо, да и с ножом управляется не хуже. Сильно не бейте. Я сам с ним потом разберусь. Всё ясно!? Его люди стояли в тени деревьев, почти сливаясь с ночной улицей. Молча слушали, как хищники, готовые по сигналу броситься на добычу. — Что за каблук, а? — с издёвкой процедил Ёнджун, наблюдая издалека, как Чан надевает носки на Чонина. — Видите ли, носочки надевает… Ха! Не делай так, а то мой Нини привыкнет, что о нём заботятся. Альфа усмехнулся, шагнул назад и махнул рукой. — Сделайте так, чтобы этого срочно куда-то позвали. У меня нет времени ждать, пока этот сука выйдет из дома. Мне нужен мой мальчик. — Его глаза вспыхнули опасным блеском.

***

Чан с Чонином лежали в комнате и что-то смотрели, пока на телефон альфы не пришёл звонок. — Хён? Кто звонит в такой час? Голос омеги звучал обеспокоенно. — Наверное, работники. Для них нет чувства времени, звонят когда захотят. Альфа улыбнулся и ответил на звонок. — Слушаю. Да... а без меня вы не можете, что ли!? — альфа разозлился. — И почему вы тянули до такого часа, придурки недоделанные! — Чани, успокойся, — омега погладил плечо Чана. — Да приду я, понял? Ждите и не трогайте ничего, пока не приду! — бросил звонок. — Вот же дебилы, как можно только сейчас вспомнить, что вопросы с полицией не решены! — Хён, хочешь, помогу? У меня есть связи в полиции. Чан улыбнулся. — Нет, малыш, всё в порядке, я всё решу и вернусь, хорошо? Только не выходи из дома и будь осторожен. Всё-таки это мой дом, кто-то может и вломиться. Спи, пока меня нет, окей? — Хорошо, хён, иди. Я пока сплю. Удачи. Чан встал, оделся и поцеловал омегу в лоб. Вскоре входная дверь закрылась за Чаном. Через полчаса. Чонин остался один в доме. Тишина, казалось, давила на стены: каждый шорох, скрип половиц, щелчок дверного замка заставлял сердце биться быстрее. Он сидел на диване в одной рубашке Чана и в носках, которые надел альфа. Он ходил по комнате, пытаясь отвлечься, но тревога не покидала его. Сначала он слышал только тихий гул улицы за окнами, потом — приглушённый звук шагов у входной двери. Омега напрягся: он не слышал, чтобы Чан возвращался. И тут в голове мелькнула мысль — вызов, звонок, работа… Но почему так внезапно? Почему именно сегодня, когда он остался один? Он вышел из спальни, осторожно прошёл к кухне. Каждое движение казалось слишком громким в этой пустой тишине. Чонин прислушивался к каждому звуку: ветер за окном, скрип двери на балконе, тихий шум воды в раковине. Тревога росла, сжимая грудь, заставляя дыхание учащаться. Вдруг омега услышал скрип двери. — Чан…? — шепнул он, но ответа не последовало. Лёгкий холодок пробежал по спине. Чонин заметил, что пальцы дрожат. Он хотел пойти к двери и проверить замки, но что-то в инстинктах говорило ему: «Не выходи. Не двигайся слишком заметно». Сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из груди, а каждое тихое «тук-тук» или скрип пола заставляло его вздрагивать. Он понял: Чан был вызван, а он остался один… и дом, который недавно казался безопасным, теперь скрывал неизвестную угрозу. Чонин прижал руки к груди, пытаясь успокоиться, но тревога не отпускала. Он медленно подошёл к тумбочке и достал маленький нож, стараясь оставаться незаметным. Носки скользили по полу, когда он пробирался к кухне, а пальцы бессознательно сжимали рукоятку ножа. Дом словно оживал: шторы чуть колыхнулись от сквозняка, доски пола тихо жаловались под шагами невидимых гостей, тени сгущались в углах. Омега ясно понял — он больше не один. — Кто здесь?! — выкрикнул он, сжимая кулаки. Из темноты раздались шаги, но омега не собирался идти добровольно. Он сделал быстрый шаг назад к столешнице и сжал нож в руке. — Попробуйте подойти, если осмелитесь! — прокричал Чонин. Первая тень бросилась вперёд. Чонин резко выскочил и ударил её ножом в живот. Тот закашлялся, а омега тут же развернулся и пнул другого нападавшего в грудь, заставив его отступить. — Вы что, думаете, что я просто сдамся?! — закричал Чонин, глаза сверкали гневом и страхом. Нападавшие стали осторожнее, но тут из темноты появился сам Ёнджун. Его шаги были уверенными, а взгляд холодным, как лёд. Чонин остолбенел, а рука, державшая нож, ослабла. Он вспомнил все те ужасы, что чувствовал рядом с этим человеком, но быстро собравшись, снова сжал нож в руке. — Маленький, успокойся… — голос Ёнджуна был ровным, но жёстким. — Ты не сможешь справиться ни со мной, ни с моими людьми. — Я не тот ребёнок, которого ты травил! — прошипел Чонин. Ёнджун подошёл ближе. Чонин отпрыгнул в сторону и ударил его по ногам. Альфа вздрогнул, но не остановился. — Ха, думал, будет легко? — прошипел Чонин, отбиваясь кулаками и ногами. Снаружи нападавшие пытались окружить его, но он использовал ловкость и каждый предмет вокруг, чтобы держать их на расстоянии. Один неверный шаг — и всё кончено. Чонин бросился вперёд и ударил ножом в плечо альфы. Ёнджун вскрикнул, но тут же собрался и снова пошёл в атаку. — Ты маленькая, упрямая шлюха! — закричал он, заметно злой. — Мне это надоело! Омега тяжело дышал, сердце колотилось, руки дрожали, но он не сдавался. Каждый удар, каждый выпад был решением: никто не заберёт его силой, пока он жив. И вдруг — удар. Тяжёлый, глухой. По затылку. Мир поплыл. В ушах зазвенело, перед глазами всё двоилось. Чонин успел лишь выдохнуть: — Нет… Он рухнул на пол. Чужие руки подхватили его, обхватили за талию. Он бился, ногами отбивался, но силы таяли вместе с сознанием. — Вот так, малыш, — сказал Ёнджун, присматриваясь к нему. — Никаких побегов. Чонин, всё ещё в длинной рубашке Чана и в носках, пытался вырваться, но хватка была железной. — Дыши, маленький, — почти ласково, но властно сказал Ёнджун. — Посмотрим, как отреагирует твой Чан, когда не найдёт тебя дома. Омега, волосы растрёпаны, рубашка смята, взгляд всё ещё горел. Он не сдавался, даже будучи удержанным. Но сил уже не хватало. Его подвели к чёрной машине. Хватка Ёнджуна и его людей была непробиваемой. И всё же в глазах Чонина ещё жила решимость: тело могли удержать, но дух его — сломать было невозможно.