Собачий Кайф

Вот и пришло время. Неделя пролетела слишком быстро, а за эти семь дней произошло слишком много. Тот инцидент с Харукой и Шидо, новые отношения Кунигами и Чигири… Хотя для Рео и Наги это не было сюрпризом. Только Микаге удивлялся, что Хёма стал настолько тактильным, особенно с Рёнске; раньше ему бы только трахаться да употреблять что-нибудь. Теперь же, когда бы ему ни позвонил Микаге, ответ был один и тот же: «Я с Кунигами». Нет, они всё равно виделись — и гулять успели, и в ресторан сходили. А как Рео и Чигири напились в тот вечер… и потом упали в объятия своих любимых. — Яблоко от яблони недалеко падает… — заметил Наги, аккуратно удерживая Микаге и поглаживая его по волосам. — Ну… а может, они братья? — Кунигами приподнял бровь, поддерживая Чигири. — Да! Мы братья! Хёма, ты слышал?! — выкрикнул Рео, но Наги мягко прижал его голову к своей груди и устало выдохнул: — Тихо. Сидим, не рыпаемся. За эту неделю даже у Микаге отношения с отцом потеплели. Не идеально, конечно, но хоть что-то. Для полного примирения нужны долгие разговоры и время, чтобы разобрать обиды по кусочкам. Но были и хорошие новости — наконец-то Рео начал ходить к психотерапевту. После того как ему поставили депрессию, он просто забил на себя, перестал принимать таблетки. Отец настоял — и Рео сдался. А Наги… Наги перестал употреблять. Или по крайней мере больше не делал этого на глазах у Рео, Чигири и Кунигами. Что творилось, когда они не видели — было известно только Сейширо. Столько произошло всего за одну неделю. Этого времени хватило, чтобы жизнь перевернулась чуть ли не у всех. В тот день Рео поехал к отцу. Завтра Широ уже улетает, а отцу нужно было помочь с машиной — для этого требовалось ехать на дачу, два часа пути от Токио. Пока младшие — брат с сестрой — носились по огромному участку, визжа как сумасшедшие, Микаге пытался хоть как-то удержать порядок. — Йошики, Айка! Перестаньте носиться! — рявкнул Рео. Дети тут же остановились. — Ну ты так редко приезжаешь! — возмутилась Айка. — А Йошики только-только ходить начал! Когда ты меня научишь кататься на мотоцикле? — Когда рак на горе свистнет. Всё, идите в комнату, играйте, — вздохнул Микаге. — Дети, правда. Идите поиграйте. Сейчас Рео всё доделает и придёт, — отец мягко улыбнулся. — Ну и ладно! — топнула девочка и, подхватив брата на руки, ушла в дом. — Тяжело с ними? — спросил Микаге, вставая. — Не совсем. Просто после смерти мамы Айке тяжело. Йошики ещё маленький, он думает, что мама на работе. А вот Айка… — мужчина устало выдохнул. — Каждый вечер спрашивает, не прячу ли я маму. Он достал из кармана сигареты и протянул одну Рео. — Я не курю, — соврал тот. — Ой, да брось. Думаешь, я тебя за это убивать буду? Уже взрослый. Бери. Рео взял сигарету, отец поджёг. Фиолетовый выпустил дым, прикрыв глаза. — Я знаю, ты не любил маму за ту измену… и за то, как она твоё детство пробухала и била тебя. Но… может, завтра, когда поедешь в город, зайдёшь на могилу? — отец поднял бровь, потом опустил взгляд. — И что я ей скажу? Типа «прости, мама, я был не прав»? — с сарказмом бросил Рео, закатывая глаза. — Ой, всё. Давай закончим с машиной. Они возились около трёх часов, и в итоге, из-за пробок, Микаге решил остаться у отца на ночь. Утром он встанет раньше и успеет к Широ… в аэропорт. Он не верил, что всё так заканчивается. Он старался держаться — хотя бы ради друзей. Лёжа в комнате, Микаге уставился в белый потолок. Тихо играла мелодия на пианино. Он перевернулся на бок, и слёзы сами покатились по щекам. Он вспомнил про Сейширо. Открыв галерею, он начал пересматривать фотографии: они вдвоём, Наги целует его в щёку, они лежат на своём месте и смотрят на звёзды. Рео впервые заметил, как у Широчки в тот момент сияли глаза, какая у него красивая модельная внешность. Потом видео — Микаге сидит на поле, гладит Сейширо по голове. — Эй, Широ, тебе не кажется, что ты слишком обленился? — смеётся Рео. — А тебе не кажется, что ты слишком много говоришь, Рео? — Наги приподнимает бровь. Раздался смех. И Микаге, улыбаясь сквозь слёзы, выключил видео… и снова заплакал. Он не хотел терять его. Не хотел, чтобы всё так заканчивалось. Не хотел, чтобы Наги уезжал.