Осталось только молиться

Дни в бункере текли медленно, почти вязко, как густой сироп, растекающийся по стеклу. Винчестеры часто пропадали на охоте, и Эмма оставалась одна, слушая тишину, которую прерывал лишь слабый гул вентиляции и иногда отдалёный топот их возвращения. Несмотря на скуку, здесь было как-то странно уютно. Толстые стены и тяжелые двери создавали ощущение безопасности, словно мир за пределами не существовал. Это место стало для неё убежищем от тревог, гнавших её на протяжении долгого времени. Винчестеры были вполне добры к ней, но их частое отсутствие оставляло её наедине с собственными мыслями. Сначала это казалось бесконечным и однообразным ожиданием, но со временем она научилась находить радость в простых вещах: шорохе страниц книг, которые она нашла на полках, едва уловимом запахе кофе, что просачивался из кухни, или редких проблесках солнечного света, пробивавшихся через вентиляционные шахты. Бункер, хоть и казался серым и мрачным, был её крепостью. Но всё изменилось с приходом Кевина. Пророк появился неожиданно, как буря, изменив привычный ход её жизни в бункере. Сначала он показался ей замкнутым и странным, постоянно погружённым в свои мысли. Его взгляд, блуждающий по пустоте, казался ей загадкой. Но постепенно они нашли общий язык, их разговоры становились всё длиннее. Хотя большую часть времени Кевин проводил за переводом древней скрижали, сидя за старым столом под мерцающим светом лампы, его присутствие успокаивало Эмму. Она начала ценить эти моменты тишины, когда он был погружен в работу, а она могла просто находиться рядом, чувствуя, что не одна. Её одиночество больше не казалось таким тяжёлым. Иногда Кевин рассказывал ей о том, что расшифровал, и в его словах звучала таинственность древних знаний, которые она никогда прежде не встречала. Эти истории, наполненные символами и пророчествами, напоминали ей о том, насколько велик и неизвестен мир за пределами бункера. На часах было около полудня, солнечные лучи пробивались через щели в жалюзи, лениво освещая комнату. Эмма с удовольствием потянулась в своей постели, ощущая, как каждый мускул в её теле наполняется приятной тяжестью после сна. В воздухе витал легкий запах кофе и чего-то металлического — возможно, старой проводки или оружия, которое Винчестеры оставляли тут и там. Неохотно поднявшись, она натянула старый, но уютный халат и тапочки, и, шурша подошвами по холодному полу, направилась на кухню. На кухне её встретил аромат свежеизмолотого кофе. Быстро заварив себе чашку, она обвела взглядом комнату и заметила Кевина, сидящего за столом, заваленным бумагами. Его худое лицо было сосредоточено, губы чуть поджаты — он снова погрузился в перевод скрижали, настолько поглощён, что, казалось, не замечал ничего вокруг. — Доброе утро, парень, — с лёгкой усмешкой произнесла Эмма, поднимая руку в приветствии и садясь напротив него. Она наслаждалась этим спокойствием, зная, что впереди их ждёт ещё один день в бункере, полный рутины. Кевин на секунду отвлёкся, оторвав взгляд от своих записей. Он медленно перевёл взгляд на часы и затем на неё, подняв бровь. — Уже обед, — его голос прозвучал с явным скепсисом, как будто он не мог поверить, что она проснулась так поздно. Эмма закатила глаза и отмахнулась, как бы намекая, что ей всё равно. Она обхватила руками тёплую чашку, наслаждаясь комфортом. — От наших надзирателей ничего не слышно? — спросила она, проигнорировав его замечание. В её голосе прозвучала лёгкая досада, в последние дни Винчестеры практически исчезли из поля зрения. Кевин молча покачал головой, снова погружаясь в свои бумаги, как будто разговор его не касался. Это был ещё один из их тихих, почти ритуальных моментов — обмен короткими фразами, после которых каждый возвращался к своим делам. И вдруг тишину разорвал скрип входной двери, и шаги эхом прокатились по коридору. В кухню вошли Сэм и Дин, за ними следовал незнакомец, с выражением лица, словно он впервые оказался в таком месте. — Почему ты в моём халате? — с ходу бросил Дин, кидая на стол тяжелую сумку, из которой торчали края оружия. Эмма подняла взгляд и, не задерживаясь на нём, лениво потянулась за очередным глотком кофе. — А почему это он твой? — спокойно ответила она вопросом на вопрос, чувствуя, как начинается очередная перепалка. — Потому что я его ношу, — Дин не сдавался, его голос звучал как вызов. Эмма усмехнулась и сделала ещё один глоток, не отвлекаясь. — Что-то я не замечаю, — она подняла одну бровь, выражая явное недоумение. — Хватит, ребята, — вмешался Сэм, его голос звучал уставшим. Он бросил на брата долгий взгляд, явно раздражённый их постоянными спорами. — Эмма, это Касс, — он кивнул в сторону незнакомца. Касс стоял рядом с дверью, его проницательный взгляд остановился на Эмме. Его глаза были словно небесно-голубые озёра — спокойные, но скрывающие глубину и