Желание

Чонин, едва услышав конец нудной тирады куратора, только глубже вжал голову в плечи. Все шли к автобусу, будто после войны: усталые, злые, сонные. Как только он сел на своё место и прислонил лоб к холодному стеклу, организм вздохнул с облегчением. Мысли перемешивались: белоснежный волк, бой внизу, Феликс… и всё это будто сон, но слишком реальный. — Ну? — Феликс наклонился ближе, изображая любопытство. — Что там на самом деле случилось? Чонин устало закатил глаза. — Чел, отъебись, — простонал он. Феликс кивнул, будто это был самый логичный ответ на свете, и молча протянул ему сендвич. Тот исчез быстрее, чем Чонин успел моргнуть. Автобус тронулся. За окном лес тянулся одинаковой стеной, и Чонину в какой-то момент показалось, что это просто гифка, зацикленная на повтор. Глаза сами закрылись. Он проснулся лишь от резкого голоса куратора: — Перерыв. Автобусу нужен бензин. Можете в туалет, купить воду, перекусить. Но быстро! Феликс, прослеживай за Чонином, чтобы он опять не пропал. Хор смешков ребят его добил, и Чонин тяжело поднялся. Один за другим студенты вышли наружу: запах бензина, сигарет и влажного леса смешался в воздухе. На горизонте висели тяжёлые тучи, серые, как мокрая вата. — Будет дождь, — пробормотал Феликс, вскинув голову. — Ну, я пойду отлить, — Чонин потянулся и направился к кафешке, чтобы спросить, где уборная. — Пойдёшь со мной или будешь тут скучать? — Как будто у меня есть выбор, — фыркнул Феликс. Но глаза его скользили не по другу, а по периметру. Ноздри раздувались — чужой запах был рядом. Слишком свежий, слишком настойчивый. И Феликс никак не мог понять: это всё ещё тянет от Чонина… или белоснежный вожак где-то здесь. Сделав своё дело, Чонин нехотя пошёл в сторону магазина вместе с остальными ребятами. Куратор махнул рукой: ещё десять минут — и обратно в автобус. Магазин внутри выглядел точь-в-точь как в старых фильмах: полутёмный, с техасским вайбом, с пыльными стеллажами и хаотично раскиданным барахлом. Запах старой древесины, бензина и дешёвого освежителя воздуха щекотал ноздри. Чонин бездумно бродил между стеллажами, пока его взгляд не зацепился за футболку. Чёрная, выцветшая, с принтом волка. Глаза хищника будто светились в тусклом свете ламп. Он завис, уставившись на неё. Посторонний шум постепенно исчез. Вместо смеха ребят и тихого радио в динамиках в голове зазвенела пустота — гулкая, тянущая за собой воспоминания о стае диких волков, мелькнувших перед ним ночью. – Позолотишь ручку — будущее расскажу, – хриплый голос выдернул его из транса. Чонин резко обернулся. Рядом стояла странная женщина — в слишком длинной юбке, с растрёпанными седыми волосами и глазами, будто провалившимися в черноту. – Уйди, женщина, – нахмурился Чонин, отмахиваясь. – Нет у меня денег. – Амулетик не хочешь? – костлявая рука вытянулась вперёд. На ладони лежал подвес, вырезанный из кости: морда белого волка с оскалом. По спине пробежал холодок. – Вы прикалываетесь?! Я... – Вижу... – перебила она, наклонившись ближе. Её дыхание пахло горечью трав и чем-то прогнившим. – Страх к тебе прицепился. Метка на тебе есть. Отмоется только кровью. – Спятила? – Чонин хмуро отшатнулся, сжал футболку в руках. – Тебе бы в больничку, мать. Он быстро направился к кассе. Но женщина не отставала. Её шёпот преследовал его, словно змеиный шорох: – Метка... Смертью твоё будущее пахнет... Метка... Одногруппники уже шептались между собой и косились: кто-то с жалостью к безумной женщине, кто-то — к Чонину, который не мог отцепиться от неё. – Сколько с меня? – через силу спросил он у кассира, стараясь не слушать бред позади. – Будущее твоё... Смертью пахнет, – женщина снова подалась к нему. Чонин тяжело выдохнул, скривился и, взяв сдачу, сунул несколько монет ей прямо в ладонь. – Милая, спасибо большое, – произнёс он с натянутой улыбкой. – Но если сейчас же не отвалишь, то своё будущее встретишь в лечебнице. Он резко развернулся и, сжимая пакет с футболкой, пошёл к выходу. А женщина смотрела ему вслед, сжимая амулет, и её губы беззвучно шевелились, будто нашёптывали проклятье. На