Мы – живые

— О, ее злобное величество пожаловало сегодня на обед, – Вася шутливо отодвигает стул, и Ленка садится рядом с девчонками, – Приятного аппетита!    До конца тура остается меньше недели, а две уже позади. Первую Лена провела как будто в коме, из номера выходила только по рабочей необходимости. Вторая прошла более насыщенно – в ней была и знаменитая попойка с Женей, и встреча с Владиком, и письма Степнова. Все это помогло осознать тысячи важных вещей и заставило вылезти из своей норы.    Теперь она в ритме тура: ест, тусуется, смеется и шутит, как все. Вот и сейчас, в ответ на дурацкую реплику Васи она толкает его локтем в бок и говорит:  — Раз взялся воздавать мне почести, метнись за салфетками, – и парень тут же их приносит.    После их посиделок на Ленкином балконе он действительно как будто бы занимает выжидательную тактику – много шутит, заботится, но не пытается перейти грань дружбы, и девушку это вполне устраивает. Наверное, честнее было бы сразу сказать, что у нее нет романтических чувств, но у Лены буквально нет сил на серьезные разговоры и выяснения отношений. Все они давно потрачены на Степнова.    — Кулемина, ты помнишь, что мы сегодня записываем интервью? – строгий голос Жени отвлекает Лену от этих мыслей, – Доедай и пойдем.    Ее влоги стали однообразными, и чтобы их оживить, Женя стала записывать интервью с участниками группы. Сегодня после обеда рыжая берется за Кулемину. Вопросы на первый взгляд простые – как для нее прошел тур (честный ответ – убийственно сложно) и что она будет делать после (Лена не имеет понятия), но на камеру она улыбается и говорит только о творчестве.   — Ну все, мы заканчиваем, – улыбается Женя, – Можешь передать привет тем, кто тебя смотрит.    — Мой дедушка, к сожалению, твоим творчеством не увлекается… – задумчиво говорит Ленка, – Поэтому оставляю свой привет только Степнову, – она поддается секундному порыву и смущенно улыбается, – Правда не тому, о ком наши подписчики подумают…    — Так твой Степнов смотрит влоги? – в кадр врывается Вася, – Тогда иди сюда… – он в шутку тянется губами к ее лицу. Лена даже не успевает подумать – тело реагирует гораздо быстрее мозга, и в следующую секунду из разбитого носа парня фонтаном бьет кровь.    — Вась, прости, ты как? Черт, возьми салфетки, – суетится Лена, – Зачем ты ко мне полез?.. Блин, не останавливается… Алехина, прекрати снимать!!    Надо ли говорить, что этим вечером на странице их группы появляется видео с заголовком «ВЛОГ №19: Потасовка между басисткой и звуковиком (осторожно, в видео кровь и сцены насилия)».    Этот ролик набирает какое-то рекордное количество просмотров, и, хотя Вася тут же пишет под ним комментарий «Я сам виноват, не должен был лезть к этой борцухе с глупыми шутками», Лена чувствует себя бесконечно виноватой.    И как после этого она может говорить что-то про агрессию Степнова? Ударить человека за шутку, пусть и глупую… Но вот так, видимо, откликается ее тело на перспективу быть поцелованной кем-то, кроме него.    Она весь вечер таскается за парнем, принося свои извинения, приносит из бара лед – надеется, что он поможет избежать синяков. В итоге, очевидно просто устав от ее присутствия, Вася говорит:  — Тебе станет легче, когда ты узнаешь, что я получил за дело… Мне стыдно, но это я отправил журналистам те фотки с братом твоего парня. Думал, может, это вас окончательно рассорит… А теперь вижу, что дело не в нем, – он смущенно улыбается и показывает на свое лицо.    Если бы его нос уже не был разбит, Ленка точно треснула бы его еще раз. Но Вася получил достаточно, поэтому они жмут друг другу руки и расходятся с миром. Черт, какой же глупый детский поступок. Не удивительно, что что-то в этом парне всегда ее отталкивало.    Вечером все Ранетки собираются в Женькином номере и со смехом обсуждают события этого дня. Кулемина с удивлением понимает, что за эти недели перестала закрываться от подруг, и даже, пожалуй, будет скучать по их веселым дружеским посиделкам.    — Девочки, вы видели комментарий Виктора Михалыча? – восклицает Нюта, она единственная упорно продолжает называть Степнова по имени-отчеству, – Как же смешно, прости, Лен!    — «Алехина, я на веки фанат твоих видео. Если я когда-нибудь кричал на тебя, прошу прощения», – зачитывает Анька и все, включая Ленку, смеются. От мысли, что он все еще присутствует в ее жизни, становится очень тепло.    — «Если когда-нибудь кричал»?! – переспрашивает Алехина, и девочек снова разрывает дикий хохот – все вспоминают прошлогодние уроки физкультуры.    Кулемина возвращается к себе в хорошем настроении. Она накидывает куртку, выходит на балкон, опускается в пластиковый стул и набирает смс: «Ты не занят? Я соскучилась и хочу поболтать». Телефон звонит практически сразу.    — Ну, здравствуйте, Елена Никитична! – смеется Владик вместо приветствия, – Я достаточно вежливо поздоровался? Боюсь проявить неуважение и получить в нос.   — Если честно, мне жутко за это стыдно, – говорит Лена с грустной улыбкой, – Я ведь Витю обвиняла, что он себя не может сдерживать, а сама…    — Это же была самозащита, – вступается за нее Владлен, – Хоть и излишняя.   — Наверное, ты прав, – становится чуточку легче, – И, кстати, это он слил журналистам те фотки, так что получил, можно сказать, за дело.   — Ну, с тех пор мне пишет много ваших симпатичных фанаток, – смеется Владик, – Так что грех жаловаться.   Кулемина улыбается, наслаждаясь спокойствием момента, и какое-то время просто смотрит на тихую улочку. Эта сумасшедшая осень наконец-то подходит к концу – с неба падает первый снег.    — Сколько тебе осталось колесить по стране?      — Завтра Рязань, потом Тула, Калуга – и домой, – немного устало отвечает Лена. Даже не верится, что конец тура уже настолько близко.    — Домой – это куда, Лен? – спокойно спрашивает Владик.    — А вот это самое страшное…    — Неужели еще не простила? – удивляется парень, перебивая Кулемину.    — Конечно, простила, – отмахивается она, – Но, Владь, я все равно не знаю, стоит ли нам быть вместе… Мы такие разные. Даже он в своих письмах это признает, и я…    — Лен, погоди, – снова останавливает ее Владик, – Это ведь, вроде, было очевидно?    — Ага, просто раньше казалось, что наша любовь преодолеет любые преграды, – тихо отвечает Кулемина, – Но, может, этого мало?    Голос звучит жалобно, как будто Лена хочет, чтобы Владлен опроверг ее мысли, уговорил, объяснил, что она не права.    Конечно, она простила Степнова – не могла не простить. Теперь она верит, что Виктор изменился, что прошлых ошибок больше не повторит, но все же… Может, так и должно было случиться? Может, они должны были расстаться, чтобы все не затянулось еще сильнее? Ведь одно дело разбежаться сейчас, и другое – когда у них будет полноценная семья, а проблемы никуда не уйдут.    Девушка вытягивает руку вперед и ловит несколько снежинок, которые тут же тают на теплой коже. Как там в старой детской песенке? Мечта исполнится, если снежинка не растает, ага.    — Позволишь, как будущему учителю истории, немножко позанудствовать? – с улыбкой спрашивает Владик, – Знаешь что-нибудь про королеву Викторию и принца Альберта?    — Это британская королева и ее муж, да?   — А ваш Рассказов неплох, – смеется он, – Она была одной из немногих монархов, у которых получилось выйти замуж по любви. Альберт был сыном немецкого принца и не имел права претендовать на ее руку, но она сама сделала ему предложение! Представь, сколько нужно было смелости и решимости, чтобы нарушить все эти строгие правила! – с воодушевлением говорит Владлен, – Они прожили вместе двадцать лет, до его смерти. Виктория до конца жизни носила траур и хранила ему верность.   — Даже не представляю, как это – быть такой преданной и сильной, – искренне удивляется Ленка, – Как жаль, что конец такой грустный.    — Да, Ленка, люди смертны, но это было бы ещё полбеды…   — Плохо то, что они иногда внезапно смертны, – заканчивает фразу Ленка, – Учитель литературы у нас тоже был не промах.    — А какой физрук! – вкидывает Владик, и они оба весело смеются, – Лен, в истории и литературе есть тысячи примеров, когда люди, на первый взгляд совершенно разные, преодолевали немыслимые трудности ради своей любви: меняли законы целой страны, начинали войны… – продолжает он уже серьезней, – Понимаешь, к чему я веду?    — Понимаю, – тихо улыбается девушка, – Что же это за любовь, если мы ради нее не можем выстроить жизнь так, чтобы комфортно было нам обоим?   «Наверное, это и значит – быть взрослыми, – думает Кулемина, когда их разговор заканчивается, и она возвращается в номер, – Не отказываться от собственной жизни, а строить что-то, что будет подходить для обоих».    Лена механически стягивает куртку и думает: «А вдруг все это – не про нас? И это была не любовь, не настоящая любовь». Иногда девушке кажется, что в начале отношений они просто цеплялись друг за друга: она за безопасность, он – за нежность и теплоту. В таком случае, попрощаться сейчас – честный и разумный выход.    А что, если она ошибается и сдаваться нельзя? Что там Степнов говорил про волю к победе? Может, нужно попытаться услышать друг друга, поработать над отношениями? Пока это всё звучит как что-то, граничащее с невозможным, но даже то, что она наконец начала об этом думать – уже шаг. Потому что иногда, когда честно признаешься себе в своем тупике, жизнь вдруг подкидывает ситуации, которые помогают с этим разобраться.    И уже следующим вечером разговор с Нютой заставляет Кулемину окунуться в новую волну размышлений.    — Девчонки, у нас завтра концерт в Туле, – мечтательно улыбается подруга, – И ко мне Степка приедет… Я так по нему соскучилась, ужас просто!    Лена радуется за Морозову, как и все остальные Ранетки, но все же чувствует укол непонятной ревности или даже зависти. Ей бы тоже хотелось, чтобы все было таким простым, ты соскучилась – он приехал к тебе на концерт. Что здесь сложного?   — Нютка, – осторожно начинает девушка, – У вас со Степой нет проблем из-за того, что вы… Ну, слишком разные что ли? Ты любишь музыку, а он – машины… – ее голос звучит неуверенно, и все за столом понимают, что Кулемина спрашивает не из праздного любопытства. К счастью, никто, даже Вася, это не комментирует.   — Не знаю… мы же еще и друг друга любим, – девушка смущенно улыбается и пожимает плечами, – А еще мы хотим когда-нибудь создать настоящую семью, какой ни у кого из нас не было в детстве, – мечтательно добавляет она, – И ради такой цели можно потерпеть разницу в мелочах.    «А была ли у нас когда-нибудь общая цель?» – думает Ленка, заходя в свой номер. Она бросает ключи на стол, подходит к окну и задумчиво смотрит на тихий засыпающий город.    Конечно, они всегда хотели быть вместе. Пережить школу. Съехаться. Просто любить. Но ведь это не цель, а состояние. Что-то, что хотелось сохранить, а не достичь. Лена вздыхает, не сводя взгляда с окна. Мимо проезжает редкая машина, по стеклу ползёт блик фар, и в этой минуте есть странная тишина.    Кулемина достает из кармана телефон и долго крутит его в руках – конечно, если бы они просто поговорили, стало бы яснее и легче, но Лена пока к этому не готова. Она набирает другой номер.    — Привет, Ленка, – радостно отвечает Новикова.    — Лер, ты не обижаешься? – удивленно спрашивает Лена. А она-то представляла, что прощение придется буквально вымаливать.    — Ой, не бери в голову, – отмахивается подруга, – Как ваш тур?    — Да нормально… Пару дней всего осталось.    — Радости в голосе не слышно, – улыбается Лерка, – Дай угадаю – не знаешь, что делать, когда он закончится?    — Бинго, – хмурится Кулемина, – Лер… Как он там?    — Ты не думай, что мы с ним лучшие друзья, и он мне все рассказывает, – смеется Новикова, – Но, мне кажется, он уже повеселее. Ты же знаешь, что он работает в баре?    — Да, – улыбается Лена, – И как он в роли бармена?    — Он тут уже почти управляющий… Гоняет всех, как сидоровых коз, ты же знаешь, какой у него командный голос, – теперь смеются обе девушки, – Даже Наденьке спуску не дает, несмотря на все ее улыбочки…    — Наденьке? – резко переспрашивает Ленка и отходит от окна.    Мысль о том, что у Степнова тоже может быть своя жизнь без неё, раньше и в голову не приходила, а теперь бьёт под дых и заставляет нервно расхаживать по комнате.   — Лен, я тебя умоляю! Это ж Надька, она всем так улыбается, – хихикает подруга.    — Да мне… – девушка пытается сделать голос уверенным, – В общем, все равно, пусть улыбаются друг другу сколько хотят.    — Ой, Кулемина, рассказывай эти сказки кому-нибудь другому, – даже через телефон слышно ее довольную ухмылку, – Знаешь, ты не просила, но я все равно скажу, – бескомпромиссно добавляет она, – Прежде чем принимать окончательное решение, хорошо подумай. Такая любовь раз в жизни бывает, да и то не у всех.    В трубке звучат короткие гудки, Лена возвращается к окну и смотрит на огни города. Где-то там, за стеклом, жизнь продолжается – люди идут домой, покупают хлеб, разговаривают, смеются, делают предложения, разводятся, прощают друг друга, уходят и возвращаются. Всё как всегда. Кажется, что только у неё внутри все под вопросом.   Фраза Новиковой звучит как продолжение вчерашнего разговора с Владиком. Как будто мир решил сыграть с ней в откровенность, подбрасывая одно напоминание за другим: «Ты все еще не решила? Вот тебе еще немного, подумай».   Когда-то, кажется, в прошлой жизни, Степнов хотел отказаться от их отношений, но Лена их отстояла. Он спросил, уверена ли она, что ей это нужно, ведь теперь все будет еще сложнее… Сегодня Кулемина задает себе тот же вопрос. Как жаль, что в ней нет уверенности влюбленной школьницы, которая сказала свое твердое «мы вместе не потому, что это просто, а потому, что это – правильно».    Последние дни тура текут так быстро, как будто их включили на двойной перемотке. Меняются только города, а вот залы – абсолютно одинаковые, и, чтобы случайно не крикнуть «Выше руки, Тверь!» в Туле, девчонки приклеивают названия города на колонки со своей стороны, чтобы зрители ничего не заметили.    Впрочем, тульский концерт получается каким-то удивительно теплым. Весь день Белута развлекает Ранеток своими добрыми шутками, поэтому и на сцену они выходят в отличном настроении.    — Ну что, готовы зажигать? – кричит Женя, держась за микрофон.   — Да! – отвечают зрители, и Лена улыбается.    Кажется, что сегодня зал не просто привычно шумит, а живет этой музыкой. Лена чувствует, как её сердце бьется в такт с ритмом. В момент, когда она выходит на сцену, все остальное теряется – растворяется в свете софитов, громких аплодисментах и желании отдаться моменту, забыв обо всем. Иногда ее взгляд скользит по залу и кажется, что здесь не хватает чего-то важного, но и эти мысли исчезают, как только последний аккорд уходит в тишину, и зал взрывается аплодисментами.   После концерта, в номере Нюты и Степы, все немного расслабляются. Комната маленькая и уютная, в углу чемодан, сверху забросанный вещами. В центре стоят коробки с пиццей, а ребята сидят вокруг, прямо полу, и от всего этого как-то спокойно и тепло. Так часто бывает после хорошего концерта – все звуки утихли, а в воздухе только ощущение, что еще один напряженный день прошел, и ты снова с теми, кто тебе дорог.    — Девчонки, у меня для вас кое-что есть, – с хитрецой в голосе говорит, – Наверное, больше всех обрадуются Лена и Женя… – он достает из своей сумки бутылку коньяка и пластиковые стаканы.    — А ты себе не изменяешь, да, Белута? – смеется Кулемина, – Помнишь, как принес в школу коньяк и вырубил Милославского?    