Silver in Blood

За двадцать лет до указаных событий  Карл давно сбился со счёта. Время здесь ломается, как его собственные кости. Всё, что остаётся — это ненависть и бессмысленность происходящего. Только вспышки боли, приступы голода и жажды отделяют один день от другого. Иногда ему кажется, что всё это было не с ним. Что тот подросток, которого тащили по холодному мраморному полу, залитому кровью, — всего лишь сон. Парень с разбитым лицом, сломанной челюстью и пальцами, всё ещё сжатыми в кулаки даже в обмороке. Но это был он. Самонадеянный идиот, возомнивший, что сможет обнести дом одного из самых влиятельных людей города. Пробивая путь самодельными гаджетами, он чувствовал себя больше, чем просто отбросом из трущоб. “Шестнадцатилетний революционер.” — насмешка на его губах сменилась гримасой боли. Сломанные рёбра не давали забыть о себе. А потом — сигнализация, охрана, допрос, избиения… и Миранда. Уровень F. Первая ночь Когда его притащили сюда, всё пахло хлоркой и металлом. Холод пробирал до костей сквозь пропитанную дождём и кровью куртку. — Интересно, — сказала она, спускаясь по ступеням. — Ты не просто уличный вор. — Ага. Я ещё и талантливый взломщик, — прохрипел Карл, приподнимая голову. Тщеславия ему было не занимать. — Я видела твои игрушки. Электромагнитный ошейник на батарейках. Крысоловку, превращённую в неплохой стилетный ключ. — Хотите мастер-класс? Удар в лицо. Мать Миранда только усмехнулась. — Нет. Я хочу сделку, — заговорщицки произнесла она. — Ты смышлёный и крепкий. Если выживешь в моём небольшом эксперименте — получишь больше, чем смог бы унести из особняка. А твоя мать и брат — лечение. Передовые методики. Лучшие врачи. Глупо было спрашивать, откуда она всё знает. Да и мысль, что семья может получить всё это в обмен на… пару уколов, заметно подрезала крылья его бунту. Он молчал. Таким как Миранда не отказывают. — Вижу, ты уже решил, — с улыбкой сказала она и направилась к выходу. Что-то прошептала охраннику — и в последний раз взглянула на Карла. — Всего пара изменений. И помни: ты здесь ради семьи. — В её голосе это звучало почти как приговор. — Увидимся на той стороне.  На эти «пару изменений» ушли годы. То, что поначалу казалось больничным стационаром, вскоре превратилось в бесконечный цикл пыток. Это было не преображение. Это было уродование. Уровень D — переливания. Кровь вспыхивает изнутри. Уровень C — инъекции, разрушающие и собирающие мозг заново. Уровень B — шок. Бессонница. Наблюдения. Уровень A — тело начинает притягивать металл. Каждый раз, открывая глаза, он оказывался в новой камере. Стены — другие. Воздух — тяжелее. Металл — глубже под кожей. А в мозгу — трещины, через которые просачивались галлюцинации: голос матери, крик Лео, тень Миранды, шепчущей: “Ты — моё лучшее творение.” Уровень Z. Камера 7B Стены выложены мелкой белой плиткой. Идеальная стерильность, пахнущая хлоркой. Карла бросили на одинокий матрас посреди комнаты. Ногу пристегнули к… дереву? Он уставился на странные кандалы — толстые, обожжённые, деревянные. — Вы что, издеваетесь? — прохрипел он. Потом понял. Это не шутка. Металл он мог чувствовать. Искривлять. Рвать. Даже неосознанно. А дерево — безопасно. Примитивно. Гениально. Впервые за долгое время он по-настоящему испугался. Когда наркоз начал отступать, его накрыла волна боли. Казалось, будто его вымочили в кислоте. Он лежал так слишком долго. Горло осипло от крика. Сознание несколько раз покидало его. После очередного пробуждения боль отступила. Он с трудом поднялся, доковылял до стеклянной