выходе его встретил всё тот же Феликс. Он сидел на скамейке, ветер играл его светлыми волосами, а взгляд следил за детьми, которые шумно смеялись и перебирались внутри ярко-красной игровой машинки. Над головой тучи сгущались всё сильнее, небо темнело, предвещая грозу. Куратор нервно подгонял всех, торопя к автобусу. – Ты бледный весь. Всё в порядке? – Феликс не сразу посмотрел на Чонина, глядя в сторону леса. На небе глухо раскатился гром, и у него в глазах мелькнула тень тревоги. – Не думаю, – устало ответил Чонин. – Хочу домой. – Эй, Чонин, – Феликс чуть подался вперёд, – о чём та женщина говорила? Из магазина как раз выходили остальные ребята, хихикая и показывая друг другу какие-то дешёвые безделушки. – Понятия не имею, – отрезал Чонин. – Какая-то сумасшедшая. Он даже не посмотрел на Феликса. Всем видом дал понять, что разговаривать не хочет, и прошёл мимо, направляясь к автобусу. Феликс напрягся. Его уши уловили то, что другие игнорировали: из глубины магазина всё ещё тянулся сиплый шёпот. Женщина не замолкала, всё повторяла про «метку», будто зациклилась. Ветер усилился, принося запах мокрой земли и чего-то острого, неприятного. Феликс нахмурился и молча пошёл следом за другом. Через час автобус пришлось остановить прямо на трассе. Впереди растянулась длинная пробка. – Я скоро вернусь. Оставайтесь на месте, – коротко бросил куратор и вышел в дождь. Лило так сильно, что дорога мгновенно превратилась в поток, а небо разрезала молния. Ребята толпились у передних сидений, наперебой переглядываясь и вытягивая шеи. Но сколько ни таращились вперёд, кроме бесконечного ряда машин и бликов фар — ничего. – Пробка длиннее, чем китайская стена, клянусь, – буркнул Феликс, усаживаясь обратно и встряхивая с волос капли дождя. Чонин за всё это время даже не поднялся с места. Его взгляд был прикован к стеклу, за которым мелькали тени леса и вспышки грозы. Мысли путались, и тяжёлое предчувствие только усиливалось. Спустя сорок минут вернулся куратор, насквозь мокрый, но всё так же собранный. – Впереди упало дерево, – сообщил он. – Придётся ехать в объезд. Но и там машины застревают. Так что приготовьтесь — дорога будет долгой. Возможно придётся ночевать прямо в автобусе, пока погода не придёт в норму. Феликс и Чонин переглянулись. Оба молчали, но думали об одном: зря вообще устроили этот поход. – И сколько нам тут ещё сидеть? У меня уже зад болит, – тихо проворчал Феликс, ерзая на стуле. – И, кстати, я вместо тебя ответил твоему парню. – Сынмину?! – Чонин судорожно полез в рюкзак, отыскивая телефон. – У тебя есть ещё какой-то бойфренд, о котором я не знаю? – с издёвкой уточнил Феликс и вытащил смартфон из собственного кармана. Он протянул его Чонину и скривился. – Впервые в жизни вижу человека, который не залипает в экран и не дёргает парня каждые десять минут. – Феликс, ты такая заноза в заднице… – прошипел Чонин, мельком глянув на экран. – Ты ему ещё и локацию отправил?! – Я знаю, что ты по нему скучаешь, – беззлобно пожал плечами друг. – И что он тебе нужен. Чонин закатил глаза и в этот момент искренне желал своему лучшему другу долголетнего запора. Но спорить не стал — сердце предательски ухнуло вниз при виде имени Сынмина в переписке. Сынмин уже написал, что скоро будет у отеля, в котором поселили студентов. Это было в нём тем самым, за что Чонин влюбился ещё до того, как они начали встречаться: надёжность, готовность появиться рядом, даже если весь мир рухнет. После самой жёсткой ссоры Сынмин всё равно был тем, кто мог примчаться к нему в три часа ночи — без вопросов, без упрёков. Просто быть рядом. Дорога до отеля была изнуряющей. В автобусе сквозило — холодный воздух пробирался через щели и кусал до дрожи. Из-за объезда по узким тропинкам тряска только усиливалась, и Чонина сильно укачало. Казалось, ещё чуть-чуть — и его вырвет прямо на сиденье. Около отеля уже ждал Сынмин. Высокий парень в промокшем спортивном костюме переминался с ноги на ногу, всё время проверяя телефон. После сообщений Феликса его сердце уже не находило себе места: "его укачало, он