Разговор уходит в старую добрую школьную тему, все потихоньку потягивают терпкий напиток, и Ленка окончательно расслабляется. Какие же они все были смешные, по-хорошему глупые, и как это было весело! Все смеются, и память о тех днях помогает вернуться в момент, когда все было проще.     В конце вечера, прощаясь с ребятами, Кулемина замечает, как Степа нежно притягивает Нюту к себе, как она устало кладет голову на его плечо. В этом жесте есть что-то простое и уютное, что одновременно вызывает в её сердце щемящую радость и болезненную тоскливую пустоту.   В своём номере, по привычке уже забравшись в постель, она открывает тетрадку Степнова и сразу перелистывает до единственного оставшегося письма. Как бы она не хотела оттянуть этот момент, он все же наступил. Последняя страница – последний день тура, как символично.    «Вот и все, любимая, это письмо будет последним. Как только допишу его, поеду на вокзал и передам тетрадку Владлену.     Хочется верить, что, если ты это читаешь, то прочитала все остальные письма тоже. Я писал, не думая, что ты когда-нибудь их увидишь, поэтому не стеснялся в выражениях и не подбирал слова. Теперь ты знаешь, как тяжело мне было решиться их отправить.    Скажу честно, я не жду, что, дочитав, ты позвонишь мне и что-то изменится. Конечно, я хочу этого, и, если позвонишь, я всегда возьму трубку… Но я больше ничего не жду. Просто хотел, чтобы ты знала обо всем, что у меня внутри, ведь вслух я бы об этом не сказал.    Я всегда хотел казаться сильным, уверенным, настоящим мужчиной. И только теперь понял, что настоящая сила – это умение быть собой, признавать свои слабости и бороться с ними.   Лена, Леночка… Я благодарен тебе за все, даже за то, что ты ушла, ведь, если бы ты осталась, я бы не попытался измениться.      Не знаю, что сказать тебе напоследок. Наверное, просто пожелаю быть самой счастливой девчонкой на Земле, потому что просто знать, что ты счастлива – это уже большая награда.    Если будешь вспоминать меня, вспоминай хорошее. Не хочу даже в воспоминаниях оставаться ненормальным психом. Пожалуйста, помни нас такими, какими мы были летом или еще раньше.   Знаю, что сейчас тяжело, но у тебя все впереди – ты увидишь весь мир, сделаешь столько открытий, добьешься всего, чего тебе захочется. И все будет хорошо, у нас обоих.     А я всегда буду тебя любить.  Твой Виктор».    Лена дочитывает последние строчки и долго сидит неподвижно. Кажется, даже сердце замирает на секунду. В комнате тихо, только старенький кондиционер шумит где-то под потолком, но она его уже не слышит. Продолжает сидеть, склонившись над текстом.    Аккуратно проводит пальцем по последним строчкам… На них капает слезинка и слово «твой» тут же некрасиво расплывается. Ленка поспешно вытирает глаза, наливает себе стакан воды, делает несколько глотков.    Наверное, в ней говорит пара рюмок коньяка, но, кажется, что, если прямо сейчас она не сделает хоть что-нибудь, то буквально полезет на стенку от тоски, поэтому, не давая себе шанса подумать, она набирает его номер.    — Алло? – он звучит хрипло, как будто давно ни с кем не говорил.    — Я… дочитала, Вить, – говорит Лена, – Просто хотела тебя услышать и… пожелать спокойной ночи.    На том конце провода он тихонько смеется, почти беззвучно, но девушка это чувствует и улыбается тоже.    — Спокойной ночи, Лен, – от теплоты родного голоса сводит живот, – Спасибо, что позвонила.    Она ничего не отвечает – только улыбается и нажимает отбой. Где-то внизу шумит ночная улица, за окном медленно кружится снег. Так странно – ничего ведь пока не решилось. Никаких обещаний, признаний, громких слов. Но впервые за все последние дни мысли в голове успокаиваются, ловят хрупкое равновесие. Лена больше не стремится принять финальное решение, просто радуется, что услышала его голос.