И ты уверена

      Пришлось сначала сделать вздох. Глубокий глубокий. Предгрозовой воздух пробрался внутрь, пошебушил там и забрав пепел от выжженного сердца выбился наружу, как оживший вулкан.        -  Значит так, - сквозь зубы сказала, я схватив Кольгрима за перевязь меча и сжав так сильно, что побелели костяшки пальцев, - прямо сейчас ты подумаешь и скажешь, любишь ты меня или нет, а потом будем решать, стоит продолжать разговор или нет. Ну!       -  Люблю, - ведьмак непонимающе смотрел мне в глаза, - конечно люблю.       -  Спасибо, - я ткнулась лбом в его грудь и облегченно заплакал, - О, боги, спасибо!       Кольгрим обнял меня и превратился в статую, просто зажав меня в тиски. И хорошо, ибо меня трясло от облегчения и злобы или от злобного облегчения. Хотелось вытащить его мозг, промыть в реке от дурных мыслей и поставить назад. Чистеньким. Но нельзя. Есть вероятность, что он от этой нехитрой процедуры помрет.        -  Помнишь, как мы договаривались? - я чуть отклонилась, все еще крепко держа его за перевязь. Возможно мои пальцы придется разжимать силой. - Я считаю…       -  А что тут говорить? Всё и так понятно. - кажется мой собеседник решил, что если понятно ему, то понятно и всем остальным. А мне вот ни хрена не понятно!       -  Я с тобой седой стану раньше времени. Это понятно? - мне наконец удалось разжать свои пальцы. Кольгрим кивнул.       -  Ты назвала его лисенком, - ведьмак сделал шаг от меня, потом ко мне, потом развернулся к реке и начал говорить уже нам обеим.       -  Так… - мы с рекой все еще не понимали.       -  А ещё ты так на него смотришь и трогаешь, - взгляд мужчины перестал блуждать и растворился где-то в соснах, - и вообще…       Ну да, и смотрю, и трогаю, и вообще. Мы с рекой задумались. Вообще-то задумала столько река, а у меня как раз не было ни одной мысли в голове. Но как говорил мой отец: “Не знаю что сказать -  говори правду”.       -  Кольгрим, - я развернула его к себе, чтобы он видел мои глаза, а главное, чтобы я видела его, - не знаю, что со мной. Не понимаю. Такого никогда не было. Но я как-будто впадаю в транс. Я даже понять не могу, в какой момент я теряю контроль.        Обещание все бросить и немедленно уехать почти сорвалось у меня с языка. Но пришлось отбросить эту мысль. Нельзя бросать Беренгара одного и еще так сильно раненого. Врать тоже нельзя. Увы, мой ведьмак не слепой и, к сожалению не тупой.        -  Думаешь, это часть проклятья? - задумчиво спросил задумчивый ведьмак. Кажется у меня упала челюсть.        С одной стороны, со всеми ведьмаками с которыми я общалась уже будучи проклятой, у меня сложились весьма странный отношения. С другой стороны, такое прекрасное объяснение и чего я придираюсь? А еще есть третья и четвертая сторона, которые, ну очень не приятны. И что в итоге? А в итоге у нас еще один гвоздь в гроб моего проклятья. Пойдем по пунктам.       -  Кольгрим, - я смотрела в его идеально красивое лицо. В прекрасные и настороженные зелено-желтые глаза. - Проклятье это или нет, мои чувства простираются намного дальше просто хотелки. А ты…?       -  Люблю, - перебил меня ведьмак. Он опустил взгляд на мои губы. Видно, что ему хотелось меня поцеловать. - Пойду проверю округу.        В хате Беренгар закинув руку за голову суровым взглядом разглядывал стену. Может он чего обидного ему сказала, эта злая стена? Увидев меня, он поинтересовался:       -  Судя по заплаканным глазам ведьмак провел тебе воспитательную беседу. Ты объяснила, что я не претендую на тебя?       -  В каком смысле? - кажется впадая в трансы, я что-то сильно пропускаю.       -  Не строй из себя невинность, - сморщил нос мужчина, - ты строишь мне глазки, а твой братец, бросает злые взгляды, на меня.       Судя по всему, во всей этой компании я, самая тупая и слепая. Спорить бесполезно, объяснений от меня тоже вроде никто не требовал. Чтобы хоть чем-то заняться, пришлось порыться в мешках. Вообще-то мне нужны были иголка с ниткой, но под руки попался камень, который дала для защиты Грася.        -  Беренгар, - повернулась я к ведьмаку, - можно тебя спросить?       -  Поговорить хочешь? - Зло усмехнулся он, - ну давай.       -  Ты знаешь, что это? - я подошла к мужчине и села перед ним на колени, протянув свою находку в открытой ладони.       Черный камень был размером с яичко дрозда. Гладкий и казалось, чуть теплый. С одной стороны на нем было зелено-изумрудное покрытие.  и вырезанный рунический символ. Что-то типа восьмерки, только с острыми углами и незамкнутыми кольцами.        -  Это большой камень Марены, - Беренгар сморщился от приподнимания себя ко мне, - рунный камень.        -  Марена… - Пришлось покопаться в памяти, чтобы вспомнить, - это древняя богиня кметов? Кажется она отвечает за жизнь и смерть.       -  А ты стало быть начитанная? - раздраженно бросил в мою сторону ведьмак и откинулся на лежанку. На его лбу выступили маленькие капельки пота.       -  Раньше много читала, - я чуть обеспокоинно рассматривала чуть побледневшего мужчину. - А ты?       -  А я не вожу с собой библиотеку, - зарычал раненый и тут же стал похож на рассерженного лисенка. Это умиляло.       Конечно сложно много читать, когда ты постоянно либо в седле, либо в крови убитых тобой чудовищ. Мне в этом плане повезло. В нашем доме была выделена целая комната под книги. И читали все, от отца до последней служанки.       -  Давай я тебе почитаю? - вообще-то можно совместить приятное с полезным, почитать ведьмаку и самой освежить знания об одной таинственной особе, что шастает ко мне по ночам.       -  Как хочешь, - мой собеседник очень постарался сделать безразличную мордочку, но врет он очень плохо, мне на радость.       Говорят, сперва их было четыре. Мать, Та-Что-Знает, Хозяйка Лесов, пришла из дальних земель, и поскольку тяжко страдала от одиночества, сделала трёх дочерей из грязи и воды.       Беренгар напрягся. Боковым зрениям я увидела, что он чуть приподнялся, пытаясь рассмотреть книгу в моих руках.       Некогда Мать была единственной властительницей Велена. Её дочери доносили до неё просьбы людей и служили ей голосом. Каждую весну в её ночь Хозяйке Лесов приносили жертвы зерном, скотом и людьми. Но шли годы, и Мать всё глубже погружалась в безумие, которое в конце концов перекинулось и на её землю: люди стали бросать своё имущество и уходили на болота, где становились добычей диких зверей. И вскоре Велен утонул в крови.       -  Достаточно, - прервал меня раненый ведьмак, - буду спать.       В принципе, я отлично сидела и в тишине. Даже работа была. Нужно было заштопать погрызанную рубаху нашего гостя. Вообще-то я предложила ее выкинуть, но Беренгар стал грудью на ее защиту. Может она ему была дорога, как память.        Мужчина не спал. Как я поняла? Он смотрел на меня из под опущенных век и даже не старался притворится спящим.       -  Беренгар? - позвала я, не поднимая головы, все равно не спал, пусть хоть удовлетворит. Любопытство. Исключительно любопытство.        -  Чего тебе? - ведьмак, снова положил руку под голову и теперь уже в открытую смотрел на меня.       -  Расскажи про камень, - наверное моя просьба глупая, можно же все выспрашивать у Кольгрима, но очень уж хотелось понять, что за бешеную лису мы притащили в дом. Он либо рычит, либо хамит. И вроде злой, как недотраханный бык, но постоянно беспокоится, что болит, что не болит. - Для чего он? Что с ними вообще делают?       -  Расспроси лучше ведьмака, он вон как охотно рассказывает. - Песочно-лисьи глаза поизучали меня секунду, другую, а потом  судя по всему Беренгар решил вознаградить меня  за штопанье его драгоценной рубашки. -  Рунный камень усиливает оружие и доспехи. У тебя большой, дорого стоит. При хорошей торговле флоренов 40 можно сторговать.       После этих слов штопка была сразу же отложена. Сорок флоренов. В Туссенте курс 1 к 9, здесь 1 к 3. То есть, такой камушек стоит 120 оренов. Можно купить неплохую лошадь. Интересно, знала ли Грася, что мне подарила?       -  А почему он зеленый? - рубашка была отложена, а я снова уселась на лежанку раненого.       Ведьмак покрутил камень в пальцах. Они были длинными, с четкими суставами. А кисти жилистыми и с выпирающими венами. Вообще руки были грубыми, видно, что он много работал ими. Или мечом в них.       -  В нем содержится изумрудная пыль, - мужчина повернул камень зелененькой стороной ко мне, с печалью пришлось рассматривать камень, а не руки.        Изумрудная пыль. Где-то я уже это слышала. Совсем недавно. Ах, да! Хрунд рассказывала, что в мечах Змеиной школы есть изумрудная пыль. Вообще-то изумруд усиливает любое лечение, а камень назвали в честь богини жизни и смерти, так может у него есть обратный эффект? Кольгрим говорил, что у мечей его школы очень сильный эффект от ядов.        -  Мечи школы Змеи делают из изумрудной пыли, - я чуть придвинулась к моему собеседнику, чтобы повнимательней рассмотреть зеленое покрытие. - Камень усиливает действия ядов?       -  Ты слишком много знаешь, - ощетинился ведьмак, - кто ты?       И именно этот момент выбрал Кольгрим, чтобы эффектно появится. Он вошел широким шагом, гордый и великолепный, оттененный тусклым солнечным светом, а в руках у него покачивался огромный букет фиолетовых цветов. Я тут же ему все простила и уже была готова вскочить, чтобы зарыться лицом в эти восхитительные цветы и благодарить, благодарить. Но тут случилось интересное. Беренгар схватил меня за кисть, останавливая и спустя полсекунды, как бы одумываясь, отпустил. Я тоже замерла на месте. Ведьмаки редко делают лишние движения, тем более защитного характера. Что-то было не так.       -  Что это? - я улыбнулась вновь пришедшему, кивнув на букетище.        Лучше уточнить, а то вдруг это какой-то вид монстров, которые маскируются под цветы. Хотя я почти наверняка уверена, что этот букет мне. Для поднятия настроения, так сказать.        -  Нашел на берегу Волкобой, - Кольгрим, зачем-то стал раскладывать цветы на столе, - пополним запасы, а еще можно приготовить улучшенные зелья Полнолуния, Неясыти. Будешь готовить со мной?       -  Да, - задумчиво покивала я, - звучит отлично.       Расслабилась. Расслабилась и тут же ошиблась. Если бы Беренгар меня не остановил, я бы стояла сейчас дура дурой, под непонимающим взглядом Кольгрима.        Раньше, отец всегда привозил мне подарки из поездок. Что-то необычное и интересное. Говорил, передали специально для меня зайчики, белочки, русалки и драконы, обязательно золоточешуйчатые. Папины друзья и партнеры тоже приносили много всего, знали через чье пухлые ручки лежит путь к его сердцу. И кошельку. Потом появились поклонники, потенциальные мужья. Появились и новые подарки. Ткани, украшения и обязательно, огромные букеты цветов. Когда папа умер, а о моем проклятие стали ходить неистребимо громкие слухи, женихи входили в дом как хозяева, с пустыми руками и надменными взглядами. Тогда я очень быстро научилась смотреть приходящим не на руки, они ведь были пусты, а в глаза. Глаза, к сожалению, тоже были пусты. Только последние претенденты принесли цветы, сладости и украшения. Это потом я узнала, что жених своего рода тоже проклят, а в тот момент просто радовалась неожиданным подаркам.       Вставая я посмотрела Беренгару в глаза. Он понял. Понял и остановил меня. А сейчас разглядывал, раздраженно морща нос.        -  Спасибо, - я неопределенно махнула рукой на камень в его руках, - спасибо большое.       -  А ты думала, что ведьмаки похожи на обычных мужчин? - спросил раненый ведьмак сквозь зубы. Благодарность к нему тут же улетучилась.       -  Мои субъективные ожидания, - так же сквозь зубы ответила я, - не должны отражаться на объективной оценки поступков.       -  Я почистил твой меч, - Кольгрим переводил настороженный взгляд с одного на другого, явно не понимаю, чего мы сцепились, - но его нужно заточить, а лучше отдать мечнику, на нем есть несколько больших трещин.       -  Да? - опять вздыбил иголочки Беренгар, - что еще мне посоветуешь, ведьмак?!       