В комнате было темно; лишь бледный свет луны освещал его дрожащие плечи. *** Утром дом огласил звонок будильника. Все услышали — кроме Рео. Тот спал, уткнувшись носом в одеяло. Телефон разрывался от звонков.На сотый вызов он всё же взял трубку: Чигири. — Да?.. — сонно промямлил Рео, приподнимаясь и зевая. — Блядь, ты где?! Ты забыл, что Наги улетает сегодня?! — сорвался Хёма, взглянув на Кунигами и Наги, уже стоящих в аэропорту. — БЛЯДЬ! ТОЧНО! — Рео посмотрел на время — час до вылета. — Я ВЫЕЗЖАЮ! СКАЖИМ ПОДОЖДАТЬ!Он сорвался с кровати, натянул чёрное худи, спортивные штаны и выбежал вниз. — Пап, я опаздываю! Завтрак потом! — крикнул он, торопливо натягивая обувь. — Тебя подвезти? — отец поднялся. — С утра пробок нет. — Да, пожалуйста! Мне нужно в аэропорт! — Тогда поехали. Какой? *** Дорога заняла всего тридцать минут. Всё это время Рео дёргал ногой и смотрел в окно — пытался не дать себе разрыдаться прямо в машине.Увидев вывеску «Ханэда», он почти крикнул: — Останови здесь! Машина решила, и Рео выскочил наружу. Аэропорт был переполнен людьми. Все куда-то спешили. Он вертел головой — никого из своих. Паника накатывала, глаза жгло. И вдруг… красные волосы. Чигири.Рео рванул к ним. Он успел.Он увидел Наги — белые волосы, чемодан, напряжённое лицо. Сейширо оглядывался, разговаривая с Кунигами и Хёмой.И затем увидел Рео.Они стояли всего в полуметре. Микаге тяжело дышал, будто пробежал марафон. Рео не смог сдержаться. Слёзы хлынули по щекам, и он бросился к Наги. Тот распахнул руки — и Микаге чуть ли не запрыгнул на него, вцепился в шею, спрятался лицом в плечо. — Широ… Ты мудак… Ты не можешь уехать… — голос дрожал. Наги молчал. Он просто крепко обнял его за талию и прижал к себе, уткнувшись носом в его волосы. Его глаза тоже начали блестеть. Всё вокруг словно стихло. Только они — двое, обнимавшиеся посреди шумного аэропорта.Рео всхлипывал, теряя контроль, ему было плевать на всех. — Наги… — тихо позвал Чигири. — Тебе пора. Рейс объявили. — Да… Пожалуйста, помните, что я сказал, — Сейширо медленно оторвал руки. Но Рео — нет. — Ты не уедешь! — выкрикнул он. — Рео, ему пора, — Рёнске положил ему руку на плечо, но Микаге резко отдёрнулся. — Нет! Я еду с тобой! — Цветочек, послушай… — Наги осторожно взял его за лицо. — Я вернусь. Мы будем общаться, я буду тебе звонить. — НЕТ! Я хочу быть рядом! Широчка, пожалуйста… — голос ломался. — Всё… — Чигири посмотрел на Кунигами. Тот кивнул, подошёл и мягко, но крепко оттащил Рео от Сейширо. — Пусти! П-пусти! — кричал Микаге, вырываясь. Но он был слишком слаб: не спал почти всю ночь, да и Кунигами был гораздо сильнее. — Цветочек… я правда приеду… — Наги улыбнулся печально. Провёл рукой по его волосам и коротко поцеловал в губы. Затем взял чемодан и направился к регистрации. — Нет! Широ! Пожалуйста! — голос Рео сорвался. Он будто перестал чувствовать своё тело. Когда белая голова исчезла за стойкой, Микаге обмяк. Кунигами удержал его, прижимая, словно хрупкую стеклянную фигурку. Чигири стоял рядом с дрожащими ресницами. — Рео… — позвал Хёма, садясь рядом. — Он не бросил тебя. Он вернётся. — Нет… — прошептал Микаге. — Он ушёл. Он… ушёл… Он дрожал, не в силах остановиться. — Пойдём на воздух, — мягко произнёс Кунигами. — Здесь тяжело. Рео едва кивнул, позволяя себя вывести.На улице воздух был ледяным, будто специально, чтобы привести в чувство. Он вдохнул резко, судорожно. — Он обещал… — прошептал он. — Он обещал, что не оставит меня… — И не оставил, — твёрдо сказал Рёнске. — Это временно. — Год — это не временно… — фиолетовый покачал головой. — Это слишком долго… Телефон в его кармане завибрировал. Имя на экране — Сейширо.Рео замер. — Возьми, — мягко сказал Чигири. Он провёл пальцем и поднёс телефон к уху. — Рео?… — голос Наги был тихим, глухим. — Извини… Пожалуйста, не плачь, ладно? Я… ненавижу, когда ты плачешь из-за меня… Губа Микаге дрогнула. — Н-Наги… вернись… пожалуйста… вернись… — Цветочек, я не могу… — вздохнул Сейширо, глядя в иллюминатор. — Я буду скучать. Очень. Он сбросил вызов, включил авиарежим… и закрыв лицо руками, впервые за долгое время расплакался. Они все потеряли… Они потеряли себя.