Future

      Это тихая ночь. Все в Эриксоне спят, только тяжёлое дыхание безсознательной Клементины нарушает тишину. Уже второй день девушка не приходит в себя. Руби временно поселилась в их с ЭйДжеем комнате, а самого мальчика переселили к Луису, чтобы он «А»: не мешал Руби, так как он слишком паниковал из-за криков Клем, когда Руби обрабатывала или перевязывала рану, чтобы не восстановилось кровотечение. И «Б»: чтобы мог хоть немного отвлечься от наблюдения за Клем. Мальчик целыми днями смотрел на неё и плакал. Он не верил, что она может умреть. Не верил, что не сможет ходить. Не верил, что сможет простить его.       Девушка была без сознания второй день, а значит, пока она жива, в ходячего она не превратится. А учитывая, что от жара Клементина не переставала плакать, мычать и кричать, если она умрёт, они точно поймут это. Руби мало что могла сделать. Она обрабатывала рану и умудрялась впихнуть в Клем противовоспалительное. Оно не помогало от жара. То ли его действия не хватало, то ли оно просрочилось, то ли оно не правильно растворялось. Руби не знала. Она не получала медицинского образования и не была волшебницей, как считали другие ребята. Она ничего не могла сделать, чтобы Клем стало лучше. После возвращения с корабля Руби почти всегда спала днём, чтобы ночью мочь следить за состоянием Клементины. Днём за ней присматривали мальчики, которых было просто не оторвать от неё.       Временное командование взял на себя Аасим. После возвращения никто не знал, выжил ли кто-то с корабля, поэтому на вышке всё ещё был постоянный дозор. Руби всё время была с больными или спала.       Ожоги Вайолет были не меньшей из проблем. Их обрабатывали холодными мокрыми тканями и какое-то время не давали вставать с постели, опасаясь последствий сотрясения полученного от взрыва. Зрение к одному из глаз вернулось быстро, почти в полной мере, что безумно радовало Вайолет. Однако на этом хорошее закончилось. Девушка не выходила из комнаты не только из-за рекомендаций Руби. Блондинка замкнулась в себе. Она не разговаривала ни о чём, кроме своих ран и состояния других ребят. На все вопросы о том, что было на корабле, о Минни, о её моральном состоянии, она просто говорила: «Не сейчас». Ложилась и закрывала глаза, уходя на боковую.       Омару также не очень повезло. Рана на его ноге загноилась. Хоть её и перевязали в Дельте, после возвращения в школу, когда Руби осматривала рану, она поняла, что жар у Омара не от стресса или холода в лесу. Но к счастью, после прочистки и перевязки раны, а также приёма таблеток, Омару быстро стало лучше. Он продолжал находится в кровати, однако чувствовал себя намного лучше.       ЭйДжей был не в состоянии что-то делать из-за волнения о Клементине. В дозоре почти всегда стоял Вилли. Аасиму всё ещё было страшно отправлять его в лес одного, так как людей в Эриксоне стало намного меньше.       Аасиму почти всегда приходилось брать всё на себя. Он старался освободить больных и других менее пострадавших от работы. Дать им хоть немного времени на восстановление, из-за чего почти всё время проводил в лесу. Взрыв не только привлёк к лесу много ходячих, но и отпугнул всех животных. На охоту уходило значительно больше времени. С отвращением парень замечал: людей стало меньше и теперь одного-двух больших кроликов, других грызунов или птиц хватало, чтобы все немного перебили голод, особенно учитывая, что Клементина за это время ничего не съела, а ЭйДжей отказывался есть, пока она не очнется.       Луис был морально убит. Он винил себя, что не успел ей помочь. Винил себя даже в том, что не выстрелил в Минерву на корабле. Он уже перестал думать о том, что стал убийцей в ту ночь. Он лишь сожалел что не сделал для неё больше. Все понимали его состояние, но группе сейчас было слишком тяжело, поэтому Аасиму удалось уговорить его помогать. Луис больше не шутил, не улыбался и не поддразнивал никого он просто делал то, что ему говорили и временами уходил куда-то где никого не было и плакал.       Лишь несколько раз он решался прийти к Клементине. В такие моменты ребята убеждали ЭйДжея выйти и оставить их. Тогда Луис подходил к её кровати, садился на пол и боялся к ней прикоснуться. Боялся, что она не хотела бы его видеть, боялся сделать больно, боялся что сделает ещё хуже. Но в конце концов он брал её ладонь. Она была горячей. Хоть девушка и потеряла много крови и все думали, что она будет холодной, как другие люди перед смертью, но жар был сильнее этого. Создавалась надежда, поэтому Луис брал её ладонь и прикладывал её к своему холодному от слёз лицу.       