Дабы они, еще и, не подрались. Я пошла разогревать суп, отчаянно гремя всем вокруг. В тарелочку моего ведьмакам положила несколько кусочков сало, он не на диете, его можно лишний раз и побаловать. А с диетическим супом уже дернулась к раненому, но остановилась в нерешительности. Дилемма. Покормлю одного, второй распсихуется, может еще раз попробовать свалить. Не покормлю, один будет сытым и спокойным, а второй облитый супом и голодный.       -  Сам поем, - мой лисенок попытался грозно привстать на локтях и тут же сморщился.       -  Сам ты половину на себя выльешь, - Кольгрим размашистым шагом пересек комнатку и помог своему собрату облокотиться на подложенное седло, - дай ей себя покормить.       -  Я не собираюсь, из-за миски супа,  с ведьмаком за поруганную честь драться, - процедил Беренгар демонстративно от меня отворачиваясь.       Ну отлично! Раньше меня развлекал один, теперь радовать будут, судя по всему, оба. Главное не прибить их, а там глядишь и привыкну.       -  Ешь спокойно, - я села рядом с раненым, - никто на твою честь покушаться не собирается. Сегодня уж точно. А вот завтра…       -  Что завтра? - Беренгар расслабился и я все-таки сунула ему в рот ложку с супом.        -  Если тебе завтра станет лучше, - с этими словами я запихнула еще одну, - то тогда и будем покушаться. На твою невинность.       За моей спиной раздался смешок. Лежащий ведьмак развернулся дать отпор, но я опять ему помешала своей воинственной ложкой.        Когда все ведьмаки были накормлены, я, как приличная хозяюшка собрала тарелки. И даже их помыла. С трудом могу сказать. Воды было очень мало. Надо будет напомнить Кольгриму натаскать воды, а то еще ужин и хотелось бы ополоснуться перед сном. Хотя может по этому он и хотел сбежать, а мои “смотрела, трогала” просто предлог.        -  Там каша на печке, - лежащий ведьмак чуть поерзал на седле спускаясь пониже.       -  Ты не наелся? - я посмотрела на раненого, потом на котелочек.        Конечно постного супчика мало здоровому, выздоравливающему мужчине, но много давать тоже нельзя. Хотя… Если Агнета на добавляла туда масло, то можно будет чуть-чуть и дать. Полмисочки.       -  Поешь, - Беренгар устало прикрыл глаза, - ты сегодня не ела еще ничего.        Я сидела на полу вытянув ноги и меланхолично пережевывая кашу. Отвратительную, кстати, на вкус. А передом мной спал раненый ведьмак. Вот странно, он заметил, что я не завтракала и не обедала, а Кольгрим нет. Зато он заметил трещинки на чужом мече.        День прошел, как полет шмеля. Быстро и с толстой жопой. Мой драгоценный “брат” рассказывал про цветы, что приволок. Очень интересные вещи рассказывал. Например, что цветы ядовиты и вызывают такие симптомы, как зуд, учащенное сердцебиение, паралич и встречу с предками. Потрогать мне их, конечно же, не дали.        Начали готовить Неясыть. Это зелье дает энергию в бою. И в составе яд главоглаза. Знаете, кто это? Это такая хрень, ростом с хорошего теленка, помесь паука и краба. Очень ядовита. Поэтому мы готовим из них зелье для ведьмака. А еще они разных видом. Есть Вий и Кащей, считаются, что они вымерли, но есть надежда, что еще можно встретить. Надежда встретить, принадлежит, конечно же Кольгриму, я надеюсь никогда подобных тварей не встречать.        Но самые распространенные главоглазы - это Эндриаганы. Они живут в лесах стайками. Как муравьи, только размером с пони. Жрут людей, гуляют по травке, дышат свежим воздухом. В общем развлекаются, как могут. А еще у них есть королева. Нет, не так. КОРОЛЕВА. Кольгрим произнес это с таким придыхом, что я аж заревновала. И не зря. Оказывается он очень хочет ее встретить. Чтобы вставить в нее… свой меч. И вытащить какой-то восхитительный мутаген здоровья и феромоны, с помощью которых она управляет остальными особями. Когда ведьмак про это рассказывал, мы невольно переглянулись. Не, ну а что? Может я тоже какой-то редкий вид монстров? Иваглаз, например.       