Мы – живые

Дребезжащее рычание Белочки извещает всех жителей квартала, что Владик уже на месте. Лена и Петр Никанорыч выходят из подъезда, и парень идет им навстречу, чтобы помочь разместить вещи в багажнике.    — Ну куда тебе столько всего, дед? – спрашивает Кулемина, попутно здороваясь с другом. – Ты каждый раз как будто переезжаешь.    Он широко улыбается и подставляет лицо яркому солнцу:  — Брось бурчать, Ленка! Такая погода хорошая. Праздники!    Это правда. Майские в этом году выдались жаркими, почти летними. По этому поводу Лена даже достала с верхней полки потертые джинсовые шорты и легкую рубашку с короткими рукавами, которую ей подарила мама. Собрала волосы в хвост. Она примирительно усмехается и бросает одну из дедовых сумок на заднее сидение, сама садится рядом.    — Владь, спасибо, что заехал, – Кулемина касается его плеча. – А то бы добирались на электричке.    — О чем речь, мы же почти семья.    Владлен выделяет это слово голосом и подмигивает, глядя в зеркало заднего вида. Лена откидывается на спинку сидения и крутит ручку, чтобы впустить в окно приятный весенний ветерок. Дед восхищается старенькой Нивой – говорит, у его товарища тридцать лет назад была точно такая же. Кулемина думает, что, может, это она и есть, но ничего не говорит вслух – не хочет обижать Белку.    Дороги сегодня полупустые – длинные выходные выгнали всех москвичей за город. Владик, крутя руль одной рукой, выезжает на шоссе, а она смотрит на залитый теплым светом район. Их ждет только одна остановка – в зале, чтобы забрать Витю – а потом пара часов в пути и длинные выходные на природе. Лес, речка, шашлыки. Семейная традиция.    Лена с дедом присоединяются к Степновым уже третий год подряд, с ума сойти. В первый раз было странно и волнительно, во второй – спокойно и понятно, а в этот… Кулемина снова переживает. Столько всего изменилось за последние месяцы. Она поднимает правую руку и смотрит на тыльную сторону ладони – мелкие камушки поблескивают на солнце.    Витя принес кольцо на следующий день после их возращения с соревнований, вместе с цветами, конечно. Сказал, что предложение нужно сделать по всем правилам, и она с удовольствием ответила «да» еще раз.    Но первый вариант, эмоциональный и неожиданный, навсегда останется в памяти. Недавно она рассказала обо всем Новиковой и та, смеясь от всей души, сказала:  — Да, Ленка! Ты у нас настоящая принцесса. Тебе сделали предложение во дворце!     Ну и пусть это был всего лишь Дворец Спорта в Нижнем Новгороде, звучит все равно очень здорово.    Сегодня она в первый раз встретиться с его семьей в новом статусе. И, если Михаил Сергеевич и Владик очевидно в полном восторге, то к Виталику, как всегда, есть вопросики.    Они не виделись с той вечеринки, откуда Кулемина вылетела пулей и попала прямиком в ночной клуб. Той самой, где братья чуть не подрались и явно наговорили друг другу лишнего. Поэтому перспектива сегодняшней встречи немного пугает.    Впрочем, Маша сказала, что переживать не о чем. Пару дней назад они почти час болтали по телефону, женщина сама позвонила Ленке – хотела договориться о закупке продуктов на праздники. Хотя это, конечно, был всего лишь предлог – они обсуждали Катю и все последние события. Кулемина улыбается, вспоминая слова, которыми Маша называла свою бывшую подругу. Да, иногда ее прямолинейность очень даже в тему.    — Лен, а зачем Вите вообще сегодня в зал? – Владик отвлекает ее от воспоминаний. – Неужели тренировка?    — Нет, ему нужно закончить расписание на май, чтобы не думать об этом все выходные.    — Вот ведь трудоголик, – ухмыляется парень, и Ленка согласно кивает.    Через пятнадцать минут они уже паркуются у знакомого кирпичного здания. Степнов сидит в тренерской и так увлеченно вбивает что-то в ноутбук, что не сразу их замечает.    — Какой ты важный, Виктор! – дед широко улыбается и с энтузиазмом трясет его руку. – Подумать только: был учителем, писателем, снимался в кино! А теперь – владелец бизнеса.   — Совладелец, – поправляет Степнов, целуя Кулемину в макушку. – Ваша внучка тут тоже не последний человек.    Петр Никанорыч восхищенно разводит руками и оглядывает тренерскую – маленькое помещение с одним столом, парой стульев и шкафами для бумаг. На полке, которую Виктор повесил несколько дней назад, сиротливо стоит их единственный кубок. Тот самый, из Нижнего. «Первый», – поправляет он себя.    — Ленок, проведешь экскурсию? Мне осталось чуть-чуть.    Она уводит Владика с дедом, а Степнов возвращается к работе. Щелкает по иконке календаря, выстраивает в голове структуру тренировок, сверяется с количеством свободных часов, распределяет группы по дням.    Честно говоря, он боялся – думал, что управлять целым залом в одиночку будет почти нереально. Но нет. Сложнее всего оказалось разобраться в беспорядке, который оставила после себя Катя. Никакого единого формата расписаний, базы клиентов и поставщиков. Все приходится делать заново.    И все-таки он ни разу не пожалел об этом решении. Даже учитывая, что добираться теперь приходится на троллейбусе, а в дом к отцу их везет Владлен, все равно поступил бы так еще раз.    Степнов трет рукой уставшие от монитора глаза и вспоминает день, когда они вернулись в Москву. Все утро он провел в ювелирном – выбирал кольцо для Ленки, а потом, уже услышав ее «да» второй раз, сказал:  — Надеюсь, это не изменит твоего решения, но… я снова безработный. Катя продает зал, я больше там не работаю.    После радости вчерашней победы новость казалась странной и сбивала с толку. Первые пару секунд он правда собирался начать плести историю о том, что она не справляется, что вмешался ее бывший… но просто не смог. Начинать семейную жизнь с вранья – очевидно плохая идея. Поэтому он вздохнул и выпалил, как на духу:  — Вечером перед игрой Катя пыталась меня поцеловать. Но ты не подумай, Лен, ничего не было… Я сразу сказал, что увольняюсь, и ушел.    Лена молчала, наверное, полминуты. Хмурила брови. Виктор думал, что сейчас ударит его букетом или кинет кольцом в лицо, ну, хотя бы накричит. Но внезапно ее губы задрожали от улыбки.    — То есть тебе настолько не понравилось, что ты сразу решил на мне жениться?    Степнов неловко улыбнулся и притянул ее к себе. В чем-то Ленка была даже права. Он, конечно, думал об этом и раньше, но Катя стала последней каплей. Заставила понять, что нет никакого смысла тянуть, ждать чего-то. Они с Кулеминой давно уже определились.    — Сильно злишься? – прошептал Виктор в ее макушку.    — На восемь из десяти, – честно ответила Лена, но из объятий не выскользнула. Так и стояла, прижимаясь к нему.    — Прости, – он виновато улыбнулся. – Ты была права насчет нее. В следующий раз буду тебя слушаться.    — Еще бы. Ты будешь на мне женат.    — Вот именно, – выдохнул Степнов и опустился в кресло, усаживая ее сверху. – Я давно об этом думал, честное слово. И после тех пенсионеров на лыжах, помнишь?    Лена кивнула и поудобнее устроилась на его коленях. Виктор уткнулся в плечо, прикрыл глаза. Думал о том, как сильно повезло ему с будущей женой, какая она взрослая и понимающая. И как же сильно он ее любит.    Сидя за столом в зале, Степнов усмехается – в тот момент он еще не знал, что через несколько минут она лишний раз докажет, насколько ему повезло.    — Так что там с Катей и ее залом? – спросила Кулемина. – Она правда его продает?    Виктор только кивнул, и она неуверенно продолжила:  — Понятно. А ты… ну, не думал…    — Купить его? Думал, конечно.    Он и правда не мог выбросить эту мысль из головы с того самого разговора на крыльце перед финальным матчем. Это было бы идеально. Никаких прощаний с командой, никаких начальников.   За свою карьеру Степнов насмотрелся на секции, где все сделано черти как, и понимал, что может это исправить. В этой идее сходилось все: многолетний опыт работы тренером, любовь к спорту, желание вырваться из учительской среды. Даже год, который он провел в кафе, наложил свой отпечаток. Все складывалось в красивую картинку. Кроме одного.    — У меня, конечно, есть накопления, но этого не хватит. Даже, если продать машину, наберется только половина. А брать кредит или занимать… нет, это точно не вариант.    — Сколько тебе не хватает? – просто спросила Лена.    Степнов назвал сумму, а потом она поцеловала его, попросила подождать и через минуту достала из ящика стола плотно набитый конверт.    — Здесь должно хватить, – сказала Ленка. – Это гонорары с туров и то, что Чернова заплатила за мои песни.   — Нет, Лен, так нельзя. Это неправильно. Это твои деньги, твой труд. Я не могу…    — У-у-у, Виктор Михалыч, – засмеялась она, возвращаясь на его колени. – Годы идут, а вы не меняетесь. «Это неправильно, Лена, давай потом». Весь одиннадцатый класс это слушала, и где мы теперь?    Виктор наклонил голову, уткнулся лбом в ее грудь, а Кулемина молча гладила его по голове, давая время подумать. Ему бы и в голову не пришло попросить у нее деньги, он вообще был готов ко всему, кроме этого. Думал, скажет, что ей очень жаль, что все впереди и вот когда-нибудь потом, обязательно. Был готов с этим согласиться.   — Ты не понимаешь, что это риск, – наконец сказал он. – Может, я не справлюсь, и все схлопнется через пару месяцев.    — Ну, значит, придется написать об этом песню и продать ее, чтобы мы не умерли с голода.    — Не смешно. Я ведь серьезно.    И тогда она сказала то, что заставило внутренности пару раз перевернуться:  — Вить, я не просто верю – я знаю, что у тебя все получится. Этот зал будет самым лучшим, и ты все сделаешь правильно, – она медленно гладила его по спине. – А если что-то пойдет не так, то мы с этим справимся. И не такое переживали.    Конечно, Ленка говорила в первую очередь о распаде группы, но за секунду он успел прокрутить в голове еще с десяток таких ситуаций. Травля в интернете, увольнение из школы, его агрессия и ревность, тайные отношения, пока она еще была ученицей. Во всем этом Кулемина была рядом, со всем они справились вместе. Наверное, он давно уже перестал быть тренером и стал частью команды.    Тем же вечером Степнов позвонил Кате и сказал, что покупает зал. Она согласилась дождаться продажи машины, да и в целом была рада, что ее проект переходит в надежные руки. Сказала, что так лучше для детей.    Так у них появился свой зал. Он отдавал ему все время и силы – сделал небольшой ремонт в помещениях, продал злополучные йога-роллы, нашел второго тренера для групповых, вел свои секции. Из кафе пришлось уволиться – теперь, когда у него появилось по-настоящему свое место, хотелось заниматься только им.    Через открытую дверь он смотрит на свою семью – Ленка с Владленом бросают мяч в кольцо, а Петр Никанорыч пытается вести счет. Кулемина звонко смеется. Да, вот это ощущение стоит любой усталости.    — Дед, ты неправильно считаешь! Владик бросил из-под кольца, это всего два очка, а не три!    — Не разбираюсь я в ваших очках, Леночка. Двухочковый, трехочковый…    — А вы приходите к нам в секцию, Петр Никанорыч, – говорит Степнов, присоединяясь к ним на площадке. – Быстро разберетесь.    Он принимает передачу от Лены, пару раз отбивает мяч от пола и ловко забрасывает его в корзину из-за линии.    — Это три очка, дедуль, – улыбается Кулемина.    — Нет, друзья, – старик качает головой. – Боюсь, эту науку мне уже не освоить. Но мне у вас очень нравится! Просторно, уютно и люди хорошие!    Степнов переглядывается с Леной: она поднимает брови – мол, я же тебе говорила. Он усмехается – да, говорила, и во всем оказалась права.    — Нам пора ехать, – Владик кивает на часы. – Иначе весь обед съедят без нас.    Пока Виктор выключает свет в тренерской и закрывает двери на ключ, его брат оборачивается к Кулеминой:  — Ленк, я все спросить забываю. Как там та девчонка из команды? Которая больше всех хотела с тобой сфоткаться. Сильно расстроилась, что группа распалась?    — Сначала – да, – она едва заметно улыбается. – Но потом я привела на тренировку ее любимую Прокопьеву, вместе с Нютой и Женей. И она нам все простила.    Вспоминая девчонок, которые кричали «лети, лети, победа впереди», Лена тихонько смеется. Это было спустя всего пару дней после того, как в прессе все заговорили о том, что Ранеток больше не существует.    Журналисты сделали из этого события очередную драму. Обвиняли Лену, Степнова, Липатову, которой пришлось уехать из страны. Статьи, очевидно, были проплачены Глебом, не желающим признать, что во всем произошедшем по большей части виноват он сам.    Но девчонки решили молчать. Им хватило одного честного разговора друг с другом, чтобы понять: делить им больше нечего, все конфликты можно оставить позади. И они, на удивление прессы, продолжают дружить. Выкладывают совместные фото в социальных сетях, каждый день видятся в училище, болтают в общем чате – это единственное место, где они остались «Ранетками».    — Вить, не хочешь за руль? – предлагает Владлен, звеня ключами. – А то весь навык растеряешь.   