Шестое чувство

Ты — причина меня такого, каким ты знаешь меня в своей жизни.

Ричард Бах, «Мост через вечность»

      Нейтан открывает глаза, разбуженный лёгким, но настойчивым ощущением дискомфорта на лице, и несколько секунд сонно щурится, пытаясь определить источник раздражения. Ну да — он не удосужился вчера вечером нормально захлопнуть шторы, и теперь сквозь образовавшуюся щель прямо в то место, где лежит его голова, бьёт косой луч солнца.       Он морщится, невнятно мычит и поворачивается на другой бок, твёрдо намереваясь сладко подремать ещё немного…       …Чтобы через мгновение подскочить, словно ошпаренный, параллельно разыскивая смартфон, который откинул куда-то в сторону сразу перед тем, как отключиться. Обнаружив его под соседней подушкой, Нейт всматривается в дату на заставке: да, так и есть — сегодня тот самый день.       День, когда Алина придёт к нему на ужин и, если он всё правильно понял, останется на ночь. Впервые с того вечера, когда они только начали встречаться.       С него слетают последние остатки сна. Нейтан спускает ноги с кровати, но вместо того, чтобы встать и приступить к утренним процедурам, упирается локтями в колени и сидит так некоторое время, зарывшись пальцами в волосы и пытаясь успокоить сердце, забившееся вдруг с какой-то аномальной скоростью.       Казалось бы, ничего удивительного: старая, как мир, история — парень с девушкой собираются провести романтический вечер в уединении. И он не какой-нибудь малолетний сопляк, чтобы трястись при одной мысли об этом. Наоборот, должен испытывать приятное волнение и предвкушение. Однако у него уже было предостаточно возможностей, чтобы убедиться, что с Алиной ничего и никогда не бывает неудивительным.       Нейт подбирает брошенный на прикроватную тумбочку телефон и задумчиво разглядывает экран. Оттуда на него смотрит широко улыбающаяся и до неприличия счастливая парочка, стоящая в обнимку. Он обводит пальцем изображение девушки: красивая. Невозможно красивая… Нейт сделал это селфи на первом же обещанном свидании, а она установила его в качестве обоев на оба их аппарата, торжественно провозгласив, что теперь они связаны не только одинаковыми паролями.       Он коротко усмехается и покачивает головой, вспоминая самую первую их встречу на катке и то, каким растерянным и неловким он был, увидев её живьём спустя чёртову кучу лет. Тогда он ещё не понимал, почему с ним едва не случилась натуральная паника, но сейчас, после всего пережитого и переосознанного, его поведение более чем очевидно. Нейтан обычно склонен анализировать и прогнозировать всё происходящее внутри и вокруг него, но такое уж точно нельзя было предугадать. Чувства не поддаются никакому, даже самому скрупулёзному и выверенному анализу.       В чём он имел возможность убедиться на собственном опыте.

***

      Его сердцебиение приходит, наконец, в норму, и Нейт направляется в ванную, чтобы привести себя в порядок. По дороге он мимоходом бросает команду для умной станции, чтобы она включила подборку лучшей классической музыки.       Та включает знакомую мелодию из «Кармен-сюиты» Щедрина.       Резко обернувшись, Нейт изумлённо пялится на колонку и не на шутку задумывается о том, насколько далеко зашли современные технологии, и не научились ли, случаем, домашние роботы читать его самые сокровенные мысли. Каковы были шансы, что из всех существующих произведений ИИ подберёт для него именно это?..       Напоминание о ещё одной значимой вехе в их с Алиной сближении. Долгие и одновременно такие короткие часы, которые они проводили на льду. Их общая радость в дни, когда тренировки шли успешно; подавленность и взаимная поддержка, когда всё шло из рук вон плохо. Их крепнувшая с каждой минутой дружба.       И его влечение к ней, которое звучало всё громче и отчётливее, пусть он тогда ещё и не разбирал отдельных нот.