Пока Кольгрим перетирал Волкобой с ядом главоглаза, мне милостиво разрешили потолочь вербену. Не удержавшись, я поднесла ступку к лицу и глубоко вдохнула. Пахло лимоном и конфетами. Этот запах ненадолго перенес меня домой. Где было светло и солнечно, где был смех и любовь.               Но стоило открыть глаза и свет померк, смеха тоже не было слышно. Зато осталось любовь. И сейчас она звенела и бушевала в глазах ведьмака, что сидел напротив. А ведь я так и не сказала…       -  Кольгрим?        -  Ммм?        -  Я тебя люблю.       Мужчина поднял на меня глаза. Мне было важно, чтобы он знал. Важно чтобы был уверен. Проклятие или нет, он дорог для меня.       -  Я знаю, - медленно кивнул ведьмак и вернулся к зелью.       -  Хм, - усмехнулись с лежанки, - что на это скажут твои субъективные ожидания?       - Что он тоже любит, - почему-то обиделась я.       - У ведьмаков нет чувств, - не смирился Беренгар.       - У этого есть, - в ответ, на эти мои слова, раненый ведьмак опять хмыкнул и наконец заткнулся.       Кольгрим чуть сощурился разглядывая меня и протянул флакон пурпурно-фиолетовой настойки. В моих руках была готовая Улучшенная Неясыть. В случае опасности она даст 45 секунд энергии в бою. Ведьмаку. Или убьет меня, зато сразу.       - Что запомнила про главоглаза? - деловито уточнил мой любимый ведьмак, раскладывая ингредиенты для второго зелья.        На стол посыпались ягоды и блеснул красивым серебристо-фиолетовым цветом круглый пузырек.       - Что с ними лучше не встречаться, - лукаво улыбнулась я, - а если уж они встретились, то вытащить из них королевский мутаген, феромон и выкачать для тебя яд. Правильно?       - Правильно, - ответил на мою улыбку Кольгрим, - а еще?       - А еще, - я поймала одну из ягодок. Судя по виду, это была черника, -  я сразу же прячусь за твою спину.       - Ива, стой! - Резкий окрик заставил меня замереть, так и не донеся ягоду до рта, - она ядовита.       Я отбросила ягодку и отшатнулась от стола, а потом еще и отодвинулась вместе со стулом. На всякий случай. И только потом посмотрела на Бренегара. Который был, угадайте какой. Правильно, злой.        - Ведьмак, - прорычал он, - куда ты смотришь? Или у тебя таких много? Эту можно и не беречь.       Лицо Кольгрима было каменным, напрочь лишенным эмоций. Он не глядя на меня собрал ягоды, передвинул ингредиенты поближе к себе и только потом поднял глаза.       -  Пересядь к нему, - холодно распорядился мужчина мотнув головой в сторону раненого.        Пришлось подчиниться. От этого неприятного инцидента, воздух в комнате сгустился. Все были напряжены. Кольгрим, как отработанный механизм смешивал и перетирал. Беренгар, нервно дергая губой, сверлил его взглядом. А я видела на лежанке обхватив руками колени и чувствовала себя ужасно виноватой.        Агнета, вернувшись вечером, вошла в этот сгусток напряжения даже не заметив. Она тоже была не в духе. Долго отчитывала, что нет воды и она “не служанка, чтобы нас обслуживать”. Потом скрестив руки смотрела, как мой любимый и добрый ведьмак носит воду и отчитывала уже меня, что я не помогаю по хозяйству. А когда готовила ужин, то досталось еще и моему раненому лисенку, ибо ей приходится готовить отдельно для нас и отдельно для него, а попытаться умереть, он, вообще-то мог и в другом месте.        В такой настроении мы и готовились ко сну. Я так вообще боялась лишний раз двинуться, чтобы не попасть под злой настрой кого-нибудь. Поэтому замешкалась, когда ложились. А потом все таки легла возле стенки подальше от Беренгара и тут же пожалела. Получается, я как будто бросила его одного.        Чтобы было со мной, если бы Хрунд, с ноги не открыла дверь в мое горе, и не впустила бы туда свежий воздух? Если бы она не сожгла черное платье и похоронные туфли. Знаете, такие страшные, но удобные, особенно когда ты идешь в них за гробом матери. Чтобы было, если бы я не встретила Айдена? С его шальным смехом и пряной надеждой. Чтобы было, если бы я не встретила Кольгрима? Теплого, сильного, любящего Кольгрима.        