Клементина не прекращала мычать и плакать, иногда подергивая рукой. Потом он набирался смелости и поднимался выше. Аккуратно прикладывая лицо к её животу он еле-еле её обнимал. Живот девушки не переставая шевелился, а иногда Клементина начинала звать ЭйДжея или других неизвестных ему людей. После он вставал и садился на край кровати. Он снова не осмеливался прикасаться к ней.       На кровати она казалась такой маленькой. Пусть эта кровать и была расчитана на детей более младшего возраста, низкая и худая девушка не занимала её и на половину. Раньше одного её присутствия хватало, чтобы заполнить собой всё пространство. Она здесь. Она рядом. Она знает что делать. Сейчас же комната была заполнена беспокойством и болью.       В последний раз, когда приходил Луис не сдержался. Девушка резко закричала, когда он уже пытался уходить. И Луис не выдержал. Он вернулся и заглушил её крик поцелуем. Девушка замолчала. Она отвлеклась от своего кошмара. Конечно её губы не зашевелились ему в ответ, но она молчала. Не мычала, не кричала, даже перестала плакать — не издавала не звука. После осознания этого парень поцеловал её ещё пару раз и отстранился. Девушка продолжала молчать ещё пару минут и Луис испугался, что мог сделать хуже. В комнату вошла Руби, чтобы перевязать ногу ещё раз и лечь спать. Не услышав всхлипов, Руби подошла проверить температуру. Жар всё ещё был и девушка всё также дышала. — Ничего не изменилось, — отчаянно сказала Руби.       Однако Луиса это успокоило, и он спокойно пошёл в свою комнату пытаться уложить спать ЭйДжея.       Руби взяла новые бинты в ящике и села рядом с Клементиной. На бинтах в этот раз почти не было крови. — Это хорошо, рана затягивается, — рыженькая понемногу, слой за слоем начала снимать повязки, однако засохшая кровь припятствовала этому. Ткань прилипала к ноге, поэтому Руби отмачивала раны, однако от любого приксновения к ноге Клем начинала дёргаться.       Пусть и прошло совсем немного времени, но рана действительно быстро затягивалась. Руби была поражена здоровьем Клементины, ведь ранение Омара было куда менее серьёзным. Пуля прошла навылет не задев ни артерию, ни кость. Лучше исхода и представить нельзя, но она даже и не думала срастаться.       Аккуратно обработав рану обезораживающей жидкостью по уже засохщей корке, Руби перевязала ногу свежими бинтами, насухую всунула ей в горло маленькую таблетку и отошла к кровати Элвина. Просидев так пару минут, Руби легла спать, пока Клем немного успокоилась. Рыжеволосая уже вторую ночь спала в этой комнате и в прошлый раз это был ужас. Руби очень боялась за жизнь Клементины. Все надеялись, что она её вылечит. И она делала всё, что знала, всё, что могла. Она просыпалсь от каждого вскрика или движения Клементины. Она видела как метиске плохо, и больше ничего не могла сделать, кроме как поменять повязки и полотенца на более холодные или обтереть её горячее тело.       Проспав несколько часов, Руби проснулась, но уже не от криков Клементины. Она обеспокоенно подошла к кровате, девушка, спокойно дыша, посапывала. Руби с надеждой прикоснулась ко лбу девушки. Он всё ещё был горячее нормы, но уже значительно лучше.       К сожалению, на следующий день жар вернулся с новой силой, но теперь уже Клем не издавала ни звука. Её лицо было влажное от пота и холодной тряпки, но она молчала, пока не пришла в сознание.       В этот момент в комнате сидел лишь ЭйДжей. После того, как Аасим сказал, что Клем не станет ходячей, мальчик множество раз представлял момент её пробуждения. Как она откроет глаза и с улыбкой назовёт его растяпой. Как он крепко обнимет её, как всё будет хорошо. А после он вспоминал, что не послушался её. Что не убил её. Он видел в каком ужасе были все ребята, узнав об отсутствии ноги. А если Клем разозлится на него?       Но Клементина лишь слегка приоткрыла глаза. ЭйДжей этого даже не заметил. Девушка лежала несколько минут, пытаясь понять, что произошло. Её взгляд был замылен, а всё тело ломило от жара, но это не было сейчас так важно — она поняла что произошло. В её голове проносился уроган мыслей.       