Лекарство от одиночества

Напряжение после того звонка витало в воздухе ещё несколько дней. Сонхун стал замкнутым и раздражительным, вздрагивая от каждого сообщения на телефоне. Джейк чувствовал себя так, будто ходит по минному полю, не зная, какое неосторожное слово или движение спровоцирует новый взрыв. Всё выплеснулось наружу на очередной практической работе по хирургии. Они должны были отрабатывать наложение швов на синтетической коже. Сонхун, всегда безупречный в технике, сегодня делал всё медленнее обычного, его движения были скованными, а взгляд отсутствующим. — Концентрируйся, — тихо сказал ему Джейк, заметив, что шов получается неровным. — Дыши. Сонхун резко дёрнул головой, и игла соскользнула, оставив глубокий и некрасивый разрез на искусственной ткани. —Чёрт! — выругался он сквозь зубы, с силой швыряя инструмент на стол. Звук заставил вздрогнуть половину аудитории. — Я не могу, когда ты стоишь у меня над душой и указываешь! Джейк отступил на шаг, подняв руки в защитном жесте, но внутри у него всё закипело. Он устал от ходьбы на цыпочках. —Я не указываю, я пытаюсь помочь! — парировал он, стараясь говорить тише. — Ты сам не здесь! Ты там, в разговоре с отцом! —Не лезь не в своё дело! — рыкнул Сонхун, его глаза сверкали гневом. — Ты не знаешь, каково это! Ты не знаешь ничего обо мне! О моей семье! Это было несправедливо и больно. Воздух между ними зарядился молчаливой яростью. —А ты расскажешь? — бросил Джейк, переходя в наступление. — Или будешь и дальше вариться в своём дерьме в одиночку и срываться на тех, кто пытается тебя достать оттуда? Они стояли друг напротив друга, грудь к груди, сжимая кулаки. Преподаватель уже смотрел в их сторону с нахмуренными бровями. Вся их идеальная картинка «милых влюблённых» дала трещину, обнажив реальные, острые и неотшлифованные проблемы. — Ребята, всё хорошо? — подошёл Хисын, своим появлением разряжая обстановку. —Всё прекрасно, — прошипел Сонхун, разворачиваясь и направляясь к выходу. — Я пойду подышу. Дверь за ним захлопнулась. Джейк с силой выдохнул, проводя рукой по лицу. —Всё хуже некуда, — пробормотал он в ответ на вопросительный взгляд Хисына. —Он напуган, — тихо сказал Хисын. — А испуганные люди часто кусаются. Дай ему время. Вечером Джейк не пошёл к нему. Он дал ему то самое пространство. Он сидел у себя и играл в какую-то бессмысленную игру на телефоне, когда в дверь снова постучали. На пороге стоял Сонхун. С помятым лицом и тёмными кругами под глазами. —Можно? — его голос снова был тихим и уставшим. Джейк молча отступил. Сонхун вошёл, сел на край кровати и опустил голову на руки. —Прости, — он выдохнул. — Я был мудаком. Он... он знает, как надавить. Знает все мои слабые места. —Я знаю, — Джейк сел рядом, но не прикасаясь к нему. — Но я не твой враг. Или ты хочешь, чтобы я им стал? Сонхун резко поднял голову. —Нет. Боже, нет. —Тогда перестань отталкивать меня. Доверься мне. Хотя бы попробуй. Они смотрели друг на друга в полумраке комнаты — два раненых зверя, уставшие от борьбы друг с другом. —Он бил тебя? — вдруг спросил Джейк, озвучивая самый страшный вопрос, который крутился у него в голове. Сонхун покачал головой. —Нет. Никогда. Он... более изощрённый. Он унижает. Игнорирует. Ставит условия. Любовь — это награда за хорошее поведение в его мире. А я... я никогда не был достаточно хорош. Джейк медленно, давая тому возможность отстраниться, положил руку ему на затылок, сжатый в тугой узел мышц. —Для меня ты более чем достаточен. Таким, какой ты есть. Со всеми твоими швами и синяками на душе. Их поцелуй был медленным, исцеляющим. Они разделись не в порыве страсти, а с какой-то обрядовой торжественностью, словно смывая с кожи весь этот тяжёлый день. Джейк целовал каждый сантиметр его кожи, каждую невидимую рану, оставленную прошлым, как бы заново знакомясь с его телом, с его болью, принимая её как часть него. Он не стремился к кульминации, растягивая процесс, заставляя Сонхуна полностью отдаться ощущениям здесь и сейчас, забыть обо всём. И когда тот наконец закричал, в его голосе была не просто страсть, а освобождение. А потом он плакал, прижавшись лицом к его шее, сбрасывая с себя многолетнее бремя, а Джейк просто держал его, качая, как ребёнка, и шепча на ухо какие-то бессвязные слова утешения. Они не решали всех проблем за одну ночь. Но они сделали следующий шаг. От страстного увлечения к чему-то более глубокому, тёмному, сложному и настоящему. К настоящей близости, которая рождается не в постели, а в готовности принять тьму другого человека и не испугаться её.