А теперь я оставила Беренгара одного. Потому, что побоялась обидеть своего ведьмака, который что-то там напридумывал и навострил копыта бежать. Ладно, завтра решу, что делать.       С этими мыслями я и заснула.       Вокруг было темно. Очень темно. Я сделала пару шагов и споткнулась о лежанку, с трудом удержав равновесие. Тихо. Где интересно все?       - Кольгрим? - никто не отозвался.        Сделав пару шагов в другую сторону и мои колени столкнулись с табуреткой, больно ушибившись. Было вообще непонятно куда идти, но если слева лежанка, а справа табуретка, то прямо должен быть стол. К нему я и двинулась широко водя руками и растопырив пальцы.       Стол нашелся через пару шагов. А вот смысл зачем я его искала, нет. Все равно же не видно ни шишечки. И почему я одна? Где Кольгрим?       - Подожди, - позади меня раздался знакомый голос. Если бы он был злым, можно было подумать, что это Берегар, но голос был нежным, - сейчас я ее сниму.       Чьи-то руки развязали узел и повязка упала с моих глаз. Так вот почему я ничего не видела.        В доме было темно и тихо. Развернувшись, я оказалась на расстояние яблока от находившегося рядом ведьмака. Он стоял широко расставив ноги, в рубашке и кожаной безрукавке с высоким воротником. А за спиной у него торчали оголовки мечей. Ни как обычно с одной стороны. Мечи были скрещены, из-за этого за каждым плечом, было по рукоятке.              - Кольгрим и Агнета ушли, - его голос был спокойным и ласковым. Необычненько. - Мы здесь одни. Теперь ты можешь до меня дотронутся.        Я медленно протянула руку и коснулась кончиками пальце его острой скулы, отчего он тут же прикрыл глаза.       -  Ты не укусишь? - поинтересовалась я, поглаживая его щеку. Надо же, какая разительная перемена.        -  Это защитная реакция, чтобы не обижали, - с этими словами одна рука ведьмака скользнула по моей талии, а второй он обхватил мое лицо, чуть приподнимая для поцелуя.        -  Я не буду тебя обижать.       После этих слов мои губы были закрыты поцелуем. О, боги! Какие его губы были нежными, мягкими, почти невесомыми. Казалось, я целую не живого человека, а прикасаюсь к облакам. От этого восхитительного чувства закружилась голова.       -  Пожалуйста, только не обманывай меня, - попросил Беренгар, когда мы на миг разорвали поцелуй, - обещаешь?       -  Обещаю, - ну а что я еще могу сказать мужчине, чей ремень я настойчиво пытаюсь расстегнуть.       Поцелуи ведьмака стали жадными. Они больше не напоминали облака, а больше походили на бьющий из-под земли родник. Живой, упорный, неотступный. Его крепкие руки подняли меня и посадили на стол. Узкие бедра оказались между моих разведенных ног.       Вцепившись в рельефные предплечья Беренгара, я почувствовала, как головка его члена уперлась в мое нежное нутро и остановилась чуть пульсирую. И он начал входить. Медленно. Очень медленно. Казалось он наслаждался каждой секундой нашего соединения и хотел растянуть это подольше. Было приятно, так приятно, что я застонала в голос на всю длину его члена. Мои ногти непроизвольно впились в него кожу.       Когда он дошел до конца, то замер уткнувшись лбом в мое плечо. Мои внутренности плавились и растекались горячим медом, стекая вниз, туда, где наши тела соприкасались. А точнее туда, где его тело становилось моим. -  Ты для меня как дом, - прошептал ведьмак и начал медленно двигать бедрами.       Мне было сложно дышать. Удовольствие держало за горло не давая глубоко вдохнуть. Хотелось двигаться быстрей, жестче. Но с другой стороны не хотелось лишаться этого сладкого удовольствия, что выбивало разум и заставляло голову кружится.       Неожиданно Беренгара дернули от меня. Оттащили шесть землисто-зеленых рук с острыми когтями, которые обхватили его со всех сторон. Та-что-знает. Ее голос звучал в моей голове:       -  Вкусный. Вкусная кровь. Иди ко мне. -  С этими словами одни из ее рук полоснула по телу ведьмака и из раны брызнула кровь.