И ты уверена

      Я рванула к мужчине и с криком вырвалась из сна. Раненый рядом стонал, держась за рану на боку. Над ним, грациозно отставив длинную ногу, стояло это ужасную существо. Меня наполнил гнев. Моё! Она хотела забрать моё!       -  Прочь! - зарычала я, - он мой! Прочь!       И кинулась на нее. Та-что-знает беззвучно засмеялась и отступила в темноту, тут же растворившись в ней. Мы остались одни.        Повязка ведьмака уже пропиталась. Гнев мгновенно улетучился, уступив место страху. И именно он подсказал мне, что рану лучше зажать, что я и сделала, приложив к ней обе руки. Сквозь пальцы тут же заструилась кровь. Теперь и страх ушел, сменившись всепоглощающим ужасом.       -  Ты слишком сильно давишь, - прохрипел мужчина.       -  Прости, лисенок, прости, - я тут же отпустила руки, - что мне делать? Скажи, что делать.       Паника захлестывала. Сквозь ткань проступило огромное пятно. С него рубиновыми каплями вытекала жизнь из МОЕГО ведьмака. Мой! Я его нашла, спасла. Мой! Больше никому и никогда его не отдам!       -  Найди нож и срежь перевязь, - хриплым голосом командовал Беренгар.       Мой взгляд забегал по хате, пытаясь зацепить взглядом хотя бы один. Как назло они то ли были спрятаны, то ли попрятались сами. А потом я вспомнила, про нож Лето. Метнулась к моим сапожкам. Нервно перетряхнула, пока он не выпал из одного из них.  Ножны такие мягкие и удобные раньше, вдруг стали узкими и чужими и никак не хотели отпускать лезвие. Из глаз брызнули слезы бессилия и ножны сжалились, выпустив острие из своего нутра.       Охватив рукоятку двумя руками, я направила лезвие на раненого и замерла, напрочь забыв, что надо делать.       -  Если ты не собираешься меня им проткнуть, то перехвати его по-другому и срежь повязку. Рана разошлась. - голос ведьмака был спокоен, но слаб.       Я перехватила нож одной рукой и крепко его сжала. Руки тряслись. Все, кроме  маленького круга с узлом, расплывалось. Кое как срезав часть полотнищ, что заменили нам бинты, я аккуратно сняла повязку. Одна из ран действительно разошлась. Какая-то настырная тварь так сильно укусила, что вырвала кусок кожи и мышц. Видно Агнета, что могла стянула, но от неосторожного движения, швы разошлись.        -  Надо зашивать, - голос Бренгара доносился до меня словно через толщу воды, я в ужасе подняла на него глаза, - найди иголку с ниткой.        Нитки покатились по полу, когда я выхватила одну из катушек. Она тут расцвела красными пятнами, которые я перенесла со своих окровавленных рук. Не получалось вставить кончик в ушко. Все мое тело сводило судорогой, пальцы не слушались и как я не старалась слезы лелись ручью. В голове пульсировала только одна мысль: “Сейчас он умрет. Сейчас он умрет на моих руках”.        Великий Лебеда, пусть он живет, прошу пусть живет. Разве я мало страдала? Мужские руки отобрали у меня иголку  с не вставленной ниткой и чуть оттерли в сторону плечом. Я послушно отползла к стене и смотрела, как Кольгрим спокойно и уверенно штопает раненого ведьмака. Следом пришла Агнета, охнув засуетилась, закружилась, стала помогать.        Когда они закончили, Кольгрим попытался отмыть мои руки. Я не далась. Просто вцепилась в него и ревела. Даже дыхания не хватало от слез, а весь мой самоконтроль куда-то делся. Было только рыдание, которое накатывало волнами.       -  Что…? Что…? - у меня никак не получалось договорить фразу.       -  С ним все хорошо, - успокаивающе прошептал мужчина.       Он обхватил меня руками, прижал к груди и убаюкивал, как маленькую девочку.  А у маленькой девочки случилась взрослая истерика.       