***

      Он возвращается, нагруженный пакетами после основательного набега на супермаркет. Конечно, можно было бы заказать готовую еду — так проще и быстрее — но Нейтану сегодня хочется сделать всё самому, чтобы приятно удивить свою девушку.       Его девушка. Он до сих пор не привык к этому словосочетанию. Каждый раз, когда произносит его даже мысленно, в животе начинают бесноваться небольшие, но чувствительные стайки бабочек. А мозги превращаются в по-девчачьи розовую сладкую вату.       Нейт так сильно влип, что это уже даже не смешно.       Пока на плите весело булькает и шкворчит содержимое разных ёмкостей, Нейтан устраивает небольшой перерыв, опершись спиной на барную стойку, и окидывает взглядом свою крохотную кухню: ему на ум приходят те несколько вечеров подряд, которые они провели здесь бок о бок. Как возились, готовя еду и сражаясь продуктами, как часами напролёт болтали обо всём на свете, и как он находил последствия их баталий в разных частях комнаты даже спустя недели после того, как она перестала приходить.       Смесь из запахов чёрного кофе, яблок и грецких орехов, по которой он так сильно тосковал после её ухода.       Алина в те дни совсем ненавязчиво, но неотвратимо стала частью его дома. Его личным ежедневным праздником. А он по своей глупости едва не лишился этого.       Судьба к нему явно благосклоннее, чем он того заслуживает.

***

      Когда с готовкой покончено, Нейтан направляется в душ, чтобы по-быстрому освежиться. Зайдя в спальню, он открывает шкаф, тянется за сменной одеждой, и тут его взгляд натыкается на невысокую, но большую коробку жемчужно-белого цвета, лежащую на верхней полке. Он аккуратно спускает её вниз, приподнимает украшенную затейливыми узорами крышку, попутно ощущая, как к горлу подкатывает новая волна нервозности.       Внутри лежит комплект шёлкового постельного белья, который ему на Новый год подарила Элис. Не переставая ехидно ухмыляться, она громогласно объявила, что «милому братцу эти штучки уж точно вскоре пригодятся». У Нейта до сих пор уши горят при мысли, что Алина, стоявшая в тот момент всего в нескольких метрах от них, вполне могла увидеть происходящее и услышать подколки сестры — даром, что сама была увлечена разговором с кем-то из родных по телефону.       Нейт относит коробку на кровать, отбрасывает крышку в сторону и садится рядом, не отрывая глаз от содержимого. Комплект, как подсказала ему сестра, «цвета шампанского», хотя для него он просто бледно-золотистый. Как цвет медали, например. Его рука непроизвольно тянется к гладкой и прохладной на ощупь ткани — и так тоже немного похоже.       Он закрывает глаза, впуская в сознание отголоски совсем другого, тёплого, но тоже шёлкового прикосновения. Танец, который поставил его на колени в переносном и чуть не свёл с ума в буквальном смысле. Безудержная радость, которую этот танец ему дарил поначалу. И абсолютное опустошение позже — эмоции, которые он не забудет, сколько бы времени ни прошло. Эмоции, по сей день иногда вызывающие в нём короткие вспышки неконтролируемого страха.       Пусть эти простыни и напоминают цветом такие желанные некогда медали, главная его награда всё же заключалась совсем в другом. Нельзя сказать, что она с лёгкостью досталась ему, но даже если бы можно было отмотать время назад, Нейтан навряд ли захотел бы что-то изменить. Он дорожит сейчас каждым прожитым моментом именно потому, что знает, какой путь прошёл и что обрёл в итоге.       Лучшего жизненного урока и не придумаешь.       Нейтан осторожно перекладывает коробку на тумбочку, скидывает подушки с одеялом в бесформенную кучку на полу и решительно стягивает с кровати старую простыню.

***

      У него всё готово к приходу долгожданной гостьи: стол накрыт, свет приглушён, воздух пропитан ароматами свежих цветов и приготовленных им блюд, по ТВ беззвучно идёт какая-то документалка про подводный мир, на фоне играет негромкая музыка, а сам он аккуратно причёсан, гладко выбрит и одет по такому важному случаю в тщательно отглаженные брюки и рубашку.       Нейт бросает взгляд на наручные часы. Без двадцати четырёх восемь. Оставшиеся минуты наверняка будут тянуться целую вечность.       Чтобы занять себя хоть чем-то, он ставит еду на медленный разогрев, заодно на всякий случай пробуя её на вкус, ещё раз проверяет сервировку, разглаживает и поправляет скатерть, меняет лёд в ведёрке для охлаждения вина. Он сперва хотел удивить Алину какими-нибудь блюдами из китайской кухни, но потом, адекватно оценив свои нынешние способности, решил не рисковать и остановился на старом добром спагетти. Не желая выглядеть абсолютно банальным, он заодно запёк несколько фаршированных кабачков — Алина упоминала, что любит их — и всё же приготовил парочку лёгких китайских салатов. А на десерт у него… Нейтан едва не роняет большую свечу, которую пытался поставить в центр, опускает голову и опирается обеими руками на края стола.       Это слово с определённых пор вопреки здравому смыслу прочно ассоциируется только с одним.       Вдоль его тела пробегает электрический разряд, когда он думает о тёмном коридоре, где состоялся их сейчас уже кажущийся немного безумным, но, тем не менее, судьбоносный разговор. И где случилось то, на что он бы не осмелился надеяться за какие-нибудь жалкие полчаса до того, но чего вне всяких сомнений так отчаянно желал.       Он до сих пор помнит всё в мельчайших подробностях: как Алина выглядела в те минуты; как дрожал и срывался её голос; умопомрачительный запах, обволакивающий его с ног до головы, словно уютный кокон; жар и шелковистость её кожи под его ладонями; вкус слезинок, сбежавших по щекам…       Вкус её нежных губ.       Сколько бы времени ни прошло с момента, когда он впервые поцеловал её, для него они были и остаются самым сладким, что он когда-либо пробовал. Самым лучшим десертом…