Она жива — это должно быть хорошо. Но что теперь делать?       Она без ноги. Она бесполезна.       Как теперь жить? Она ничего не может сделать. Из глаз текут слёзы. Она снова их закрывает. Клементина начала придумывать, что она может сделать, не вставая с кровати. Она могла бы придумывать планы по необходимости. Она всё ещё опытнее остальных в выживании. Она могла бы разделывать мясо или резть овощи для еды, если их принесут к ней. Она по-прежнему должна многому научить Элвина. Придумав ещё несколько дел, которые она могла бы делать в таком состоянии, Клементина начала думать, смогла бы она ходить, опираясь на какую-нибудь удобную палку или может две. Все эти размышления помогли ей слегка успокоиться. Страх и паника слегка отступили, поэтому она вновь начала ощущать всю ту боль, что распространялась по её телу от места, где была перерублена нога. Ей всё же надо на что-то отвлечься.       Девушка вспомнила об ЭйДжее. Подумала о том, как он себя чувствует, о том, как, наверное, переживает и волнуется. Боль не уходила. Она вновь открыла глаза и попыталась проморгаться, замечая клюющего носом ЭйДжея. Но тут нога заныла ещё сильнее и, невытерпев этого, Клем попыталась заговорить. — ЭйДжей, позови Руби — еле как с хриплым и сухим горлом произнесла Клем. Мальчишка тут же очнулся, ничего не сказав, выбежал из комнаты.       Клем вздохнула и даже смогла смахнуть слёзы с щёк. Руби быстро вошла в комнату, предварительно послав ЭйДжея за водой. — Привет, как ты? — Я… больно и жарко, — только и смогла прохрипеть девушка, пока от каждого слова боль в горле становилась всё заметнее. — Да, у тебя жар, — ответила рыжая, в привычном режиме проверяя температуру пациентки. — Таблетки кажется вообще не работали. Ничего, сейчас ЭйДжей принесёт воды, и ты сможешь нормально выпить таблеток. У нас есть ещё немного обезбаливающих, так что скоро должно стать легче. С… раной всё не так плохо как могло бы быть. У тебя довольно выносливое тело.       Метиска пыталась произнести что-то ещё, но горло слишком болело от того, что пересохло. От сухих лекарств и криков.       ЭйДжей наконец забегает в комнату с кувшином и ждёт следующих указаний, даже не взглянув на опекуншу. — Малыш, можешь попросить Аасима разогреть и принести еды, — мальчик тут же кивнул и убежал за дверь.       Руби придержала Клем, чтобы та могла подняться и, налив воды в стакан, помогла сделать пару глотков, чтобы хоть немного смочить горло.       После воды Клем стало чуть лучше, но находится в таком положении с температурой было слишком тяжело и, не удержавшись, девушка рухнула обратно. Рыженькая положила дополнительных подушек, чтобы девушка приняла более сидячее положение. Она дала ей несколько разных таблеток и снова велела запить. — Пожалуйста, Клем, пока ты в сознании надо попробовать сбить жар: больше пить и поесть, чтобы были силы. — Клементина лишь кивнула и промычала что-то, соглашаясь с врачевательницей. — Скажи если станет лучше или хуже, — Руби аккуратно осмотрела ногу и рану на груди. Всё было в порядке.       Клем продолжала пить воду. Тут вошёл Аасим и Эйджей. — Я немного размял рагу, может так лучше. Клем, ты как? — Жива, — Клементина попыталась выдавить улыбку, но она предположила, что вышло так себе. — Ей всё ещё плохо, дайте отдохнуть, — тут же встряла Руби. — Понял, — сказал Ассим и вышел, выводя ЭйДжея. — Давай, как только лекарство подействует ты захочешь спать, — объясняла рыжая. — Нужно поесть до этого, — и Клем послушно начала пытаться вместить в себя хоть немного еды. Ей вновь пришла идея отвлечься от плохого самочувствия на мысли о чём-то более важном, по её мнению. — Остальные в порядке? — Ну Луис сказал, что Тена схватили ходячие. Омар пока не может ходить, рана никак не срастается. У меня вроде бы получилось остановить гноение и у него нет температуры, но рана не заживает. — Её надо зашить… с двух сторон. Так она начнет заживать. — Я не умею… Всем удавалось избегать серьёзных ран или они были такими серьёзными, что мы ничего не могли сделать. Клем подняла руку. Она тряслась. — Может когда таблетки подействуют станет лучше, я смогу зашить, но не уверена, что так будет лучше, чем если ты аккуратно попробуешь сама. — Да, наверное, лучше я сама попробую. Я