Silver in Blood

Дождь бил по асфальту так яростно, что дорога казалась чёрной рекой — живой, своенравной. Карл стоял, прислонившись плечом к холодному боку своей машины. В пальцах тлела сигарета, её искра упрямо спорила с тьмой. Капли стекали по лицу, но он будто не чувствовал их. Весь он был собран в одну точку — в напряжённое ожидание. Не страха. Не сомнения. Лишь холодное предчувствие: всё идёт не так. И вдруг — движение. Из завесы дождя выходили тени, одна за другой, будто сама земля выталкивала их на поверхность. Шаги — тяжёлые, размеренные. Оружие блеснуло в отблесках фар. Кольцо смыкалось. Конечно. Лео никогда не играет в открытую. Карл провёл взглядом по окружению и усмехнулся уголком губ — хищно, почти лениво. — Значит, решил подстраховаться… Голос из круга: — Лео приказал доставить тебя Миранде. Живым. Живым. Значит, всё ещё надеется контролировать. Карл прищурился. — Или что? — его голос был тих, но каждое слово падало в дождь, как камень в воду. Щёлкнули затворы. Карл прикрыл глаза глубоко вдыхая, жар коснулся фильтра. Окурок полетел в лужу. В тот же миг из-под плаща блеснул кольт. Выстрел — и тьма вспыхнула. Один упал. С ним рухнула тишина. Дальше всё превратилось в танец ярости. Карл двигался рывками, растворяясь в мраке, словно сам дождь взял его в союзники. Пули разорвали воздух, но он был уже в другом месте. Лезвие — в горло. Приклад — в висок. Тело врага — как щит. Один за другим. И вот остался последний. Дрожащий, палящий в пустоту. Карл оказался у него за спиной. Короткий взмах ножа — и тишина вернулась. Теперь слышно было лишь, как дождь смывает кровь. Карл стоял среди тел, холодный огонь горел в глазах. — Лео… твои псы кончились. Теперь твоя очередь. И вдруг — свет. Фары полоснули ночь, прорезали дождь. Машина летела прямо на него, слишком быстро. Лучи метались по дороге, как глаза умирающего зверя. Карл сразу понял: водитель не держит руль. Металл визжал, колёса скользили, кузов плясал на мокром асфальте. И тогда сердце Карла сорвалось с места. — Нет… — выдох вырвался сипло, почти с хрипом. Машину повело вбок. Фары скользнули по обрыву — и исчезли. Глухой удар. Скрежет металла. Затем — тишина, в которой даже гром звучал чужим. Карл шагнул вперёд. Потом ещё. И он сорвался вниз. Скользкий склон, камни срывались из-под ног, дождь хлестал по лицу. Он падал, цеплялся за корни, вставал снова. Тело горело от боли и усталости, но он не замечал этого. Она там. Карл мчался вниз, навстречу искорёженным огням аварии — туда, где оставалось всё, что у него было. Карл рвался вниз по склону, хватаясь за корни, срываясь на мокрых камнях, снова поднимался. Каждый шаг отдавался болью в теле, но в голове звучало только одно: Она там. Она должна быть там. Вспышки фар мелькали сквозь деревья, освещая место аварии. Металл был вдавлен, стёкла разбиты. Дым тянулся вверх, растворяясь в дожде. Он рванулся к машине, ухватился за ручку двери. Дёрнул — дверь не поддалась. Ещё рывок, и Карл отбросил её в сторону, словно это был кусок картона. Внутри он увидел его. Лео. Смазанная ухмылка на лице, блеск глаз, рука прижимает к битому стеклу израненную Альсину. Она лежала на спине , голова запрокинута, кровь стекала по щеке, губы рассечены. Глаза закрыты. Карл замер на долю секунды — и в груди вспыхнул такой яростный огонь, что воздух вокруг будто взорвался. Ты тронул её. Карл одним движением схватил Лео за ворот и, словно куклу, выдрал его из салона. Тело Лео глухо грохнулось о мокрую землю, но он тут же поднялся, ухмыляясь. — Ах вот ты какой, герой… — прорычал он, вытирая кровь с губ.  