Степнов открывает заднюю дверь и качает головой:  — Боюсь, эта машина будет слушаться только тебя.    Он садится рядом с Леной, берет ее за руку, переплетет пальцы. Она кладет голову на плечо и закрывает глаза. В том, что Витя больше не сидит на водительском, есть определенные плюсы.    Белка тарахтит, как трактор, но уверенно выезжает на шоссе. Многоэтажки быстро сменяются на редкие домики, придорожные магазины и деревья, уже покрытые молодой листвой.    Дед рассказывает о своей новой книге – про того самого Вояджера. Он уже отнес в издательство рукопись и ждет ответ редактора. Лена еще не читала роман, не знает, чем там все закончится, но дед обещал, что все обязательно будет хорошо. И она ему верит.    Негромко играет радио, и Кулемина мурлычет под нос:  — …гораздо больнее молчать, легче голос сорвать...    — Ты взяла с собой диск? – шепчет ей Степнов. – Хотела ведь показать.    — М-м-м, точно, – тянет Лена и роется в сумке. Она находит прямоугольную коробку, достает из нее диск и протягивает вперед. – Владик, поставь, пожалуйста. Это моя новая песня.    Свободной рукой он запускает магнитолу – в Белке это единственная деталь, которая выглядит младше Кулеминой. Она переливается синим и зеленым, пока загружается диск, а потом из колонок раздается тихий клавишный перебор. Песня начинается мягко, и от хрипоты собственного голоса Ленке становится немного неловко.    Музыка заполняет салон машины, мягко обволакивает, заставляет притихнуть. Витя уже слышал ее, а вот для Владлена и деда она совсем новая, поэтому девушка немного волнуется, ожидая их реакции.    Сколько слез на плечи твои? Сложно решиться на первый полет.    В этот раз песня не про любовь – и это ее главное отличие от всего, что Кулемина писала раньше. Она про жизнь, про неизбежность перемен и страх чего-то нового. Про одиночество и умение отпускать.    Помни, нет ничего вечного, и это тоже пройдет.    В середине песни в игру вступает гитарная партия, и Лена улыбается. Ее записала Наташка, она же помогла с аранжировкой. По этой части Липатова гений, и работать с ней – невероятное удовольствие. Она очень тонко уловила то, что хотела сказать подруга, и музыка идеально совпала с текстом.    Больно будет еще не раз, и треснет под ногами лед. Весь мир снова против нас, но это тоже пройдет.    Припев повторяется еще дважды, а потом музыка стихает, и салон опять наполняется дорожными звуками. Степнов чуть сжимает ее пальцы и довольно кивает, а Владик на полминуты задумывается и говорит:  — Ты же оставишь мне этот диск, да? Буду слушать.    — Да, внучка… – протягивает дед, чуть тише, чем говорил до этого. – Удивила, так удивила. А вот эта строчка в конце, про «чувство, когда ты вдруг окажешься дома» мне мою книгу напомнила. Выходит, у нас с тобой, Ленка, одинаковый финал получился.    — А когда она выйдет? – спрашивает Владик.    — Не знаю. Ее нужно еще довести до ума, а у меня и так много работы над проектом Черновой.    Мужчины наперебой убеждают ее, что песня уже идеальна и не требует никаких правок, что легкие шероховатости видит лишь сама Кулемина, и, даже если они есть – это добавляет музыке шарма. Лена смущенно опускает глаза. Ей приятно, но она точно знает, что может лучше. И больше того – знает, как это сделать.    Даже за месяц работы с Викой Лена заметно выросла – не просто как автор, а как музыкант. Она освоила десятки новых техник, стала чувствовать свои мелодии глубже, начала улавливать нюансы, которые раньше ускользали. Ошибки больше не пугали – напротив, становились поводом к росту.   Работая над песнями для других, Кулемина и сама вдохновилась – решилась на выпуск сольного трека. И не только. После всего, что произошло, она наконец осознала: ей всего двадцать. Самое время пробовать, искать, расширять горизонты. Не бояться быть разной, не делать ставку на что-то одно.   Вот почему этим летом, помимо работы над музыкой – чужой и своей, – она записалась на курсы фитнес-инструкторов. Возможно, позже возьмет пару групп в их зале. А если поймет, что это не ее – просто получит новый опыт. И это уже будет победой.   Чтобы не смущать подругу лишним вниманием, Владлен включает радио. Из колонок льется что-то ненавязчивое, а машина катится дальше в теплой и уютной тишине.   

