Night of fire

***

Хён, вернувшись в Корею и зайдя домой, увидел, что вещи разбросаны по всему дому; на полу в спальне лежали пистолет и нож, принадлежащие омеге, а самое главное — трупы тех ублюдков, которых убил Ликс во время нападения. Сейчас всё было убрано, и в доме царила привычная чистота. Альфа вошёл, держа на руках Ликса — тот мирно сопел, уткнувшись в шею Хёна. — Лучик мой, наверное, ты только сейчас смог нормально уснуть за эти дни, — прошептал он и поцеловал омегу в лоб. — Я обещаю, что Юнсок умрёт мучительно медленно и будет молиться, чтобы я поскорее прикончил его. — Хён прижал голову омеги к своей груди. — Я обещаю, что не позволю ему сойти с рук. — Он поцеловал Ликса уже в губы. Ликс не проснулся — слишком утомлённый, чтобы открыть глаза; он лишь зажмурился во сне. Альфа бережно уложил омегу на кровать, последний раз поцеловал в губы и погладил ему живот, улыбнувшись. Разблокировав телефон, он позвонил. — Очнулся? — донёсся голос. — Да, господин Хван. Что делать? — Подождите, я выхожу. Ничего не предпринимайте; если начнёт выпендриваться — обезвредьте его чем-нибудь. Тон Хёна был холодным, и вид внушал страх — он был совсем не таким, как минуту назад. Альфа вышел из дома и сел в машину, направляясь к Юнсоку, который так ждал расправы.