Карл метнулся вперёд, ударил кулаком в челюсть. Хрустнуло. Лео отшатнулся, но рассмеялся сквозь кровь. Карл ударил ещё — локтем в висок, коленом в живот. Лео согнулся, но ухватил его за плащ, рванул вниз и сам навалился сверху. Кулаки били по лицу Карла. — Хочешь знать, как она стонала, когда я… Карл рванулся с яростью зверя. Схватил Лео за горло, перевернул, ударил об землю. В глазах уже не было ничего человеческого — только пламя.  — Ты и в постели так же… давишь, душишь… Карл сорвался окончательно. Его кулак с глухим звуком обрушился на лицо Лео. Потом ещё. И ещё. Кровь брызнула, кости под кожей хрустнули. Лео уже почти не смеялся, лишь сипел, но даже в этом находил силы произнести: — Ты её потеряешь, как и всё остальное… Карл замахнулся снова, но в этот миг — голос. Тихий, едва различимый сквозь грохот дождя. — Карл… Он замер. Голова резко повернулась в сторону машины. Альсина. Она смотрела на него. И это был взгляд — не крик боли, не страх. А слабое, но настоящее узнавание. Карл отпустил Лео. Тот закашлялся, хрипя, но ему было всё равно. Он пошел к машине, руки дрожали, сердце колотилось, будто готово разорваться. — Я здесь… слышишь? Я здесь, — выдохнул он, касаясь её лица. И в этот миг — удар. Резкий, оглушающий, как раскат грома прямо в череп. Металл обрушился на затылок, мир взорвался белым светом. Карл захрипел, тело его обмякло, пальцы соскользнули с лица Альсины. Он рухнул на мокрую траву. Дождь мгновенно залил глаза. Звуки стали глухими, как будто его голову окунули под воду. Сквозь мутнеющий взгляд он увидел, как над ним выпрямился Лео. Губы в ухмылке, лицо залито кровью, но глаза — живые, торжествующие. — В следующий раз продолжим, — сказал он тихо, будто шептал секрет. — А пока мне нужно позаботиться о милой Альсине. Доброй ночи, братик. Его голос отозвался в груди Карла, как финальный аккорд. Мир снова погрузился в чёрную воду — и тьма закрылась над ним.                                 ******** Снежная буря рвалась за окнами, будто весь мир решил превратиться в ледяную пустыню. Белые вихри кружили так плотно, что город исчез за стеной зимы, оставив лишь редкие отблески огней внизу. В камине потрескивал огонь, багровые искры взлетали вверх и исчезали в дымоходе. Но тепло не пробирало Карла. Он сидел в кресле в спальне Альсины, упершись локтями в колени, и смотрел на пустую постель, накрытую идеально ровным покрывалом. Слишком ровным — чужая рука явно заботилась о порядке. Прошло уже несколько месяцев с того дня, как она исчезла. Несколько месяцев, в течение которых он прочесал все что только мог. Карл выжег все свои ресурсы — деньги, людей, связи. Но ни Альсины, ни Лео не оказалось нигде. Управление её делами перешло под контроль людей Миранды. Документы, счета, имущество — всё аккуратно распределили, словно её никогда и не существовало. Совет больше не созывали. С тех пор тишина в стенах Black Root давила сильнее, чем сам холод. Он знал, где она. Точнее — у кого. Карл провёл ладонью по лицу, ощутив жёсткую щетину и сухость кожи. Глаза жгли от бессонных ночей. Каждая тень в этой комнате напоминала её силуэт — высокую фигуру у окна, мягкий изгиб плеч, сухую иронию в голосе. Он тяжело поднялся и прошёлся по комнате, касаясь вещей, будто проверяя, что они ещё помнят её. На стуле остался лёгкий шарф, брошенный небрежно. Он провёл пальцами по ткани — и в голове вспыхнуло: — «Ты опять оставил инструменты в гостиной!» Она