***

  Двор перед домом залит солнцем и детским смехом – Владик развлекает пацанов, поливая их из садового шланга. Они визжат и кружатся на траве, пока Степнов занимается мясом. Весь остальной стол уже готов, поэтому Ленка просто сидит на ступеньках, обнимая колени, и смотрит по сторонам.    Михаил Сергеевич и дед снова спорят о содержании какой-то книжки, которую оба читали в далекой молодости. Спор кажется горячим, но у них так всегда – уже через полчаса будут обниматься, распивая свою любимую наливочку. Виталик вальяжно развалился в садовом кресле, щурится и прикладывает ладонь ко лбу, чтобы солнце слепило не так сильно.    Когда они приехали, он приветливо улыбнулся, пожал руку брату. Никаких намеков на то, что было между ними пару месяцев назад. Наверное, его жена права, и волноваться действительно не о чем.    За спиной хлопает дверь, Маша выходит на крыльцо и садится рядом с Кулеминой. Забавно – в первый приезд вот на этом самом месте Лена думала только о том, как вернется в Москву и пожалуется на нее Лерке. А теперь ничуть не возражает против ее компании. К этой женщине просто нужно было привыкнуть.    Она довольно крепко берет Лену за руку и тянет ее к себе:  — Ну ка, дай получше рассмотреть колечко, – Маша крутит ее руку и одобрительно кивает. – Да, очень даже! Витька постарался, хвалю. Ну что, когда свадьба?    — В августе, – улыбается Кулемина. – Когда мои родители приедут.    — Вы уже начали готовиться? Выбрали ресторан, платье, ведущего?    — Если честно, нет, – отвечает девушка, проводя рукой по волосам. – Было много работы, и мы как-то…   — Надо начинать! А то всех нормальных разберут, и вы будете отмечать в вашей кафешке!    Их кафешка, честно говоря, как раз и была единственным вариантом, который они рассматривали. Обо всем остальном не думали совсем – было слишком много работы, событий, перемен. Лена вообще смутно представляет себя в свадебном платье, поэтому неожиданный напор Маши заставляет смутиться.    — Ты прости, если я давлю, – примирительно говорит женщина. – Просто я выходила замуж на седьмом месяце, так что… хочу, чтобы у вас все было по-другому. Красиво, празднично. Чтобы на всю жизнь запомнилось.    Она произносит это по-доброму и даже с какой-то теплотой, поэтому Кулемина улыбается в ответ:  — Давай созвонимся после праздников, и все обсудим, ладно? Сейчас хочется думать только о вкусном обеде.    Маша понимающе смеется, они вместе поднимаются и идут за стол, где Витя уже снимает мясо с шампуров. Лена раскладывает салфетки, Владик разливает по стаканам холодный лимонад, а дети сразу хватают по куску теплого хлеба. Когда все рассаживаются по местам, Виталик поднимает свой бокал.    — Я хочу выпить, – важно начинает он, – за то, что мы наконец-то собрались за одним столом. А еще за моего младшего брата и его невесту – за их успешные начинания в карьере и личной жизни.    Бокалы звонко чокаются, все делают по несколько глотков. Кулемина вопросительно поднимает брови и смотрит на Владлена, который сидит напротив. Тот чуть наклоняет голову.   — Очень рад, что у меня получилось вам помочь, – добавляет Виталик.    Он орудует ножом и вилкой, разрезая мясо на небольшие кусочки, а за столом в это время переглядываются Лена, Витя, Владлен и Маша. У всех в глазах застывает вопрос «он это серьезно?», девушки всеми силами пытаются сдержать смех.    — Помочь? – наконец переспрашивает Степнов.    — Ну да, – спокойно отвечает он. – Это ведь я посоветовал Кате взять тебя на работу.    — Получилось скорее вопреки. Но ты не упустишь случая себя похвалить, да, дорогой? – хихикает Маша.   Виталик пожимает плечами: — История не спрашивает – как. Она смотрит на то, что получилось.    — М-м-м, – протягивает Владик, дожевывая кусочек хлеба, – насчет истории могу поспорить. Но мы все поняли твою мысль. Главное, что все хорошо закончилось.    Старший из братьев кивает, и разговор уходит в другое русло. Кулемина бросает на друга взгляд полный благодарности – он снова нашел слова, которые помогли избежать столкновения. Удивительный навык, взять бы пару-тройку уроков.    Виталик ничего не замечает и с деловым видом добавляет в свою тарелку салат. Ленка смотрит на него и думает, что, несмотря на все сложности, он все равно часть этой семьи. Самодовольный, навязчивый, но не злой. И, может быть, действительно по-своему рад, что все так сложилось.   После обеда, когда все разбредаются по комнатам, а Степнов уходит помогать отцу по хозяйству, Лена и Владик убирают со стола, перемывают посуду, а потом устраиваются вдвоем на ступеньках. Солнце палит уже не так сильно, в мангале все еще потрескивают угли, в руках у ребят по стакану холодного лимонада. От простоты и искренности момента хочется улыбаться до ушей.    — Кажется, только недавно был Новый год, и мы стояли тут же с глинтвейном, – задумчиво говорит парень. – Ты хотела выпустить пару сольных треков, Витя – найти свое место в спорте. Выходит, все удалось, да?    — Еще как, – усмехается Ленка. – А ты собирался встретить медведя.    — Наоборот. Очень надеялся, что не встречу. Так что и тут тоже галочка, – он проводит рукой в воздухе, изображая, что ставит отметку в воображаемом списке.    Кулемина посмеивается и легонько толкает его плечом:  — А если серьезно? Как дела с поиском себя?    — Иногда ближе, иногда дальше, – Владлен поднимает плечи и делает пару глотков лимонада. – Но я определенно на пути.    — Ну что ж, – она поднимает свой бокал. – Тогда выпьем за путь. Ты обязательно найдешь то, что ищешь, Владик. Ты заслуживаешь этого больше всех.    Он по-доброму усмехается и опускает глаза. Лена кладет голову на его плечо и какое-то время они сидят молча. Каждый думает о чем-то своем, но в одном их мысли сходятся на все сто процентов: судьба – удивительная штука. Оба они всю жизнь были по-своему одиноки – рядом было много людей, кого-то даже можно было назвать друзьями, но среди них не было того единственного друга, которому можно было бы рассказать обо всем. Знать, что он примет и не осудит, даст совет, всегда будет честным.    И вот, они встретились. Подружились буквально за пару минут, как будто сразу друг друга узнали. И теперь у каждого из них есть человек, перед которым не нужно держать маску и претворяться, можно просто расслабиться и быть… любым. Кулемина допивает лимонад, Владик забирает у нее стакан и ставит рядом с собой.    Солнце опускается все ниже и отражается в окнах соседских домов, облака розовеют. Из сарая, отряхиваясь от опилок, выходит Степнов, и Владлен сразу поднимается на ноги.    — Передаю в надежные руки, – улыбается он брату, подхватывает оба бокала и уходит в дом.    Виктор протягивает Ленке ладонь и помогает встать, а, когда она поднимается на ноги, тянет еще ближе и крепко обнимает. От него пахнет деревом и костром, от нее – чем-то цветочным и сладким. Рука скользит под рубашку, останавливается на талии. Кулемина рвано выдыхает.    — Пойдем на пирс, – шепчет Степнов.    Взявшись за руки, они проходят через участок, по узкой тропинке спускаются к реке и садятся на деревянный настил. Она снимает кроссовки, сует в них белые носки и опускает ноги в прохладную воду. Он садится рядом, чуть сзади, обнимает ее за плечи. Кладет подбородок ей на макушку и долго молчит.    Легкий ветерок создает на воде мелкую рябь, на другом берегу – там, где река заворачивает и деревья не мешают обзору – начинает алеть закат. Вечер такой тихий, будто специально создан для них.    — Это был бы идеальный момент для предложения, да? – улыбается Виктор.    — Разве может быть что-то идеальнее соревнований по баскетболу? – смеется она. – Но, если хочешь, можешь спросить еще раз.    — Лен… выходи за меня?    Он усмехается, но сердце почему-то стучит точно также, как в первый и во второй раз. Наверное, такой вопрос никогда не станет обыденным.    — Ну-у, не знаю, – тянет Ленка. – Мне нужно подумать.    — Хорошо подумай, Кулемина. После свадьбы так шутить уже не получится.    — А еще после свадьбы не получится называть меня Кулеминой, – смеется она. – Не боишься лишиться такого удовольствия?    — Переживу, – пожимает плечами Виктор.    — Ладно. Я подумала, – девушка делает серьезное лицо. – Пожалуй, соглашусь. Потому что… ну, ты мне вроде как нравишься.    Степнов качает головой – думает, что ее не исправит даже свадьба. И это прекрасно. Никакая другая женщина, никакая другая Лена ему не нужна.    Он проводит рукой по ее щеке, убирает волосы назад, наклоняется ближе и целует в губы. Она прижимается всем телом, обхватывает шею руками, и как-то само собой становится понятно – он тоже нужен ей вот таким.    — Вить, а ты… счастлив? – Ленка отстраняется лишь на пару сантиметров и выдыхает свой вопрос прямо ему в губы.     Он улыбается. Черт возьми, чуть больше двух лет назад он и представить не мог, что будет счастлив хоть на десять процентов от того, что чувствует сегодня. Начать отношения с ученицей старших классов было странно, неправильно и пугающе, но именно это полностью перевернуло его жизнь. Заставило поверить в саму возможность этого счастья.    Но Степнов не знает, как выразить все это словами, поэтому отвечает простым:  — Да, Лен. Очень.   Оранжевое солнце опускается совсем низко, раскрашивает небо и воду под ним в яркие цвета, легкие облака опускаются совсем низко. Ему кажется, что этот вечер просто не может стать еще лучше, но Кулемина начинает тихонько напевать какую-то мелодию.    — Это что-то из нового? – спрашивает Виктор.    — Ага, – улыбается она. – Набросала сегодня утром.    — Спой мне, пожалуйста.   Он проводит пальцами по ее спине, Ленка чуть вздрагивает и выпрямляется, а потом начинает петь. Ее низкий, чуть хрипловатый голос разливается над рекой, делая время наедине еще более трепетным.    «Мне без тебя теперь никак вообще, ведь ты – мое главное сокровище. В мире много потрясающих вещей, но быть с тобой – из них самое стоящее».    В песне какое-то волшебство, и нежность, и уверенность. Каждое слово ложится под кожу, отзывается в груди. Степнов замирает, слушая, и невольно прижимает ее к себе еще крепче. Когда Лена заканчивает, целует в макушку.    — Помнишь, ты обещала записать одну песню, которую я выберу? Кажется, я определился.    — Запишу к августу, – говорит Кулемина. – Сойдет за свадебный подарок?    Он согласно кивает. Солнце уже скрывается за горизонтом, а со стороны дома раздаются веселые детские крики. Они еще немного сидят в обнимку, ловя последние отблески уходящего дня. Потом Степнов оборачивается за ее кроссовками, помогает обуться и поднимается на ноги.    — Пора возвращаться. Иначе они пойдут нас искать, – он протягивает руку, и Лена хватается за нее.    — Сначала поцелуй, – она улыбается, встает на носочки и тянется к его губам.    И он целует. Запускает пальцы в волосы, чуть наклоняет назад. Растворяется в красоте и правильности момента. В его руках любимая девушка, будущая жена. Впереди – вечер у костра, длинные выходные и лето, полное планов и идей. А дальше – целая жизнь. Со всеми ее победами и поражениями, с легкими днями и трудными решениями – но разве можно почувствовать все это, не оставаясь до конца живым?

Конец.