тайну, которую она не могла разгадать. Его лицо не выражало никаких эмоций, кроме лёгкого интереса. — Ты скверная, — неожиданно произнёс он, и в кухне сразу воцарилась гробовая тишина. Все трое — Эмма, Сэм и Дин — мгновенно уставились на него, ошеломленные его прямотой. Эмма с усилием удержалась от улыбки, чувствуя, как напряжение в воздухе нарастает. — И тебе привет, — с натянутой улыбкой ответила она, хотя внутри её переполняло недоумение. Это было их первое знакомство, и, мягко говоря, оно началось довольно странно. Касс наклонил голову, его голубые глаза стали ещё более сосредоточенными. — Неужто ты дочь Гавриила? — спросил ангел, его голос был полон настороженности. Эмма хмыкнула, кивая. — Как видишь, — она сделала шаг ближе, оценивающе оглядывая его с головы до ног. Касс продолжал пристально смотреть на Эмму, его глаза будто пронизывали её насквозь. Ощущение его взгляда вызывало лёгкий дискомфорт, словно он видел её не только внешне, но и внутренне, читая все её тайные мысли и переживания. Она изо всех сил старалась не показать, как это её тревожит. Подняв чашку с кофе к губам, Эмма сделала ещё один глоток, стараясь сохранить равнодушие. — Ты интересная, — наконец произнёс ангел, слегка смягчившись. Его тон был уже не столь суров, но всё ещё полон загадки. — Спасибо, — Эмма слегка прищурила глаза, будто оценивая его слова. — Взаимно, Касс. Сэм и Дин переглянулись, как будто между ними безмолвно проходил какой-то разговор. Эмма почувствовала это сразу, как только Касс вошёл в комнату. В его взгляде, обычно спокойном и проницательном, теперь читалась неуверенность, скрытая под маской бесстрастия. Его движения казались замедленными, как будто он двигался с усилием, пытаясь сохранить остатки былого величия. Её инстинкты мгновенно сработали — что-то было не так с ангелом. Его энергия, обычно ощущаемая на интуитивном уровне, была приглушена, почти полностью отсутствовала. Он больше не излучал ту мощь, которая всегда исходила от небесных созданий. Падение ангелов на нем явно сказалось. Эмма внимательно наблюдала за Кассом, всматриваясь в его лицо, пытаясь уловить ту мелкую дрожь, которой ангелы никогда не обладали. Она видела его слабость, скрытую за холодным фасадом. И в какой-то момент, словно пазл в голове встал на место, она осознала — у Кастиэля больше не было благодати. Это было шокирующее открытие, но оно объясняло многое. От него не исходила привычная энергия, которой ангелы наполняли воздух вокруг. Вместо этого Касс казался обычным человеком, сломленным и усталым. Эмма почувствовала легкий прилив жалости, хотя сама не была уверена, нужно ли ей вообще жалеть ангела. Она отвернулась, сделав вид, что полностью поглощена своим кофе, но мысли крутились в голове вихрем. Касс без благодати — это словно меч без острия, сила без сути. Мог ли он по-прежнему быть полезным в борьбе? Эмма не знала. И всё это вызывало у неё странное чувство беспокойства, которое она никак не могла прогнать. Тем временем её внимание переключилось на Винчестеров. Они всегда были для неё чем-то вроде театрального представления — два брата, оба по своему упрямые и гордые, но с таким разным подходом к жизни. Она часто наблюдала за ними с легкой иронией, видя, как Дин постоянно изворачивается, играя на грани правды и лжи. Дин Винчестер, мастер маскировки, подумала она, замечая, как он ловко избегает прямых ответов, когда разговор заходит на что-то важное для него. Эмме было интересно следить за тем, как Дин скрывает от Сэма правду. Это было как наблюдать за хорошо отлаженной игрой в покер, где один игрок явно превосходит другого. Но эта игра с огнём, как подозревала Эмма, не могла закончиться ничем хорошим. Сэм, с его доверчивостью и верой в брата, оставался в неведении относительно того, что происходит внутри него самого. Эмма знала: в Сэме сидит ангел, и этот факт был ключевым для всей их ситуации. Но почему Дин скрывает это от него? Она наблюдала за ними, словно за двумя героями трагедии, обречёнными на неизбежный крах. Секреты в их семье всегда приводили к беде. И как бы Дин ни старался, как бы мастерски ни врал — правда неизбежно всплывёт. Эмма чувствовала это кожей. Тонкая грань, на которой балансировали братья, вот-вот треснет, и тогда всё рухнет. Её предчувствия говорили ей, что когда этот момент наступит, последствия будут разрушительными для всех. И, возможно, не только для Винчестеров. Внезапно перед Эммой с глухим стуком упала стопка старых, потрёпанных книг. Пыль поднялась в воздух, вызывая у неё мгновенное раздражение. Страницы выглядели так, будто их никто не открывал столетиями, переплёты были истёрты до состояния, когда на них едва различались надписи. — Задание: прочитать содержимое и занести всё в базу данных, — спокойно сказал Дин, его голос был холоден, но в глазах блеснула искра. Эмма медленно подняла на него взгляд, её