Такое у меня было всего раз. Когда умер отец, на меня сразу обрушилось ответственность. Единственная наследница огромного состояния. Все ждали, когда я сделаю шаг, лучше всего неверный. Все подбивали ко мне клинья, пытаясь найти слабое место. Я стояла скалой. Организовала похороны, собрала управляющих, стала разбирать срочные дела. В один из первых дней на пороге появилась взмокшая Хрунд, примчалась, как только получила письмо. Я разговаривала с ней холодно и отстраненно. Боялась дать слабину, боялась трещины через которую рухнет оборона. Она не настаивала, была вежлива и ненавязчива, меня обходила стороной.        А однажды вечером пришла и стоя на пороге моей комнаты, громко сказала:       -  Я привезла письма со Скеллиге, - ее руки были пусты.       Когда она меня обняла, через маленькую трещину ухнулся океан горя, снося выстроенные форды, пункты самоконтроля и выдержку последних дней. Тогда я, так же билась в неконтролируемом припадке, а она прижимала меня к своему плечу, чтобы заглушить мои крики. Чтобы никто в доме не слышал, с каким треском я ломаюсь.       Сейчас меня так же держал Кольгрим. Держал долго и терпеливо, пока я, наконец-то, немного не успокоилась.        -  Где ты был? - это первое, что захотелось спросить.       -  Пошел узнать, куда ходит Агнета, - ведьмак не отвел взгляд и, что удивительно, не смутился.       -  Узнал? - зачем-то уточнила я, он кивнул.        На смену дикой, бабской истерики пришло мертвецкое спокойствие. Я освободилась из объятий мужчины и пересела поближе к Беренгару. Руки тряслись, даже если их обхватить одну об другую. Тряслись так сильно, что дрожь бежала по всему телу. Казалось, что все мое тело, одна дрожащая клетка, внутри которой сидел испуганный дикий зверек, которого очень долго били палкой.        Утро пришло холодным ветром. Ставни метались и стенали, скрепя на задвижках.  Я сидела в своем пузыре из страха. Туда не пробивался реальный мир. Там было только дыхание Беренгара и темный угол, из которого приходит Та-что-знает. Сбоку донеслось гудение и слова. Агнета что-то говорила, но смысл не улавливался.       -  Куда ты уходишь последнее время? - Мой голос был пустым и мертвым.       Травница удивленно замерла с открытым ртом. Наверно она что-то мне говорила до этого.       -  Баба на сносях в деревне, - растерянно проговорила женщина, бросая на Кольгрима растерянные взгляды, - скинуть может. Я вот помогаю.       Поймав взглядом мой неосознанный кивок, она начала что-то тихо говорить сидящему за столом ведьмаку. А я вернулась в свой пузырь. Один вопрос, один ответ. Теперь мы знаем куда ходила Агнета. И для этого не надо было оставлять раненого одного.        Минуты слились в нить, которое в одно мгновение закончилась на протянутом стакане. Взгляд змеей заскользил по пальцам, по рукаву рубашки и уперся в лицо Агнеты.       -  Выпей, - заботливым голосом проговорила она, - это поможет.       Помощь мне не помешает.       Напиток был горьким и вязким, едва его допив, я почувствовала, как в голове возник туман, который засочился через глаза и заполнил комнату. Это дрянь меня опоила!       -  Коль, нет - хотелось быть под защитой или отдать под защиту. Но мой ведьмак даже не двинулся.       Зато меня потянули в другую сторону. Сильной, уверенной рукой Беренгар тянул меня к себе.        -  Все хорошо, - уговаривал мой мягкий лисенок, когда я схватила его за рубашку. Пусть теперь попробуют нас разлучить.        Туман победил, последнее чувство, которое померкло, это шершавая ткань, которую я крепко сжала.        Снов не было. Был покой. Я наконец-то выспалась и проснулась лежа головой на груди Кольгрима. Глаза открывать не хотелось. Ровное ведьмачье дыхание звучало, как молитва. А больное плечо накрывала сильная рука, которая заботливо прижимала к себе.        Вдохнув аромат мужского тела я тут же распахнула глаза. Запах был не тот. Мой ведьмак пах костром и тиной, и кожей. А это… Это был запах шерсти и дождя. Беренгар. Я лежала калачиком, положив голову на грудь Беренгара и была, под его рукой, как под крылом.        Чуть повернула голову, чтобы осмотреть хату, пустую, хочу заметить, и тут же раненый ведьмак заворчал во сне и прижал меня к себе еще сильнее. Сопротивляться не хотелось. Хотелось еще вот так понежится в спокойствии и безопасности. Только…       Я аккуратно приподняла край рубашки. Повязка была крепкой, а на месте раны было совсем небольшое, красное пятнышко. Скорей всего просто остаток ночного происшествия. Моя рука потерла перевязанный живот. Такой хорошенький, со всеми этими кубиками, как стиральная доска. А потом ладонь скользнула вниз, туда где кубики заканчиваются и начинается ровная дорога к неровным местам.       Пришлось вздохнуть и аккуратно выползти из-под лапки Беренгара. Нужно столько всего сделать: успокоить Кольгрима, оторвать голову Агнете, помыться, что-то там еще с зельями у нас.       Пока я разглядывала в окно тренирующегося за хатой ведьмака, вошла травница и громко ахнула увидев меня. А потом запричитала:       -  Богиня Мелитэле, что они сделали с бедной девочкой, - шептала она прикрыв рот руками, - это ж надо же, так довести. Проклятые отродья!       -  Агнета, помолчи! - досадно сморщив нос, я обернулась не разбудила ли она раненого. Слава богам, он спал.       И чего причитать? Как будто я не знаю, как выгляжу. Глаза опухли так, что даже не открываются толком, наверняка растрепана, да и мордочку помяла, спала же уткнувшись в лисенка. А лисенок в жесткой рубашке.        -  Зеркало есть? - повернулась я к женщине, попутно приглаживая взлохмаченные косы. Надо хоть посмотреть масштаб трагедии.        Агнета закивала и бросилась на свою половину, прискакав обратно ланью, она вручила мне маленькое зеркальце в огромной деревянной оправе. Я аккуратно заглянула. И, о ужас!.. Ничего такого страшного там не нашла. Глаза конечно опухли страшно, но это ожидаемо. Лицо бледное с синими тенями. Тоже ожидаемо. Не красивая конечно, но с другой стороны вчера я сопли везде размазывала, сегодня вот,  просто  некрасивая.        Хозяйка устала ждать и просто повернула зеркало вверх. И оно чуть не выпало из моих рук. Посередине пробора, ближе к макушки блестела седая прядь. Широкая, но редкая. Ну здравствуй, первый снег. Ты пришел очень рано.       За хатой горел небольшой костерок. За ним, как обезглавленная змея крутился Кольгрим, сверкая молниями режущих ударов. Когда я подошла, он остановился. Замер, опустив меч. Весь такой ослепительно красивый на фоне грозового неба. Порывистый ветер трепал небольшие прядки, выбившиеся из туго затянутого пучка. Сразу становится заметно, что его волосы, чуть вьются. Рубашка обтягивала крепкие мышцы и вырисовывала умопомрачительное очертание тела. Хорошо, что он просто стоял и молчал, можно его беззастенчиво разглядывать. Хотя лучше всего подойти, разорвать это проклятую рубашку и вцепится зубами в его плечи. А потом… Так! Стоп!       -  Давай поговорим обо всем завтра, - я подошла к ведьмаку и положила руки на пластины его груди. Под пальцами заиграли мышцы, - или никогда. Никогда тебя устроит?       Мужчина кивнул и обнял меня. Его пальцы аккуратно раздвинули мои волосы.       -  Что это? - раздался его ошарашенный голос.        -  Первый снег, - что тут скажешь, я и сама охренела, когда увидела.