Кинкноябрь по сорокопуту

— Блять, Люмьер. Оскар смотрит на небольшой тюбик смазки в руках Люмьера, сдерживаясь чтобы не закатить глаза. Ну конечно, Уолдин не мог не подготовиться для этого. Хотя с его вечными идеями для секса, фактом это считаться не могло. Как они оказались в одной из комнат дворца почти раздетые, Оскар пожелает забыть, напившись после, сейчас в нём есть только небольшой бокал шампанского, и то не полностью, зато на лице раскрасневшего Люмьера было видно: даже с его Пажеской закалкой и непъянением, сегодня он однозначно перепил. — Не боишься что оскверняешь дворец и его комнаты? Он же принадлежит династии Бёрко. У Оскара уже самого стоит твёрдым камнем, но мотивацию Уолдина узнать было бы неплохо, чтобы на следующий день не произошло недопонимание, и дуэли с ненавистными словами об осквернение рода Бёрко и всё что с ним связано. Люмьер качает головой, по оскалье улыбаясь и обнажая зубы. — Пока по документам он принадлежит гнилому совету, а не Бёрко. Про то кому он действительно принадлежит Оскар даже уточнять не хочет, тирада со всей историей революции выслушивать, побойтесь всего святого и аморального. Люмьер этими монологами достанет всех. Как этот вечер начался оставляло ещё больше комичности. Хождение по привычным для Оскара коридорам, не первый год, и не очень ориентировавшийся Люмьер, старающийся не показывать этого, всё равно первым потащившим вроде и в известное направление, но с непонятными намерениями. Может он убить без свидетелей хочет за слова брошенные три недели назад, кто же этого Уолдина знает. К огромному счастью или сожалению, от Люмьере слышались лишь грязные фразы, уже не намекающие, кричащие о его намерениях, но без подтверждения слов конечно, много чести. "Бёрко. Бёрко. Бёрко. Рембо." — только это и слышалось от Люмьера весь вечер, не считая некоторых сплетен, являющиеся достоверными, а иногда с другими подробностями, но в сегодняшних диалогах небольшие вставки такого никак не помогали закрыть глаза. — У нас будет другая тема разговоров? — А тебе не нравятся мои рассказы, Оскар? "Видишь только своего ангела, и никогда не видишь чужого." Не это ли ты хочешь мне сказать? Цитата Рембо режит по ушам сколько он их проговорил, штук семь, не меньше. Оскар любил то, насколько Люмьер образованный, но всё же, всему есть терпение. — Мои глаза закрыты для твоего света. — Видишь, общение со мной явно идёт тебе на пользу. — Люмьер победно хмыкает, прищуривая глаза, и поднимая подбородок чтобы встретиться глазами с Оскаровыми. — Скоро начнёшь Шарля Бодлера^ цитировать. Оскар не отвечает на шальную колкость Люмьера, уже полностью отдавшемуся алкоголю и веселью. Рука на своём надплечье и спустившегося к плечу, отлично отвлекали внимание от любых слов. — Пошли. ***** Оскар сжимает руку Люмьера, прижимая к простыням. Протяжный стон вырывается из второго резко, гортанно. Свободная рука скользит к шее Люмьера, аккуратно нажимая на неё, слыша хрип заглушающий прикрик, Вотермил редко позволял себе такие действия в сторону Уолдина, как бы тому не нравились удушья и подобные техники, вечные уговоры и выводки из себя Оскара надоедливыми разговорами. И если бы не проходящие шаги мимо, он уверен, ближайшие несколько недель Люмьер точно не дождался такого не только на Яву, но и в своих влажных мечтах. Закатанные глаза, приоткрытый рот в инстинктивно желание вдохнуть воздух, небольшое дёрганье. Оскар отпускает секунд через десять, позволяя надышаться вдоволь, целуя в щёку, а после и не оставляя шею без внимания. Пару редких толчков и Оскар кончает в презерватив, не выходя из Люмьера, притягивая к себе в поцелуй. Второй что-то выкрикивает, возможно это даже было имя, но эйфорийный звон в ушах мешает разобрать.