кричала с верхнего этажа, и голос звучал как гроза. — «Я едва не порвала шарф об твой чёртов напильник!» А он только рассмеялся тогда, раздраконив её ещё больше. Но в конце концов она спустилась сама, стукнула его по затылку и буркнула: — «Ты ребёнок». Карл усмехнулся, поцеловал шарф и положил обратно. У зеркала на комоде осталась её любимая помада. Тёмно-бордовая. Он открыл колпачок, вдохнул лёгкий запах. — «Ты серьёзно думаешь, что мне идёт этот цвет?» — её голос прозвучал мягко, почти неуверенно, а в глазах мелькнула редкая для неё уязвимость. Он тогда кивнул без слов. Просто смотрел. Она отвернулась, но уголки губ дрогнули, выдавая довольную улыбку. Воспоминания, то ли от усталости, то ли от тоски, отражались от каждого предмета, к которому она прикасалась. — «Карл! Тише, ты мешаешь мне читать!» Она с раздражением приподнялась на подушках, отодвигая книгу, а он всё не унимался, задавая дурацкие вопросы. — «Ты хоть понимаешь сюжет?!» — уже сорвалась она. А потом, спустя минуту, сама начала пересказывать ему вслух, увлеклась и забыла про злость. Карл закрыл глаза. Смех, крик, раздражение, её тепло — всё здесь, всё вплетено в эти стены.  Шёлк простыней пах ею. Запах был таким манящим, что Карл не выдержал — лёг на кровать, прижал лицо к подушке, и мир будто стал легче. Веки сомкнулись сами собой, и он провалился глубже, чем за все эти месяцы. Первым он почувствовал лёгкое прикосновение. Сначала к плечу, потом пальцы скользнули по груди. Тепло, такое знакомое. В нос ударил терпкий запах розы и мускуса. Карл открыл глаза. Она была рядом. Сидела на краю постели и смотрела на него. Чёрный шёлковый халат мягко спадал с её плеч, открывая линию ключиц. Ткань струилась по телу, как тёмная вода, и в складках мелькало кружево белья — тонкое, нежное, почти прозрачное. Оно обрамляло её изгибы, подчёркивало объем груди и плавные линии фигуры. Её волосы ниспадали волнами, несколько прядей упали на лицо. В её взгляде не было ни злости, ни холода, только та мягкая, редкая теплая тень, которую он помнил. Карл протянул руку. Она не исчезла. Он коснулся её кожи — прохладной, живой. — Ты…— голос сорвался. Она приложила палец к его губам, и уголки её рта дрогнули в едва заметной улыбке. —  Я здесь, — прошептала она. Он приподнялся, обнял её. Шелк её халата холодил ладони, тогда как кожа под ним внезапно стала теплее. Она позволила приблизиться, позволила забыть всё. Его губы нашли её шею, и она откинула голову, легко, доверчиво, как будто все стены между ними рухнули. Мир исчез. Не было больше Миранды. Не было страха и поисков. Только её дыхание, её прикосновения, её смех, глухо вырывающийся, когда он прижал её ближе. Её тело горело под его руками. Кружево уже не скрывало ничего — наоборот, делало каждую линию ещё желаннее. Альсина выгибалась навстречу, её дыхание было горячим и прерывистым, губы влажные, требовательные. Карл прижимал её всё сильнее, целовал шею, ключицы, грудь, оставляя на коже тёмные следы поцелуев. Его руки жадно скользили по талии, по бедрам, впивались в неё, будто боялись отпустить.  - Я люблю тебя. - простонала она. Он замер на миг, сердце рухнуло вниз. Эти слова резанули его сильнее любого удара. Он поднял взгляд — и встретился с её глазами. Они горели, полные желания, без тени насмешки или холода.  - Скажи ещё. — выдохнул он, прижимая её к простыням.  - Я твоя. — прошептала она и потянулась к его губам. — Только твоя. Он застонал, потерял контроль. Его движения стали резче, жёстче, как будто вся его ярость, вся тоска, все месяцы поисков и боли выливались в этот миг. Их ритм стал бешеным, страсть взрывала кровь, превращала её в огонь. Он впивался в её губы, оставлял следы на коже, и она отвечала тем же — кусала, царапала, тянула к себе всё ближе, глубже, сильнее. За окном гремела буря, но в комнате бушевал иной шторм — безжалостный, обжигающий. Всё свелось к этому мгновению, к этой женщине. Её тело дрожало под ним, выгибалось навстречу, требовало. Карл задыхался, сердце колотилось, как молот. Мысль звучала только одна: она здесь, она моя. И вдруг — тишина. Её стон оборвался. Губы, ещё минуту назад горячие и жадные, стали холодными. Карл резко открыл глаза — и замер. На простынях под ним лежала не Альсина. Миранда. Её лицо было слишком близко, глаза — ледяные, пронзающие, отражающие каждую его тень. — Ты всегда хотел быть моим, — произнесла она ровно, с еле заметной улыбкой. Карла обожгло изнутри. Он отшатнулся, будто через тело прошёл ток. Всё рухнуло. Горячая волна страсти обернулась ледяным ужасом. Он зажмурился. И Миранды не стало. Снова — Альсина. Разгорячённая, с растрёпанными волосами и влажным блеском на губах. Её дыхание было частым, грудь вздымалась и опадала. Она смотрела прямо в его глаза. — Что с тобой? — её голос хрипел, но был живым, мягким. Карл застыл. Сердце билось в висках, кровь гремела в жилах. Он протянул руку — осторожно, будто боялся, что прикоснётся к миражу. Тепло. Она прижалась к его ладони — доверчиво, нежно. Карл резко втянул воздух, наклонился и поцеловал её жадно, отчаянно, будто хотел стереть всё: Миранду, кошмар, собственный страх. Он прижал её к себе крепко, почти яростно. В этом было не только желание — в этом было отчаянное стремление убедиться, что она его, что она живая. И в её ответном поцелуе, полном огня и стонов, он снова утонул. Но — миг, и всё изменилось. Запах роз исчез, уступив место густому запаху ладана. Холод побежал по позвоночнику. Губы, ещё секунду назад горячие, стали чужими. — Ты принадлежишь мне, — сказала Миранда. Карл отшатнулся, будто обжёгся. Вырвался, вскочил на пол, тело дрожало, дыхание сбилось в панический ритм. Тени исказились. И снова перед ним была Альсина. Она поднялась с постели медленно, плавно, с той грацией, что всегда сводила его с ума. Но её взгляд был другим — холоднее, глубже, будто за ним зияла пустота. — Почему ты не спас меня? — спросила она тихо. Ни крика, ни злости — лишь горький упрёк. Карл отступал, не в силах отвести взгляд. Альсина подошла вплотную, её тень легла на его лицо. — Ты позволил ему забрать меня, — прошептала она. Её рука коснулась его щеки, ласковая — и в ту же секунду слова прорезали его, как нож: — Ты лгал мне! Ты знал, что мои девочки мертвы! Карл пошатнулся. — Я хотел уберечь тебя… — Уберечь?! — её голос стал ударом. По коже побежали трещины, как по фарфору. — Ты позволил своему брату коснуться меня! Она закричала, сжимая голову руками. Каменные стены откликнулись эхом: — Я слышу их! Каждый день! Их голоса в темноте, их смех, который ты у меня отнял! Карл рванулся, обнял её, но под его руками её плечи осыпались прахом, белая пыль легла на его ладони. — Нет… нет! — сорвался он в хрип. — Клянусь, я верну тебя! — Ты никому не нужен, Карл… — её голос стал низким, тяжёлым, полным ненависти. Она обрушилась в его объятиях, тело трещало и крошилось, пока он, в отчаянии, прижимал её к себе, целуя, будто мог вдохнуть жизнь обратно. Но её губы рассыпались прахом. В руках осталась лишь горсть белого пепла, струящегося