выглядит ужасно". Стоило автобусу остановиться и двери открыться, Сынмин рванул внутрь. Он замер на секунду — и внутри всё сжалось. Перед ним сидел Чонин: лицо бледное до синевы, глаза полуприкрыты, руки и колени сбиты, брюки разодраны. Кровь закипела в жилах. Неужели никто не догадался хотя бы обработать раны? Пусть он ненавидит жалость и не даёт себя касаться — это не повод смотреть сквозь него, будто он не человек. – Чонин-а… что ж с тобой случилось, а? – голос Сынмина дрожал от злости и беспомощности, но каждое слово он произнёс с нежностью, будто гладил. Он подхватил Чонина на руки с осторожностью, словно тот мог рассыпаться прямо в его ладонях. И впервые Чонин не сопротивлялся — не было сил. Только щёку к плечу прижал, выдыхая тепло на промокшую ткань. – Пропустите нас! – резко бросил Сынмин, и люди поспешно расступились. Феликс подхватил рюкзаки и, ворча себе под нос, побежал следом. Они почти бегом поднялись в номер, выделенный для Чонина и Феликса. Сынмин аккуратно уложил его на постель и тут же сорвал с плеч мокрую куртку. Пальцы дрожали, не от холода — от ярости и страха. – Ты меня сведёшь с ума, – почти шёпотом сказал он, смотря на Чонина, и только тогда позволил себе выдохнуть. Феликс ворвался в комнату с ведром в руках, как спаситель, и вовремя — Чонина вывернуло. Он сжал кулаки в простынях, откашливаясь, а Сынмин сидел рядом и одной рукой придерживал его за спину, другой — отводил пряди со лба. – Твою же мать… – простонал Чонин, вытирая рот тыльной стороной ладони, – и это называется “встреча с парнем”? Романтика уровня помойки. – Не неси чушь, – Сынмин протянул ему бутылку с водой, – прополощи рот. Чонин покосился на него, но всё же сделал пару глотков. Горло жгло, в животе было пусто и мерзко, а злость только крепла. – И вообще… какого хрена, Феликс?! – он ткнул пальцем в друга, который виновато стоял у двери, – кто тебе разрешал писать моему парню с МОЕГО телефона?! – Ну извини, – пожал плечами Феликс, – если б не я, он бы вообще не приехал. – Так не твое собачье дело! – Чонин закашлялся и вновь выругался. Сынмин только покачал головой, сдерживая улыбку — даже на грани обморока его Чонин умудрялся ругаться и кипеть, будто сила у него была неиссякаемой. – Ссориться со мной у тебя ещё хватает сил, да? – тихо сказал Сынмин, но глаза его мягко смеялись. – Значит, всё не так уж плохо. – Заткнись, – буркнул Чонин, но на этот раз без злости. Он откинулся обратно на подушку, тяжело дыша, и позволил себе впервые за день закрыть глаза, зная, что теперь рядом Сынмин и всё под контролем. – Почему ты весь в царапинах? – голос Сынмина звучал спокойно, но рука, что держала ватку со спиртом, дрожала едва заметно. Он обрабатывал ссадины на теле Чонина медленно, тщательно, будто боялся упустить хоть одну. – Вы мне ни за что не поверите, – Чонин прикрыл глаза, тяжело вздохнув. И вдруг сжал ладонь Сынмина, как утопающий хватается за спасение. – Но я видел их. Волков. Ночью. Они вышли будто из воздуха. Огромные… и такие… нереальные. Я спрятался на ели и ждал, пока они уйдут. Сынмин замер. Его пальцы стали стальными, но взгляд был прикован к Феликсу. – Ты в безопасности, Чонин, – сказал он слишком ровным голосом. – С тобой всё будет хорошо. Я обещаю. Он помог Чонину переодеться, дождался, пока дыхание любимого выровнялось, и только тогда осторожно поднялся и вышел в коридор. Феликс ждал у стены, но стоило Сынмину появиться, как воздух будто изменился. Словно в коридоре стало меньше света, хотя лампы продолжали гореть. Тяжёлый взгляд зацепил его, и плечи невольно опустились, тело выдало повиновение раньше мысли. Он и не слышал шагов — только внезапно понял, что рядом стало тесно дышать. Тишина давила сильнее любого окрика. В этой тишине чувствовался холод, как в сыром подвале, и привкус металла на языке. Тень Сынмина на стене вытянулась неестественно длинной, словно тянулась к нему, скользила следом. Феликсу почудилось, что эта тень дышит сама по себе. И это был не зверь. Зверь он знал бы, узнал бы нутром. Но здесь нутро лишь сжималось в комок, не находя слов. Слишком