должна справиться, — сказала Руби. Она должна попробовать, чтобы не дать Клементине заниматься чем-либо в первое же пробуждение. — А как Вайолет? — спросила Клементина. — Не плохо. Зрение частично вернулось. Ожоги скоро затянутся. Боюсь, её переживания делают ей хуже, чем её раны. Она почти ни с кем не разговаривает. — Ясно… Рейдеры не возвращались? Вам следует следить за лесом и укрепить ворота. — Мы так и сделали, — пояснила Руби, давая понять, что они не настолько беспомощны, как она считает. — А как остальные? — спросила златоглазка, отводя глаза. — Ты про Луиса? — игриво улыбнувшись спросила Руби, вызвав на и без того красном от жара лице смущение. — Я беспокоюсь о нем. Он не хотел оставлять нас, но ходячих было слишком много и нам пришлось разделится, несмотря на то, что моя нога была повреждена. — Он бросил тебя с укусом и не забрал ЭйДжея? — эта информация вызвала у рыжеволосой шок. — Нет, меня ранили до укуса. Его уже не было, когда это случилось. На самом деле Минерва сошла с ума. Думаю, в том числе из-за этого Ви так плохо. — Принести тебе ещё еды? Будет лучше, если ты хоть немного восстановишь силы. Ты почти три дня ничего не ела. Я могу попросить зайти ЭйДжея или Луиса. — Думаю, я слишком устала и не смогу помочь им. Я бы действительно ещё поела и так спать хочу, — Руби лишь грустно кивнула и, выйдя из комнаты, встретила ЭйДжея около двери. — Ей всё ещё плохо, малыш, — ласково начала девушка. — Она наконец смогла принять таблетки, так что жар скоро спадёт и ей станет лучше. Поможешь поломать мясо в рагу? — также подробно, как и Клементина ранее объяснила Руби, не оставив места вопросам. — Конечно, — грустно вздохнул мальчик, остерегаясь того, что Клем просто не хочет с ним больше разговаривать.       Но тут они заметили Луиса возвращающегося с охоты с довольно большой добычей. Отнеся туши к месту хранения, он заметил, что оба человека, которые должны были присматривать за Клементиной, находились во дворе. — Что случилось? Она в порядке? — засуетился парень. — Да, она очнулась, но жар не спал, так что ей нужно поесть и постараться уснуть.       Заметив, что еда для неё готова, он взял тарелку. — Ты ведь уже осмотрела её? Обещаю, я только отнесу еду и прослежу, чтобы она уснула, — Руби помнила просьбу Клем отложить их встречу, однако считала, что она пойдёт им обоим на пользу. Поэтому Руби просто кивнула протягивая Луису ещё и чай.       Парень медленно заходит в комнату и видит Клементину. С открытыми глазами, с красным и влажным лицом, с уставшим выражением лица. Он заходит в комнату и, ставя слишком горячий чай на стол передает ей тарелку с порцией измельченного рагу. — Привет, — довольно грустно сказал Луис. — Привет, — голос девушки так и не восстановился после ночных криков и звучал довольно паршиво. — Я обещал Руби, что проконтролирую, чтобы ты поскорее заснула. И всё же прости, что я тогда ушёл. Не знаю, смог бы я чем-то помочь, но хотел бы быть рядом, — сразу высказал всё, что сдерживал в себе последние несколько дней, Луис. — Так и знала, что услышу нечто подобное… Я точно никого, кроме Минервы, не виню в произошедшем и я благодарна ЭйДжею, но… с чем-то подобным не легко смирится. Я мало что смогу сделать в ближайшее время и мне нужна будет помощь, — её лицо стало до невозможного грустным, но ей удалось сдержать слезы. — Я всегда всё делала сама, не могу поверить, что теперь не смогу. И мне тяжело в том числе из-за того, о чем ты думаешь. Пожалуйста, не надо. Просто оставь это в прошлом и пошути уже наконец, — у Луиса на лица появилась нежная улыбка. — Да уж-ки, это самая странная утешительная речь, которую я слышал. Кажется твои петли пора смазать. Ты скрипишь почти как дверь на чердак. — Здесь есть чердак? — во время слов Луиса у Клем появилась небольшая улыбка. — Оооо, ты знаешь лишь небольшую часть школы, — продолжал интриговать парень. — Пусть мы и перекрыли некоторые части, но всегда можем расширить пространство, если это нужно. На чердаке сейчас что-то типа склада детских вещей от предыдущих жильцов так сказать. — Хм, как думаешь там можно найти что-то, что ещё можно использовать? — Ну уж нет. Сейчас ты не будешь об этом думать. Я обещал проследить, чтобы ты не сходила с намеченного плана. Ешь и спи, у меня ещё куча дел, — сказал Луис и наигранным возмущением.