***

      Нейтан шумно выдыхает и в очередной раз сверяется со временем: тринадцать минут. Снова шалят нервы. Он подходит к напольному зеркалу, начинает поправлять безупречно уложенные волосы, стряхивать невидимые пылинки с одежды, выравнивает и без того идеально закатанные рукава. Кое-что вдруг привлекает его внимание, и Нейт переводит взгляд на запястье, которое плотно, но не слишком туго облегает шерстяная нитка ярко-красного цвета: Алина недавно повязала её ему на руку согласно обычаю, привезённому со своей родины, и строго наказала в процессе загадать какое-нибудь заветное желание. Он хотел было ей возразить, что все его заветные желания уже исполнились, но потом прикинул, что может их ожидать в будущем, и всё-таки нашёл как минимум ещё одно… Или десять.       Нейтан рассеянно прикасается к своему импровизированному браслету. На родине его родителей есть легенда о хунсянь, красной нити судьбы, связывающей двух предназначенных друг другу людей за щиколотки. Эта нить не боится ни времени, ни расстояний, она может растягиваться или сжиматься, но в определённый час неизбежно начнёт укорачиваться, пока двое суженых не встретятся. Он не в курсе, знает ли Алина об этом поверье, специально ли она выбрала такой цвет, но обхватывающая его руку нить сейчас выглядит настоящим физическим воплощением хунсянь.       Если бы такая нить существовала в действительности, Нейтан подозревает, что он уже был бы привязан к Алине каждой клеточкой своего тела — настолько они успели прорасти друг в друге за прошедшие месяцы.       Он никогда не считал себя особо сентиментальным или чересчур эмоциональным. Чаще всего не умел правильно выразить свои чувства, не знал, какие слова подобрать. Во время главных спортивных побед был сдержаннее, чем многие другие на его месте. Даже в своих предыдущих отношениях ни разу не отдавался на волю эмоций и ощущений полностью, будто внутри него всё равно стояли какие-то непреодолимые барьеры.       А потом пришла она и одним махом стёрла его казавшиеся нерушимыми стены в труху.       И Нейтан позволил ей, потому что Алина заодно опустила перед ним собственные барьеры, научила не стыдиться своих слабостей и принимать уязвимости. И этим самым помогла ему обрести какую-то невероятную внутреннюю силу. О подобной связи люди мечтают, ищут постоянно, желают страстно и сокровенно, телом и душой, но зачастую оказываются не способны принести себя в дар кому-то другому.       А что ещё парадоксальнее — они не умеют подобные дары принимать.       Поэтому возможность создать по-настоящему глубокие отношения нередко проходит мимо. Иногда это случается по глупости или наивности, иногда просто неправильные время и обстоятельства. И почти всегда над человеком властвует страх. Страх быть отвергнутым, непонятым, осмеянным дураком с сердцем, расщеплённым на атомы…       Тем невероятнее ещё один шанс, подаренный им с Алиной не иначе как самим Провидением, и тем сильнее ему хочется во что бы то ни стало сберечь этот подарок.       Однажды Алина сказала, что в русском языке «ощущения» и «чувства» называют одним и тем же словом. Нейт сразу понял, что она имеет в виду: каждое из пяти его «ощущений» при общении с ней неизбежно влекло за собой «чувства», хотел он того или нет. Несмотря на очень старательный, хоть и не всегда осознанный, самосаботаж, втрескаться в неё по уши оказалось так легко.       А полюбить по-настоящему — ещё легче.       Но если влюблённость невозможно контролировать, то любовь — это непрерывная череда выборов. И Нейтан свой главный выбор сделал. Пока он способен ощущать и чувствовать, пока ему позволено судьбой, он всегда будет выбирать Алину и их любовь — самое драгоценное шестое чувство…       В его дверь, наконец, раздаётся долгожданный стук.