меж пальцев на холодный камень. Карл закричал — и распахнул глаза. Холод. Тьма. Камин давно погас. Он тяжело дышал, дрожал, будто всё ещё был там… и вдруг почувствовал сталь на шее. Ошейник. Он дёрнулся — металл впился глубже. — Ого, — протянул знакомый голос. — Вот это тебе снилось, братец У камина, удобно развалившись в кресле, сидел Лео. В руках — бокал с вином. Он вертел его лениво, улыбаясь. — Ты так сладко стонал, — насмешливо сказал он. — «Я люблю тебя». Чуть не прослезился. Карл сжал кулаки — ошейник вспыхнул жаром, обжёг. Лео рассмеялся. — Тише, — Лео дотронулся до ошейника. — Дёрнешься — подумаю, что тебе нравится. Он подошёл ближе, наклонился к самому уху. — Продолжай мечтать. Мне нравится смотреть, как ты трахаешь призраков у себя в голове. Он задыхался, но всё равно выплюнул слова: — Где она?! Где Альсина?! Лео лениво сделал глоток вина и усмехнулся. — Ты о ней думаешь даже сейчас? Трогательно. — Отвечай! — Карл рванулся вперёд, ошейник обжёг кожу, он упал на колени. Лео склонился к самому уху. — Жива она. Пока. Может, спит. Может, ждёт меня. Карл заскрежетал зубами. — Если ты её тронул… — «Если»? — Лео рассмеялся коротко и зло. Карл вскинул голову, глаза горели. — Я клянусь, Лео…  Металл засиял багровым, ожог врезался в кожу. Карл рухнул на колени. — Что это за чертовщина?.. — выдохнул он. — Игрушка Миранды, твоя подруга Донна собрала. — ответил Лео, присев напротив. — Черное серебро  с осколками мегамицелия. Она сама попросила испытать его на тебе. Карл зарычал, но руны вспыхнули, сдавили горло, лишая дыхания. — Работает просто: шаг влево — ожог. Попробуешь броситься — он сожмётся и выдавит тебе глаза. А самое вкусное — он кормит мозг картинками. Сны, запахи… Всё, что захочу. Лео усмехнулся: — Советую больше не совать в это нос. - он наклонился и щелкнул по ошейнику. - Или мы превратим твое существование в пытку. Карл рванулся, но ошейник вспыхнул и сжал горло. Он упал, задыхаясь. Лео наклонился к самому уху: — Сойди с ума, Карл. Миранде это понравится. - его рука ушла за его спину. - И маленький бонус. - зацепил что-то пальцами и резко потянул вниз. Карл выгнулся. Пульсирующая боль прошла через все тело.  - Небольшое крепление для цепи. На случай если ты настолько тупой, что надумаешь влезть в дела Миранды. Станешь в буквальном смысле псом.   Он медленно направился к выходу:  - Привыкай к новому украшению. Оно с тобой до конца жизни.  Комната опустела. Карл остался на полу, опершись ладонями о камень. Дыхание постепенно выравнивалось, но в груди всё ещё бушевала злость, обжигающая сильнее огня. Он поднял руки к горлу. Пальцы нащупали холодный металл. Ошейник сидел плотно, как вросший. Карл надавил сильнее, пытаясь нащупать замок, — и вздрогнул. Где-то под кожей, у самого позвоночника, ощутился штифт. Он уходил глубоко внутрь, будто врастал в кость. На месте крепления кожа была воспалена, запёкшаяся кровь смешалась с потом. Каждый его вдох отзывался болью. — Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы. Карл сосредоточился. В воздухе загудела его сила, едва ощутимая дрожь пробежала по полу. Металл кресла рядом задрожал. Лампа взорвалась. Но на шее — ничего. Ошейник оставался мёртвым, холодным, неподвижным. Карл сжал кулаки, ногти врезались в ладони. Донна. Карл встал, шатаясь. Мир ещё плыл после кошмара и боли, ноги держали. Он коснулся ошейника ещё раз, ощутил, как руны пульсируют багровым светом под кожей, и заставил себя шагнуть вперёд. Если она сделала — она и снимет.