древнее. Слишком голодное. Слишком неподвластное волку. Феликс сглотнул. – Что он видел? – спросил Сынмин негромко, но в его голосе звучала угроза, от которой кровь в жилах стыла. – Отвечай, Феликс. В коридоре стояла тишина, нарушаемая только капающей за окном дождевой водой. Сынмин облокотился о стену рядом с Феликсом, но его присутствие было тяжелее каменной плиты. – Что он видел? – голос Сынмина был низким, глухим, словно в нём гремел гнев, который он сдерживал из последних сил. Феликс поморщился, отвёл взгляд, но тянущее, прожигающее насквозь ощущение заставило снова встретиться с его глазами. – Волков. – Я это и так понял, – отрезал Сынмин. – Что ещё? – Луна... – выдохнул Феликс, и по лицу скользнула тень сомнения. – Что эта космическая тарелка тебе нашептала? – хищная насмешка скользнула в уголках губ Сынмина. – Говори прямо. Если есть проблема, я должен знать. Феликс сглотнул. – Ты ведь знаешь нашу природу. Инстинкты. Истинные пары... В общем, тот волк... он увидел в Чонине свою пару. Сынмин рассмеялся резко, громко, почти безумно. – Мой Чонин? Пара какой-то пси́не? – его глаза сверкнули ядовито. – Передай своей космической свахе, что она может катиться к чёрту. Моё я никому не отдам. – Ты это волку скажи, – выдохнул Феликс, и голос его вдруг перестал звучать легкомысленно. – Он... блядь, он другой, понимаешь? Не такой, как мы. Ни капли человечности, ни грамма вот этого «одомашненного» говна, к которому мы привыкли. Чистый инстинкт. Чистая кровь. Белый, здоровенный, с таким видом, будто вышел прямиком из древних мифов. – Феликс провёл рукой по лицу, явно нервничая. –Глянул на него – и понял, что такой херни я ещё не встречал. – Он шумно выдохнул. – Если Чонина одного оставить, его реально просто спиздят. И вот как ты его остановишь, а? – Не переживай. Что бы ни случилось, Чонина я никому не отдам, – Сынмин улыбнулся мягко, будто не он только что давил на всё живое вокруг своей хищной аурой. – В этом я не сомневаюсь, – Феликс хмыкнул, глядя в сторону. Забавно — один человек спутал жизни двух существ, настолько разных, что в нормальном мире они бы даже не пересеклись. – Но ты о нас подумал? Что с нами-то будет? – Спроси у своей небесной свахи, – Сынмин чуть прищурился. – Она же у вас вроде местного оракула, разве нет? – Не будь мудаком, Сынмин. Иначе скажу Чонину, что ты балуешься, – прищурился Феликс. Сынмин лишь улыбнулся в ответ — на этот раз по-настоящему искренне. В нём не было ни раздражения, ни злости, только лёгкая насмешка и… благодарность. Феликс казался ему забавным, и Сынмин был рад, что у Чонина есть такой друг. Пусть они и разные, но их связывало одно: Чонин и чувство к нему. У Феликса оно было чисто платоническим, у Сынмина — обжигающе романтическим. Но суть оставалась той же: оба хотели защищать его, оберегать, хранить. Чонин был физически слабее, но в душе — сильнее любого. Его внутренняя стойкость заставляла уважать и тянула к нему, как свет манит тьму. И когда дело касалось Чонина, Сынмин превращался в настоящую собаку — преданную и безоговорочную. Иногда даже больше, чем Феликс, и это вызывало у братьев жалость и насмешки. Но Сынмину было всё равно. Он только крепче прижимался к нему, не отходил ни на шаг, словно охранял самое ценное сокровище. Он с упоением смотрел на спокойное, умиротворённое лицо любимого и невольно улыбался, вспоминая их первую встречу. Будь у него способность перемещаться во времени — он возвращался бы туда снова и снова. Тогда, в тот день, Сынмин шёл по кампусу вместе с Хёнджином, жалуясь, что едва держится от жажды. И вдруг рядом оказался Чонин — незнакомый, но с той мягкой улыбкой, от которой сердце сразу пошло вразнос. Услышав жалобу, он протянул свой термос: – Хочешь, выпей? Сынмин благодарно взял… и тут же поперхнулся. В термосе оказался не чай, а крепкий коктейль с водкой. Чонин расхохотался и, сверкнув глазами, с гордостью сообщил: – Это «Бухая Ведьма». Сам мешал. Только никому ни слова, понял? Сынмин тогда впервые подумал, что мир стал ярче в тот момент — и всё благодаря этому странному человеку.