лицо выражало смесь удивления и раздражения. — Ты серьёзно? — спросила она, надеясь, что это просто очередная шутка. — О да, я серьёзно, — с неприкрытым удовольствием подтвердил Винчестер, его губы изогнулись в хитрой улыбке, как будто он наслаждался её реакцией. Для него это было чем-то вроде развлекательного шоу: дать ей бессмысленную работу и наблюдать, как она пытается избежать этого. Эмма фыркнула и скрестила руки на груди, не сводя с него недовольного взгляда. — Почему это я должна заниматься этим? — в её голосе прозвучала явная досада. — А почему бы самому не взяться за книги? В конце концов, это ваша база данных, а не моя. Дин, явно наслаждаясь ситуацией, забрал у неё чашку с кофе прямо из её рук и сделал глоток, совершенно не стесняясь. Эмма нахмурилась и раздражённо вздохнула. — Нужно тебе заняться делом, — продолжил Дин, игнорируя её взгляд. — Кевин вон переводит скрижаль, какой молодец, а ты просто прохлаждаешься. — Он кивнул в сторону Кевина, который всё так же сидел над своими бумагами, хотя было заметно, что он слушает их разговор с лёгкой улыбкой. — Может, и ты пристроишься в наш кружок рабства? — Эмма выгнула бровь, её тон был ядовито-саркастическим. Внутри неё вскипало раздражение от того, как ловко Дин всегда заставлял её делать то, что ей не хотелось. — У меня, принцесса, дела поважнее, — Дин бросил на неё взгляд с лёгкой насмешкой, и его голос был всё таким же самоуверенным. С этими словами он развернулся и, хлопнув Эмму по плечу с лёгкой насмешливой ухмылкой, направился к выходу вместе с Сэмом. Братья вышли из гостиной, и дверь за ними закрылась с тихим щелчком. Эмма громко вздохнула, глядя на дверь, через которую они ушли. Она облокотилась на стол, барабаня пальцами по старой обложке книги. — Козёл, — пробормотала она себе под нос, открывая первую книгу. Страницы шуршали под её пальцами, бумага была хрупкой, как будто любое неосторожное движение могло её разрушить. Кевин, сидевший неподалёку, посмотрел на неё с понимающей улыбкой, хотя его лицо снова быстро стало серьёзным. Он знал, что работа, которую Дин ей поручил, была в некотором роде бессмысленной, но это была часть их общей игры — проверка терпения, которую Эмма проигрывала с завидной регулярностью. — Придётся смириться, — пробормотала Эмма, открывая страницу и начиная читать древний текст, полный непонятных символов и слов, которые требовали расшифровки. Её пальцы медленно двигались по строкам, а мысли всё время возвращались к Дину. Она знала, что он не делает этого из чистой вредности. Это был его способ держать всё под контролем — занимать всех чем-то, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Но каждый раз, когда он пытался навязать ей свою волю, внутри неё поднималась волна негодования. Она украдкой посмотрела на Кевина, который продолжал работать с присущей ему сосредоточенностью, и вздохнула. Возможно, он понимал её лучше, чем кто-либо другой здесь, но это не облегчало задачу. Ближе к полуночи Эмма наконец дочитала первый том, в котором было пятьсот страниц. Её глаза слезились от напряжения, а слова на страницах начали сливаться в единый мутный поток. Кевин давно ушел спать, кажется, ещё пару часов назад, а Сэм покинул их и вовсе в девять вечера, сказав, что завтра предстоит тяжелый день. Дин, насколько она помнила, тоже собирался углубиться в чтение. Эмма лениво потянулась, чувствуя, как мышцы шеи противно заныли после долгого сидения в неудобной позе. Спина ломила, а руки уже не слушались, когда она закрыла тяжёлую книгу с глухим стуком и поставила её на полку. В тишине библиотеки этот звук казался оглушающим. Обернувшись, она заметила Дина. Он лежал на старом, немного продавленном диване, свернувшись калачиком, как будто слишком устал бороться с дремотой. Лёгкий свет лампы мягко падал на его лицо, подчёркивая усталые черты — рука была подложена под щеку, дыхание стало ровным и размеренным, он был явно в глубоком сне. В этот момент он казался таким безмятежным и каким-то по-детски уязвимым, что Эмма не смогла сдержать лёгкую улыбку. Тихо достав телефон, она быстро сделала снимок, стараясь не шуметь. На фотографии Дин выглядел поразительно мирно — совсем не тем человеком, каким он был обычно. Она посмотрела на экран, довольно усмехнувшись, и спрятала телефон обратно в карман. На краю дивана лежал старый клетчатый плед, который явно кто-то бросил здесь на случай холодных ночей. Эмма аккуратно взяла его и, стараясь не разбудить Дина, укрыла его до плеч. На мгновение она задержалась рядом, наблюдая за тем, как он едва заметно дернулся во сне, но не проснулся. В комнате было тихо, лишь тиканье часов нарушало эту тишину, создавая атмосферу уюта и покоя. Кинув последний взгляд на Дина, она развернулась и медленно пошла к себе в комнату. В голове ещё крутились отрывки прочитанного текста, но тело уже тянуло к постели.