стены и попытался осмотреться. Напротив — ещё одна камера. Тёмная. В её полумраке он различил силуэт. Там сидела женщина. Она смотрела прямо перед собой, не двигаясь. Если бы не моргала — её можно было бы принять за статую. Дама лет сорока, с тенью достоинства в осанке — тем самым, что уже выцвело от времени и боли. Бледная кожа. Потрескавшиеся губы. Волосы, некогда тёмные, поседели на висках. Но она держалась. Она не была сломлена — она была согнута. Как тонкая ветка под снегом. - Эй! - он неуверенно подал голос озираясь по сторонам. - Слышишь?  За весь срок эксперимента он не встречал других подопытных. Только слышал. Женщина молчала.  - Ты оглохла? Я с тобой говорю! Что на этом этаже? Ты кто? Она дернулась и прижала палец к губам.  - Хочешь чтобы я заткнулся!? Или что будет?  Женщина опустила голову. Упавшие пряди скрыли ее лицо.  Карл тут же заметил как трое сотрудников направлялись в его сторону. Он отступил назад, когда первый ворвавшийся мужчина достал деревянную дубину и с размаху зарядил парню по ребрам. Второй незаметно обойдя сзади, заломил ему руки. Тот что побольше целился в печень. Удары были ритмичные и отточенные. Парень кричал стараясь вырваться. Но сил у него не осталось. В конце его за волосы приподняли и нанесли решающий удар в голову. Карл потерял сознание. Женщина не смотрела. Не могла. Но и не плакала. Лишь вздохнула, когда всё закончилось. Едва слышно. Как молитва, которая уже ни к кому не обращена. Утром принесли еду. Карл не поднимался. Только наблюдал за тем как сперва поднос с едой просунули в отсек под дверью ей, а затем и ему.  Женщина собирала увесистую горсть таблеток и проглотила ее жадно запивая водой. Затем подобрала странный пакет и оперевшись о стену, стала неспешно отпивать содержимое.  - Болеешь? - равнодушно поинтересовался парень. - У меня плохая кровь. - впервые заговорила женщина. - Что это значит?  - В моей семье все болеют. Мы всегда слабые. И редко переживаем легкие болезни. Карл задумался. -Поэтому ты здесь? Она обещала тебе исцеление? Женщина положила опустевший пакет на разнос и толкнула его за дверь. Больше ничего не сказав, она опустилась на свой матрас. Карл подполз к стеклу. - Чего ты молчишь, а? — прохрипел он, глядя сквозь стекло. — Тебе нравится, когда из тебя делают скотину? — Молчание — тоже способ выжить, — ответила она. И в её глазах мелькнула трещина. Не слабость — опыт. Что-то в этом злило его ещё сильнее. Он взревел, ударил кулаком в дверь так, что кровь из пальцев брызнула на стекло. — Ты — её идеальная кукла! — Нет. Я — мать. У меня есть ради кого выживать. — У всех есть. — Но не все понимают, что бунт — это роскошь. Снова шаги, он со страхом отполз от двери. Его опять накажут.  Так и было, те же двое появились напротив его двери. Они уже собирались открыть, как вдруг женщина застонала. - Нет. Я просила его позвать вас. Мне больно… - она едва закончила говорить, как тут же упала. Они тут же бросились в ее камеру. - Что она выпила? - Хер его знает. Им выдают таблетки в лаборатории. - Давай туда! Оба мужчины подхватили ее и скрылись. Карл все еще подрагивая, тяжело опустился на пол. Они ушли. Пару часов спустя она снова сидела на том же месте. Он осторожно приблизился к двери.  - Спасибо… Она не ответила. Карл хотел снова окликнуть её, но в этот момент в её камеру вошли сотрудники. Она не удостоила их взглядом. Один из них, закончив осмотр, подозвал мужчину, всё это время стоявшего за пределами обзора. Карлу перехватило дыхание, когда тот снял с плеча дробовик. Первый тут же отступил. — Эй! Какого хрена?! — Карл с яростью ударил по стеклу. — Вы что, сдурели?! Женщина вдруг ожила. Не изменилась в лице — но посмотрела прямо на него. Он встретил её взгляд. Там были усталость. Боль. Но не страх. «Я просто хочу, чтобы всё это закончилось.» Он не слышал её голоса. Её слова отозвались у него в голове. Выстрел. Дробь, пущенная в упор, разнесла её голову. Белые стены моментально покрылись багрово-серым пятном. Тело повалилось на бок. И что-то в Карле оборвалось. Он закричал — звериным, нечеловеческим криком. И в тот же миг металлические шарики, ещё секунду назад впившиеся в тело женщины, нарушая все законы физики, вылетели обратно — и поразили обоих мужчин. Крики. Паника. Кровь. Он падал. Нос залило кровью. Глаза затуманились. Последнее, что он слышал — приближающиеся шаги.  После этого была лишь боль.  — Карл Гейзенберг. Непокорный. Деструктивный. Нестабильный, — голос раздавался над ним. — Зафиксирована первая положительная динамика мутации. Потенциально опасен. Полчаса назад убил двоих. — Это подлежит коррекции. Наказанием. Электрошок. Полная изоляция. Вода — раз в день. На шестой день он прекратил попытки отсчитать время. Он думал о женщине. Они не знали друг друга. Но она вступилась за него. Ее за это убили? Ему стало страшно за нее. Или за себя. Возможно с ним поступят так же. Он провалит один из тестов и за ним прийдут. Ни мама ни брат ничерта не получат. Нет. Он будет сильнее. Когда он снова очнулся, всё было, как раньше. Та же камера. Он с опаской посмотрел в стекло — и не поверил глазам. Она. Была. Жива. Тот же взгляд. Та же осанка. Голова — ни царапины. Сотрудник проверил её, кивнул и вышел. Карл остолбенел. — Что за чёрт?! — закричал он. — Как такое возможно?! Женщина не ответила. Просто отвернулась от него, легла на матрас и подтянула ноги к груди. Он медленно опустился на холодный пол. — Со мной они сделают то же самое?.. — спросил он глухо. — Если повезёт, ты умрёшь раньше, — тихо прозвучало в ответ. — Я бы не отказался, — горько усмехнулся он. - Ты мне мозг взорвала! Отрастила новую голову! - он на секунду замолчал. - Это ведь была ты? Да? Она тяжело выдохнула: - Да. - И… - стараясь подобрать слова, неловко поинтересовался. - Тебе больно? - Иногда. - после короткой паузы ответила женщина. Молчание. — Как тебя зовут?.. — спросил он с надеждой. Хоть немного человеческого разговора. — Альсина. — А я… Карл. — он прикрыл глаза. И впервые за долгие месяцы — улыбнулся.    Камеры пустеют. Ночь. Лаборатория тонет в тишине, которая приносит страх. Металлические каталки скрипят колёсами по плитке. Карл лежит на животе, приковaнный к полу кандалами. Глаза открыты. Он не спит. Он не спит уже двадцать восемь часов. Несколько часов назад Альсину увезли на каталке и он начинал беспокоиться.  — Пациент B-7. Альсина Д., образцы D1–D3: не выжили. — Физическое тело стабильно. Но память подлежит стиранию — чтобы не дестабилизировать объект. — Жаль. Могли бы быть перспективные копии. Генетический материал — идеален. Голосов было трое. Они даже не понизили тон, словно говорили о повреждённой собственности. Карл закрыл глаза.  Альсина. Копии. Она говорила что мать. Но теперь всё встало на свои места. Её молчание. Её страх. Её покорность. Она не молчала — она молилась. Выживала ради детей. На следующий день её вернули. Глаза остались теми же, но что-то… исчезло. Она не спрашивала, где была. Не вспоминала ничего. — Что ты так смотришь? — спросила она, заметив, как он не сводит с неё глаз. — Я просто… Я рядом, если захочешь поговорить. Он не сказал. Не смог.