Лекарство от одиночества

Тишину утра нарушал лишь стук клавиш и ровное дыхание Сонхуна, спавшего с прямотой и аккуратностью, свойственной ему во всём. Джейк наблюдал за ним, за тем, как первые лучи солнца выхватывали из полумрака идеальный контур его губ, и чувствовал странное сжатие в груди. Не боль, а скорее тяжелое, сладкое предчувствие. Как будто за дверью их комнаты уже стоял кто-то незваный, нарушающий хрупкий мир, который они с таким трудом выстроили. Он попытался отогнать эти мысли, списав их на остаточную нервозность после вчерашнего эмоционального шторма. Встал, налил себе стакан воды, заглянул в холодильник — делать нечего, обычная утренняя рутина. Но ощущение тревоги не уходило, липкое и навязчивое. На вибрировал телефон Сонхуна. Джейк машинально взглянул на экран. Отец. Ледяная волна пробежала по его спине. Он не стал будить Сонхуна, лишь наблюдал, как тот спросонья потянулся к аппарату, голос его был хриплым от сна. — Алло? Пауза. Джейк видел, как по телу Сонхуна пробежала судорога, как его пальцы сжали край простыни. —Да, я понимаю... Спасибо, что предупредил... Нет, всё в порядке. Хорошо. До свидания. Он положил трубку и несколько секунд сидел неподвижно, уставившись в стену. —Всё хорошо? — тихо спросил Джейк, хотя уже знал ответ. Сонхун медленно повернулся к нему. В его глазах не было паники, лишь холодная, отточенная до бритвенной остроты ясность. —Отец будет в городе. У него внеплановая проверка филиала клиники. Он... хочет встретиться со мной завтра. Обедать. Он произнёс это ровным, бесстрастным тоном, каким говорят о погоде. Но Джейк знал его слишком хорошо. За этой маской скрывался ужас. — Скажи нет, — немедленно предложил Джейк. — Скажи, что ты занят. У тебя практика, проекты... — Ты не понимаешь, — Сонхун резко встал и начал одеваться, его движения были резкими, отрывистыми. — Это не просьба. Это приглашение, от которого нельзя отказаться. Если я не приду, он приедет сюда. В общежитие. Или найдет меня в университете. У него всегда есть... вопросы к декану. К преподавателям. Он убедится, что я «в порядке». Он сказал это с такой горькой иронией, что Джейка передернуло. — Что значит «в порядке»? —Что я не трачу время на ерунду, — Сонхун посмотрел прямо на него, и в его взгляде была обречённость. — Что я сосредоточен на учёбе. На будущем. На том, что он для меня предусмотрел. Джейк почувствовал, как по его лицу разливается краска. Он был этой «ерундой». Времяпрепровождением. Ошибкой. — И что ты собираешься делать? —Я встречусь с ним, — Сонхун повернулся к зеркалу, поправляя воротник с маниакальной точностью. — Я буду мил, учтив и абсолютно пуст. Я дам ему увидеть то, что он хочет увидеть. И он уедет. Так всегда и происходит. — «Так всегда и происходит», — с горечью повторил Джейк. — И сколько это будет продолжаться? Всю жизнь? Ты будешь всю жизнь прятаться и надевать маску, когда он соизволит появиться? — А что ты предлагаешь?! — голос Сонхуна внезапно сорвался, в нём прорвалась запрятанная боль. — Пойти и сказать ему? «Знаешь, отец, кстати, я встречаюсь с парнем. Да-да, с тем самым раздолбаем, который торговал шпорами»? Ты представляешь, что будет?! Они стояли друг напротив друга, грудь к груди, дыхание учащённое. Воздух снова сгустился, как перед грозой. — Я представляю, — тихо сказал Джейк. — Но я также представляю, что будет с тобой, если ты и дальше будешь это терпеть. Ты сломаешься. — Я не сломаюсь, — прошептал Сонхун, и это звучало как клятва самому себе. — Я научусь это выносить. Он закончил одеваться и взял сумку. —Мне пора. У меня лекция. Он вышел, не обернувшись. Джейк остался стоять посреди комнаты, слушая, как за ним закрывается дверь. Тяжёлое, сладкое предчувствие сменилось холодной, липкой уверенностью. Буря началась. И просто переждать её укрытыми вдвоём у них не получится. Им придётся в неё войти.