***

Хёнджин уже был на месте. Он приказал, чтобы Юнсока привезли в тот самый подвал, где он когда-то уже побывал. Только теперь — не судьба. Этот подвал станет для Юнсока могилой. Как и обещал тогда Хён. У дверей его встретили двое охранников. — Господин Хван, он сейчас в сознании. Нам привезти что-нибудь? — Ммм… да. Принесите набор инструментов для строительства, пару ножовок, можно и пару пистолетов. На этом всё, — произнёс он холодным тоном. Охранники были в чистом шоке. — Неужели босс и правда собирается всё это применять на одном человеке? — спросил Сан. — Ну да. Похоже, Юнсок в этот раз переборщил с господином Ли, — ответил Ёсан, серьёзно и холодно. Сан как всегда, удивился — насколько этот омега хорош в своём деле. Кажется, он уже давно неровно дышал в сторону Ёсана. — Шевелись. Не хватало ещё, чтобы и ты попал под горячую руку, — то ли заботливо, то ли с осуждением бросил Ёсан и ушёл первым. --- Хён вошёл в подвал, и первым, что он заметил, было то, что Юнсок лежал на полу и стонал от боли. — Ооо, ты пришёл в себя, как же я рад, — из-под лба посмотрел на лежащего альфу и ухмыльнулся по-дьявольски. — Думал, от болевого шока умрёшь, но, кажется, бог дал мне шанс... шанс добить тебя самому. Альфа подошёл ближе. — Помнишь это место? — произнёс он без эмоций. — Я ведь именно здесь предупреждал: ещё одна оплошность — и ты станешь частью этого пола. Пожалуй, я не врал. Подожди немного: мои ребята скоро принесут твой подарок... но вручать его буду я. — Хёнджин, давай... — захлёбывался Юн. — Давай поговорим, может, не надо, а? Я обещаю — не буду оставаться здесь, уйду, и никто не узнает обо мне... пожалуйста, — плакал Юнсок; он так унижался перед альфой, что у Хёна на секунду стало тошно. — Ты мог бы подумать ещё до того, как осмелился похитить моего омегу, — голос Хёна стал тише и жёстче. — Беременную, между прочим. Издеваться над ним и моим ребёнком... и самое главное — ты посмел его тронуть, бить. Я этого не допущу. — Аура альфы начала душить. — П... пожалуйста, — захрипел Юн. В этот момент вошли Ёсан и Сан с инструментами: от ножовок до пистолетов. — Вот и твои подарки, — захлопнул ладонями Хён. — Выйдите. Охранники кивнули и вышли. — Что ты собираешься делать? — побледнел Юнсок. — Хммм... пока не решил, буду экспериментировать, — взял молоток. — Что скажешь, если проверим твой коленный рефлекс? Не дождавшись ответа, он со всей силы ударил по колену. Юнсок дёрнулся и закричал. — Да хватит ныть, а? Альфа же, потерпи немного... станет ещё больнее — тогда этот удар окажется щекоткой. Снова удар — и в этот раз послышался хруст костей. — Ой, кажется, я сломал твоё колено... нужно выбрать что-то другое, — сказал он с фальшивым сожалением. Хён взял гвоздь. — Помнишь, я сказал, что сделаю тебя частью этого пола? — продолжил он. — Давай не только говорить: я хочу узнать, такие ли эти гвозди качественные, или мои ребята соврали. — Господин Хван... пожалуйста, н... не надо... закончите, пожалуйста, — уже полу-криком просил Юнсок, который не чувствовал правого колена. — Заканчивать? — Хён усмехнулся. — Шутишь? Я только вошёл во вкус. — Подошёл и схватил Юна за волосы. — Мы только начали, Юнсок. Я сделаю так, что ты будешь молить о смерти, но я её не дам. Я сделаю так, чтобы ты успел пожалеть о каждой пощёчине, которую дал моему лучику... — он отошёл на пару шагов. — А теперь давай проверим тебя на прочность. Говорят, кости на ногах сильные. Как думаешь, сколько они продержатся? Сказав это, Хён резко вонзил гвоздь в стопу Юна. — Ааааааах! Помогите!!! Кто-нибудь!!! — Юнсок кричал и мучился; это доставляло Хёну удовольствие. — Кто должен помочь тебе? Мои люди? Не смеши, пожалуйста, — хмыкнул альфа. В этот раз удар был точный по гвоздю, молотком. Юн обливался потом и, казалось, скоро умрёт от боли. — Хёнджин, хватит! Просто убей меня и закончи с этим! — молил Юн, потому что больше не мог вынести пытку. — Умереть?.. Неее... это слишком легко для тебя. Я хочу продолжать. Не помнишь, что я сказал? Я не дам тебе смерти! — снова подошёл к инструментам. — Я хочу применить и пилу, — показал он на пилу. — Но пока не знаю, с чего начать... может, с ног? Всё равно не пригодятся больше... неее, не хочу. А что скажешь про голову? … Нее, ты же умрёшь. Ладно. — Он посмотрел на пилу. — Дорогуша, сегодня тебе ею заниматься не буду, прости. — Хёнджин, пожалуйста, просто убей меня наконец... я не могу больше! Умоляю, убей! Юн мучился в адских болях: весь вспотел, из носа текла кровь, на губах — ссадины, брови были разбиты, стопа кровоточила, а о колене лучше помолчать. — Хммм, я убью тебя, но не своими руками... — сказал Хён. — А нет, ты же не сможешь стрелять, у тебя же не осталось пальцев. Хён ухмыльнулся. — Давай молись о прощении! Молись, чтобы Феликс простил тебя... молись, чтобы с ним и с моим сыном всё было в порядке! — Прости... прости, пожалуйста! — и это были его последние слова. Хён без колебаний застрелил его; рука даже не дрогнула. Юнсок умер. Он сдержал обещание. Хён был весь в крови: одежда, лицо, руки и даже туфли. — Сан! — крикнул он. В комнату вошли Сан, а за ним Ёсан. — Позовите ребят, чтобы убрали его, — холодно бросил Хён, вытирая руки каким-то полотенцем. — Да, босс, — Сан вышел и позвал кого-то. — Босс, что делать с трупом? Хоронить? — спросил кто-то. — Ёсан, ты думаешь, он на это достоин? — Хён усмехнулся. — Просто киньте в реку, пусть станет кормом для рыб. Я ухожу. Уберите всё и смойте инструменты хорошо. — Есть, босс, — ответили. Хён вышел, а Чан вошёл снова. — Я никогда не видел такого, — в этот раз и Ёсан не удержался; он тоже был в шоке. — Боже, у него нет пальцев, меня сейчас стошнит, — пробормотал Сан и вышел. — Он не должен был трогать то, что было самым ценным у босса, — бросил Ёсан и ушёл; Сан последовал за ним. Да, Юнсок заслужил такого конца: он поднял руку на омегу — беременную омегу — и расплатился за это...