Future

Утреннее солнце только начинало прогревать стены школы-общины. Вайолет проснулась раньше обычного и вышла во двор, где уже суетились несколько подростков, готовя завтрак. — Доброе утро, монокуляр — гордясь своим остроумным прозвищем поприветствовала Кэти. — Доброе мисс гламур — не отставала Ви, так и не поняв что происходит. — тебе что-то нужно? — Нет, с чего ты взяла? — Действительно, с чего же... Ладно, пойду на завтрак — накидывая на плечи старую рваную куртку, сказала Ви и вышла во двор. Утренний воздух был прохладным и бодрящим. После отъезда старших в школе словно стало просторнее, свободнее. Вайолет шагала по двору, накинув на плечи старую рваную куртку, и старалась не думать о том, что произошло утром. Вайолет заняла своё место у дальнего стола, стараясь держаться в стороне от основной группы. Она размазывала странное подобие каши, когда почувствовала на себе пристальный взгляд. Кэти появилась словно из ниоткуда, с привычной улыбкой на лице и тарелкой в руках. Не спрашивая разрешения, она плюхнулась на скамейку напротив Вайолет. — Знаешь, Ви, я тут подумала… — начала она, раскладывая на столе свои нехитрые припасы. — О чём? — Вайолет старалась говорить равнодушно, но внутри уже закипала раздражение. — О том, как здорово, что взрослые наконец уехали! Теперь мы можем делать всё, что захотим! Я устала строить из себя пай девочку — Кэти понизила голос до заговорщического шёпота. — А ты пыталась? — Вайолет закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Кэти была невыносимой, но в её настойчивости и оптимизме было что-то заразительное. — Слушай, а что если нам забраться на крышу? Отсюда наверняка видно на километры вокруг! — не унималась она, подперев подбородок ладонью. — А ещё можно попробовать исследовать что-то дальше ближайших лесов. Вайолет вяло помешивала кашу, стараясь не показывать, насколько её раздражают эти бесконечные предложения. Она прекрасно понимала, что Кэти зачем-то пытается сблизиться, однако теперь это порядком раздражает. — А вдруг там целый город! — её голос звенел от возбуждения. — Представляешь, заброшенные магазины, склады, может, даже больница сохранилась. Там точно должны быть медикаменты! Вайолет медленно отложила ложку, внимательно глядя на подругу. — А ещё мы могли бы… — начала было Кэти, но Ви её резко перебила. — Слушай, Кэти, у меня нет настроения слушать твои безумные идеи! — Вайолет резко отодвинула тарелку. — Хватит уже про этот выдуманный город! Мы не знаем, что там, и знать не хотим. — Но Ви… — попыталась возразить Кэти. — Хватит Кэти, у нас ещё много дел. Кэти на мгновение замолчала, но её энтузиазм был настолько сильным, что она быстро собралась с мыслями. — Но ведь… — снова начала она. — Замолчи! — рявкнула Ви. — Я не хочу это обсуждать. Совсем. Отстань от меня с этими глупостями. Вайлет раздражённо ушла куда-то в сторону. Всё время, проведённое в школе, Микаэлла держалась особняком. Хотя Клементина и поспешила предложить ей остаться, их разговор вышел далеко не таким тёплым и душевным, как хотелось бы. — Мик, вы можете остаться… насовсем, — добавила она после неловкой паузы, словно эти слова дались ей с трудом. — Хорошо, поняла. Спасибо, — тихо ответила Мика, опустив глаза. Клементина чувствовала себя неловко в обществе брюнетки. В глубине души она всё ещё сомневалась в правдивости её истории, и это терзало её совесть. Недоверие жгло изнутри, делая разговор ещё более тягостным. — Прости, что не поверила сразу. Наверное, уже поздно, но… будьте как дома, — выдавила она наконец. Однако эти слова не дали Мике того покоя и ощущения стабильности, которое должен дарить дом. Даже после полного выздоровления местные жители старались не привлекать её к серьёзной работе, словно опасаясь доверить ей что-то важное. Она продолжала держаться в стороне, избегая мест, где собирались остальные, и общалась только во время редких поручений. В этот день Мика, как обычно, сидела в укромном уголке, подальше от всех. И был лишь один человек, не знавший не её истории, ни смущения. Люсиль как обычно светящаяся словно солнце подбежала к ней. — Привет, красотка! Ты, наверное, единственная, с кем я ещё не успела познакомиться! — её голос звенел от энтузиазма, но ответа не последовало. — Ну ладно тебе, не дуйся! Давай, ты же наверняка уже освоилась. Расскажи что-нибудь интересное новенькой! — Я ничего об этом месте не знаю. Можно сказать, такая же новенькая, как и ты, — глухо отозвалась Мика. — Тогда пойдём что-нибудь поищем! Я отпросилась у Клемочки. Она сказала, что если с грядками всё в порядке, то мы можем прогуляться до реки. Не далеко — только до берега. Дальше, ребята сказали, иногда встречаются ходячие, а я совсем не боец. Не могу их убивать А ты умеешь защищаться? Я ведь о тебе совсем ничего не знаю. В её словах звучала искренняя заинтересованность, и Мика впервые за долгое время почувствовала, как напряжение в груди немного ослабло. — Я немного умею обращаться с оружием, — тихо произнесла Мика, поднимаясь и направляясь во двор. — Давно не практиковалась, но если придётся — смогу отбиться от нескольких ходячих. — Да-а-а… Наверное, это неплохо, — задумчиво протянула Люсиль, догоняя её. — Но я не могу так. Они ведь живы. Хоть и называются мертвецами. Представь, у них есть имена, родственники, мечты. А мы... просто изничтожаем их Думаю их просто никто не понимает. Тебе так не кажется? — продолжала девушка, догоняя. Мика остановилась, внимательно посмотрев на собеседницу: — Нет, я так не думаю. И знаешь… — голос Мики звучал твёрдо, — не советую поднимать эту тему при других, если не хочешь проблем. Люсиль тяжело вздохнула, её взгляд устремился куда-то вдаль, словно она пыталась разглядеть что-то за пределами реальности. — О спасибо, милая. Не многие могут думать, как я. я это понимаю. — девушка раздосадованно погрузилась в свои мысли. — Тогда нам тем более нужно прогуляться! Уверена у нас найдутся общие темы. Блондинка помолчала, ожидая ответа, но, не получив его, продолжила свои уговоры: — К тому же лес… он такой удивительный! — её глаза загорелись лихорадочным блеском. — Я нечасто покидала стены общины, но даже отсюда слышу, как там кипит жизнь. Могу поклясться, что слышала что-то слева от входа… возможно, кто-то попал в ловушку. Давай сходим проверим? — Люсиль улыбнулась, её голос звучал почти игриво. — Ты уже выходила сегодня? — в голосе Мики проскользнуло искреннее удивление. — Ох ну... я слышала через стены глупышка! Если бы уже была там, то сама бы проверила. Ну давай же сходим! — Извини.. — Люсиль! — помогла блондинка. — