И ты уверена

      Пока все готовились ко сну, я готовилась не спать. Та-что-знает приходит ночью. Во сне или в реальности, она опасна. Единственная стрела вошла в паз взведенного самострела с легким вздохом.        Меч я решила не вешать на пояс, как выяснилось, в страхе его хрен достанешь. А вот свечу поставила. В самый темный угол из которого это существо и приходит. Походила. Под пристальным взглядом 4 ведьмачьих глаз. Потом села возле Беренгара повернувшись к нему спиной. К нему спиной, а к страшному углу настороженным передом.       Кольгрим молчал. Судя по звукам доспех тоже не снял. Наверное будет сторожить, как и я, всю ночь. Что ж… Поддержка мне не помешает.        - Охранять будешь? - с усмешкой спросил Беренгар. Раздражает.       - Помолчи, - просто приказала я и приготовилась. Не знаю, что будет дальше, но просто так я его не отдам. Вот вылечу, выпущу на волю и пусть делает, что хочет, а пока я за него в ответе.       Знаю, это кажется странно, что я его так опекаю. Но меня так воспитала. В ответственности за людей. Я же единственная наследница, а значит с мужем или без, мне управлять несколькими тысячами людей. Каждое решение должно быть взвешенным, выверенным, за каждым из них стоят не просто деньги, а жизни работников и их семей. Хотя, отец больше все-таки опирался на деньги. Я же всегда считала, что главный ресурс - это люди.        Взять хотя бы ту историю со специалистом по древесине. Отец категорически отверг назначенном мною пособию. Пришлось платить из своего содержание. Но оно того стоило. Человек оплакивал дочь, как в таких условиях работать? Мое пособие позволило его семье спокойно это пережить. А потом, человек так рьяно и с такой самоотдачей кинулся в работу, что окупился с лихвой.       Конечно не всё так идеально как хотелось бы. Кто-то, например, мой Кольгрим, принимает помощь с благодарностью. И отвечает взаимностью. Кто-то чувствует себя должным и ненавидит помогающих. И рычит на них, рычит.       А тем временем ночь все шла и шла, как скрюченная старуха, медленной и неуверенной поступью. Зато наконец-то пошел дождь. Забил кулачками по стенам, затряс ставни, засмеялся в трубе. Клянусь, я закрыла глаза всего на секундочку. Даже не закрыла, просто моргнула, а вокруг уже темнота.       Из этой темноты, этого необъятного нечто цвета оникса шагнул мужчина. Черты его лица были размыты, но ужасно знакомы, а еще эти глаза. Глаза были кошачьими, цвета расплавленного золота, настолько желтыми, что аж горели. Из-за спины торчали два меча.       - Ты во всем виновата, - искривил он в гневе рот и широко размахнувшись саданул мне кулаком в грудь.       Боль волной  прошла по телу и я тут же распахнула глаза. Холера! Заснула! Ставни открыты, на улице уже утро. Резко обернувшись, я напряженно застыла. Беренгар не спал, разглядывая меня своими хищными глазами.        - Я жив, - сообщил он мне, заметив испуганный взгляд.        Повернувшись дальше, на нашу лежанку, я увидела только пустой спальник. Кольгрима не было. Сбежал. Я вскочила, чтобы… Не знаю. Догнать, вернуть, обнять. Но бежать никуда не пришлось. Кольгрим прямой и красивый сидел за столом и отточенными движениями протирал меч. О, Великий Лебеда, как же глупо я сейчас выгляжу. Чужое сердце внутри меня, пьяное и злое, сжимало грудь.        Утро прошло на удивление ровно. Может потому, что все молчали? Агнета думала о чем-то своем и, судя по сдвинутым бровям, это что-то ей очень не нравилось. Кольгрим читал книгу, но за пару часов ни разу не перевернул страницу. А Беренгар протирал чистым меч. Идиллия, хоть вешайся.        Чтобы занять себя чем-то, я достала мешочек с монетками. Разложила стопочками по пять. Одна стопочка была не полной. Потом сложила квадратиком по пять монеток. Квадратик получился тоже не полным. Я погладила одинокую монет. Ей было грустненько. И мне было грустненько. Конечно Грася заслужила орен за обед. Конечно…       - Подай мою сумку, - распорядился Беренгар. Плечи Кольгрима напряглись.       Ладно, ладно, допустим, когда просят говорят “пожалуйста”, но он же ранен, и характер у него такой. Поэтому, я и притащила его сумку. Что ж поделать, я тоже бываю не очень.       - Держи! - Беренграр ловкими пальцами подбросил монетку, а я не очень ловко ее поймала.       Орен был потемневшим, поцарапанным и видно побывавший во многих руках. А в моем мешочке, все кругляшки, как солнышки, блестящие золотисто-медовые.        - Спасибо, - покрутив денюжку, я положила ее рядом с рукой ведьмака, - я не могу ее взять.       Да и как ее взять? Мы с Кольгримом в пути уже месяц, за это время был всего один заказ, за 20 оренов и стопку подлистников. А за то время, что мы ехали с Хрунд, никто особо тоже не интересовался: Где бы взять ведьмака и дать ему денег? К тому же стоит мне попросить и моя подруга привезет мне, хоть весь банк Вивальди и еще две тележки.        Беренгар посмотрел на меня с раздраженным прищуром, но уговаривать не стал.       - В седельной сумки конфеты, - снова приказал ведьмак и спрятал монетку в тощий мешочек, - достань.       Конфеты? Я не видела их несколько месяцев. Само собой, ничто не сравнится с легендарным десертом от Гор-тона, где несколько дней только тесто настаивается, но в этих краях, сладости - это что-то волшебное. Редкое и очень дорогое.       В мешочке были три тощие ириски завернутые в промасленную обертку. Рот тут же наполнился слюной. Было желание зарычать и сожрать их вместе с бумагой,  но вдруг они не для меня. Это, как с теми цветами, что принес Кольгрим.       - Держи, - я протянула раскрытую ладонь Беренгару, посмотреть ему в глаза сил не хватило. Слишком уж явная в них могла быть мольба.       - Это тебе, - как ни странно голос ведьмака был не рычащим, грубым конечно, но спокойным.        За это он получил одну из конфет. Вторую я отдала Кольгриму. Он развернул бумагу и не глядя кинул в рот. Последнюю я протянула Агнете. Которая уже смотрела на нее с вожделением, но так же, как и я опустила глаза.       - Спасибо, - травница с восторгом взяла в руки редкое угощение и уже поднесла ее ко рту, когда заметила мои пустые руки, - а ты?       - А я не люблю сладкое, - с улыбкой успокоила я травницу и она наконец положила ириску в рот, довольно закрыв глаза.       - Возьми, - Беренгар протянул мне половину откусанной конфеты. Его челюсти медленно ходили из стороны в стороны, было понятно, что он растирал конфетку по нёбу, чтобы растянуть удовольствие. Любит он значит растягивать удовольствие. - Я тоже не люблю сладкое. Вдвоем мы ее как-нибудь осилим.        Я присела рядом. Взяла надкусанное сокровище, положила в рот и прижала язычком к нёбу, чтобы растянуть с ним одно удовольствие на двоих.       Блеск с которым сладкоежка смотрит на сладкое ни с чем не спутать. Он слепит, он горит. Ведет через толпу и указывает путь. Сладкоежки, как отдельный вид людей, с такой сильной зависимостью, что отбери у них сладкое и они продадут свою душу за кусок пирога. Должно быть я недостаточно сильно опустила вниз глаза, когда передавала конфеты, что Беренгар заметил. Свой блеск он и не скрывал. И все таки отдал мне половину. Представляю сколько сил на это ушло, с учетом того, что он ее уже надкусил. На этом фоне то, как Кольгрим не думая ее разжевал, выглядело кощунством.       После обеда травница начала собираться в дорогу. Ну, как собираться? Одела штопаную, перештопанную безрукавку и еще один платок. А на улице между тем разыгрался нешуточный дождь. Который уже вовсю бился грудью в наш маленький домик и вгрызался ветром в щели между ставнями. И в такую погоду идти?       - Агнета? - Сначала, я хотела дать ей свою новую накидку, но потом перерешила. - Давай я отвезу тебя до деревни? На коне всяко быстрей.       - Лучше я, - поднялся из-за стола мой хороший Кольгрим.        Но травница испуганно сделала шаг ко мне, а потом вообще вцепилась в руку и громким шепотом посетовала:       - Я не хочу с ним сидеть на одном коне.       Странно? Да? Полчаса в обнимку с красивым, сильным мужчиной. А она не хочет. Кольгриму, как я поняла было все равно, он просто пожал плечами и сел обратно разглядывать книгу.        - Подожди, - попыталась успокоить я женщину, отпускать ее в дождь пешком, все рано не хотелось, - поедете на разных лошадках. Кольгрим поведет твою под узды.       На том и порешили. Мы с Беренгаром остались вдвоем. Вспомнился мой сон, где он такой… И потом мы… кажется мои щеки запылали и я решила пошутить. Зачем-то.       - Кольгрим и Агнета ушли. Мы здесь одни. Теперь я могу до тебя дотронутся. - Я сопроводила эту фразу самой очаровательной улыбкой.       Лицо Беренгара приняло выражение ошарашенной козьей морды. Видно, что-то не так у меня с юмором. Может в лес уйти на утопцах тренироваться? Они вон меня, как любят.       Вздохнув я взялась за рубашку. А вздохнула еще и потому, что у этой проклятой рубашке напрочь отсутствовал здоровенный кусок. Его накеры сожрали. Агнета дала мне лоскут, чтобы сделать заплатку. А, по-хорошему рубашку надо выкинуть. Но… Но у лисенка их всего две, конечно он эту бережет. Вот! Сижу штопаю.       - Выкинь ее, - донесся до меня голос ведьмака. Наверное заметил, с каким остервенением я пришиваю.       - Нет, - в довесок я еще и головой покачала. Как ее выкинуть, когда я уже столько сил в нее вбухала.       - Выкинь! - зарычал злой Беренгар, - а то я сам это сделаю!       - Ну так встань, - меня тоже это начало раздражать, - встань и отними. А тело потом Кольгрим за хатой закапает. Я попрошу, чтобы возле отхожего места.       Лисенок злобно засопел. Ну, не возможно на него долго злится. Такой она милый, со своим злобно-сморщенным носиком.       Помолчали. Я вернулась к рубашке, теперь прям дело принципа ее зашить. Разрывы незаметно собрать не удалось, пришлось заштопать методом штуковки. Знаете, такой, елочкой? Конечно не так красиво, зато ткань не морщится. Осталось только, выровнять большую дыру и вложить туда…       - В сумки было пять конфет, - отвлек меня голос.       Сначала я решила, что он считает, что будто я скрысятничала 2 конфеты, а потом поняла. В сумки есть еще две вкусные, не съеденные конфетки и мы можем на двоих их снямкать.        Дорожная сумка была выпотрошена на манер неудачника-утопца, а я передвигала туда-сюда какой-то скраб и наконец наткнулась на две крохотные конфетку. Одну я тут же развернула и откусала. Сладкая волнующая густота потекла по горлу. Заполняя расплавленным медом горлом. Тут же всплыло похожее ощущение из сна, тогда мы с Беренгаром… Забавно. Сравнила конфету с его членом.        Пришлось взять себя в руки, ибо, члено-конфетка лежала за моей спиной и ждала пока ей дадут. Конфету. Пока ей дадут конфету. А вот интересно, какой у мужчины вкус?        Беренгар проявил просто чудеса выдержки, дав мне насладится прекраснейшей половинкой ириски. А еще в отличии от меня, не набросился, как голодный зверь, а медленно развернулся и медленно откусил кусочек. Маленький-маленький, особенно по сравнению с его руками. Так обычно едят очень редкий деликатес, растягивая удовольствия и запоминая вкус.       - Зря ты меня спасла, - как бы между прочим сообщил Беренгра. Я чуть конфетой не подавилась. - Я трус! Я боюсь боли, боюсь быть беспомощным, боюсь смерти! Я…       Продолжить он не успел. Вообще сложно говорить, когда у тебя во рту чьи-то пальцы. А я успела очень ловко засунуть ему в открытый рот и их и остаток своей конфету.       - Прошу тебя, лисенок, замолчи, - конфетой пришлось пожертвовать. Пальцы остались целы.        Они были в конфетных подтеках  и слюне, поэтому я не думая их облизала, когда заметила, как Беренгар на меня смотрит.       - Что? - это был не самый умный из моих ответов, но надо же было что-то сказать.       - Почему ты называешь меня “лисенок”? - спросил ведьмак отчаянно в меня всматриваясь.       - Ну… - я вернулась за стол и ткнулась носом в рубашку, - потому, что ты похож на лисенка. Носик такой же славный, ушки, пузик и хвост, большой, пушистых хвост.       Нырнув в штопку, мы с самообладанием немного потеряли нить рассуждений и начали описывать прям лиса-лиса, а не Беренгара-Беренгара.       - Хвост небольшой, - тихо и задумчиво проговорил ведьмак, - даже я бы сказал маленький.       - Да нормальный у тебя хвост, - раздраженно бросила я, кусок заплатки никак не хотел ровно ложится. - Не маленький.       Самообладание ткнуло меня под ребра. Ой.       - В смысле, - сбивчиво начала я, - я не трогала тебя пока ты спал…       Вообще-то, как раз когда он спал мы друг друга и потрогали.       - Я хотела сказать… - со второй попытки тоже вышло не очень.       Зато этот самый момент выбрал Кольгрим чтобы эффектно появиться. Его доспех весь в чешуйках, кольцах, коже, блестел от дождя, как чешуя змеи. Нет, как чешуя очень редкого и драгоценного дракона. Капли стекали по лицу выбирая себе путь через выбившиеся прядки. Скользили по щекам, по губам, по шеи. Если бы у меня был хвост, то он бы сейчас встал. Большой и пушистый.        День и вечер прошли в тишине и покое. Я все еще возилась с заплаткой, которая никак не хотела ровно ложиться. То не влезала, то топорщилась. Кольгрим читал. Ну, как читал, сидел смотря в книгу. Страницы не переворачивал. Беренгар перебирал вещи. Те самые, которые я высыпала, когда конфетки искала. Ну, как перебирал. Сложил два ветхих полотна и один потрепанный мешочек и оооооочень долго их как-то по особому укладывал.        Поздно вечером вернулась Агнета, близкая к состоянию рыбы, которую вытащили и хлопнули головой о землю. Правда у этой рыбы были опухшие, зацелованные губы.        - Агнета, милая, что случилось? - на всякий вежливый случай уточнила я.       - Женщина к которой я ходила, скинула дитя, - до тошноты печальным голосом сообщила травница.        Видно, что это ее не трогает ни на орен, но держать лицо надо. А я слишком была занята, чтобы подыграть.       - Я бы тебя утешила, - мельком бросила красноречивый взгляд на ее губы, - да боюсь, без меня уже справились.       - Ох! И правда, - она закружилась взвив колоколом полотняную юбку и плюхнулась на стул, - я так влюблена, что даже горевать не могу. Ты поймешь, когда полюбишь мужчину.       Она светилась, как новый орен. Даже немножечко с перегибом. Ужасно довольная с дебильной улыбкой. Аж бесит.       - А я понимаю, - мои руки оставили шитье и дотронулись до пальцев Кольгрима. Чуть улыбнулась я, чуть улыбнулся в ответ он.       - Да, это не то, - махнула рукой травница, - я имею в виду настоящую, сильную любовь. Любовь к мужчине, когда все нипочем.       Ее тоже можно понять, она думает, что Кольгрим мой брат. Хотя она права. Прекрасно наверное, когда все нипочем, вот только моя любовь убивает. Быстро и мучительно.       - Ты права Агнета, - горестно вздохнула и вернулась к шитью, -  Но в моем случае любовь опасна. Как если ты хочешь сварить кофий, а в итоге сжигаешь лес.       - Ради такой любви можно и умереть, - тихо сказал Беренгар и мы все удивленно обернулись. Он тут же сморщился.       - Ради такой любви стоит жить, - нежно и убежденно ответила я. Так и захотелось погладить его пузико.  Ну и что таить, за хвост тоже потрогать. Помирать он собрался, ага. Кто ж ему даст?..       А вот ночью покой закончился. Ниспал никто. И мешала всем, как ни странно, Кольгрим. Я, дабы не заснуть, ходила по комнате, потом перетащила лежанку на другую сторону от Беренгара и села бдить. Арбалет лежал на коленях. В какой-то момент послышался хриплый голос, что звал на помощь. Голос мертвого ведьмака. Я напряглась. Кольгрим тоже.        - Кто? - напряженно уточнил мой ведьмак и откинул крышку сундучка с зельями.       - Ведьмак, - отрывисто ответила я. И еще сильней напрягла слух, пытаясь уловить с какой стороны идет голос.       - Мертвый? - громко уточнил мужчина, мне осталось только кивнуть. Но поздно, голос ускользнул, как дымка.       - Мертвый ведьмак? - непонимающе покрутил голове Беренгара.        Я кивнула и развела руками. Знала бы как объяснить, объяснила бы.       - Тебе снятся женщины? - еще громче спросил Кольгрим.        На своей половине Агнета весьма не двусмысленно покашляла.       - Я путешествую один, - рыкнул раненый ведьмак и зло дернул губой, - конечно мне сняться женщины.        Сначала я очень покраснела, точно зная как ему снятся женщины, а потом поняла о чем идет речь. Кольгриму не причиняли вреда и ему не снилась Та-что-знает. А вот Беренгару причиняли, возможно он ее и видел. Хоть бы нет! Хоть бы нет!       - Лисенок, - Беренгар развернулся ко мне мордочкой, - это определенная женщина. Она стройная, высокая и красивая. С длинными ногами. А еще у нее шесть рук и кожа… Кожа такая…       Я честно пыталась описать так, чтобы он понял. Знаю, что мужчины разбираются в цветах плохо. Но цвет ее кожи был не серый и не зеленый, а цвета древесного мха в сумраке. Как это будет на мужском языке?       - Зеленая кожа, - рассеяно сказал раненый, очень увлеченно разглядывая стену напротив. Ну ладно, пусть будет зеленая.       - Когда она тебе снилась? Что говорила? - теперь уже рычал Кольгрим. Агнета на своей половине закашляла еще громче.        А я очень хотела повесится. Сейчас он расскажет. Расскажет, что мы делали и как все было, а я потом очень долго буду объяснять своему ведьмаку, что это просто сон. Если конечно он не свалит в закат, к тому времени, гордо вскинув обиженную голову.        - Когда, я только очнулся, - так же рассеянно продолжил Беренгар и закусил губу.        Осталось только молится всем богам, чтобы тот сон не был нашим с ним. Вот интересно бывают сны на двоих? Я не слышала о таком. Хотя что-что, а о кошмарах я знаю многое. Они мучили меня с детства. Правда сейчас они более четкие, почти не отличимые от реальности, а раньше были просто размытые образы. Размытые образы людей, которые умирают всевозможными способами.       - Что она хотела? - напирал Кольгрим. Беренгар молчал.        И тут я вспомнила. Ни в первую, кажется во вторую ночь, мне снился сон. Беренгар тогда сильно вцепился в меня зубам и сказал, что ему нужна я. Нет, что-то другое. Похожее.        - Мне нужна твоя жизнь. - Тихо проговорила я, а потом чуть громче добавила, - Ей нужна моя жизнь?       Беренгар посмотрел в глаза и я ухнулась в водоворот плескавшихся в них эмоций. Ухнулась так быстро и катастрофически глубоко, что дыхание перехватило. Водовороты страха, боли, беспомощности и надежды били меня со всех сторон. Я одно мгновение все поняла. Какую цену она предложила и от какой он отказался. Ради меня…       Я взяла руку ведьмака в свою, скрестила наши пальцы. Как тогда, когда он в бреду и при смерти отказывается от великой, самой вкусной  награды в своей жизни. Пусть Кольгрим смотрит. Он не знает, через что нам пришлось пройти. А эту маленькую благодарность, я точно могу дать.       - Что она предложила? - тихо спросила я. Мужчина все еще не отрывал от меня взгляд.       - Если я приведу тебя к ней, - так же тихо ответил Беренгар, - то она снова сделает меня человеком.       Я кивнула, а потом поднялась и начала медленно ходить взад- вперед по комнате. Важная мысль кралась ко мне, как нанятый убийца. Я чувствовала, что вот-вот она нанесет быстрый и беспощадный удар, убив часть спокойствия в моей жизни.       Все ведьмаки которых я встречала были довольны своей участью. Лето так вообще погрузил половину мира в хаос, ради возрождения своей ведьмачьей школы. А что если представить… Просто предположить, что есть и другая сторона. Темная сторона. Где ведьмаки не только проклинают дочерей тех, кто вовремя не заплатил, но и губят жизни своих же.        - Ты хотел быть просто человеком? - брезгливо уточнил Кольгрим.       Я обернулась. Даже немного ошарашил такой вопрос. Конечно я поняла, что и Лето и Кольгрим любят свое ремесло, но чтобы люди вызывали у них такую реакцию?! Хотя, о чем я? Достаточно вспомнить, тех бандитов на хуторе, которые просто так, назвали моего красивого и любимого ведьмака, выблядком.       - Я хотел женится, детей завести, - зарычал на него Беренгар, - но ведьмаки не дали мне выбора! Сделали из меня мутанта. Люди бледнеют, когда видят мои глаза. Ни одна нормальная женщина не готова со мной…. со мной… Я всегда буду один.       - Хватит! - Теперь уже кричала я. -  Хватит Беренгар! Замолчи! Ты разрываешь мне сердце!       Меня трясло. Мелкая дрожь отбивала барабаном по всему телу. Мне даже представлять не надо, на сколько это ужасно. Из-за меня умер мой любимый, за два дня до свадьбы. Умер у меня на руках. Мои поцелуи несут смерть. В моем городе, от меня шарахались, как от прокаженной. Мой последний жених хотел удавить меня в первую брачную ночь, чтобы “такое отребье даже не дотрагивалось до него”.        Но когда плохо тебе, это просто плохо. Ты можешь даже найти плюсы или отвлечься. Совсем другое, когда рядом плохо кому-то. А ты не можешь помочь. Бессилье убивает, уж лучше принять на свои плечи еще сотню проклятий, лишь бы другой так не страдал.        Пока я пыталась, обхватив себя руками унять дрожь, мой взгляд наткнулся на травницу. Наверное ей надоели наши разговоры и она пришла устроить нам разнос и попала, как раз вовремя, чтобы все услышать и стоять теперь с глазами полными слез.        - Агнета, цветочек, - я тут же бросилась ее успокаивать, - мы тебя разбудили? Прости!       Женщина лишь махнула рукой и вернулась на свою половину утирая слезу. А мы вернулись к своим разговорам.       - Беренгар, - мой язык споткнулся на букве”н”, - наверное раньше она была могущественна, раз создала трех таких дочерей, что их аж богинями считают. Но сейчас думаю, она мало что может. Только наобещать много разного.       Ведьмак кивнул. Обреченно. Знаю лисенок, знаю. Это очень паршиво.       - Тебе она тоже, что-то обещала? - с интересом разглядывал меня Кольгрим. А я и не замечала, что он может быть жестоким.        - Обещала, - печально подтвердила я. Самое желанное, что было.       - Дай угадаю, - широко и красиво улыбнулся мужчина, - много золотых монеток?       - Почти, - кивнула я, - она пообещала мне тебя. Быть с тобой всегда.        Большие глаза Кольгрима сделались еще больше. Интересно о чем он думал? Что самое ценное для меня, это не снять проклятие, не быть с ним, а куча денег? Печально. Неужели я так мало демонстрировала свои чувства?       - Я так тебя люблю, - проговорила я.        Эти слова сработали как воскрешающий эликсир. Кольгрим отмер, чеканным шагом подошел ко мне и сжал в своих объятиях. Так крепко, то больная рук снова заныла. Его поцелую, легкие и быстрые как бабочки покрывали мои волосы.         - Ну, что за семейка, - проворчал с лежанки Беренгар. Я рассмеялась.        До утра так никто и не заснул. Кольгрим продолжил мучить нас вопросами, но ответы получал скупые и односложные. Агнета крутилась на своей половине, если она и хотела спать, то звучный голос ведьмака, ей явно мешал. Та-что-знает не появилась. Возможно мы должны спать, чтобы она пришла во сне? Нужно будет попробовать.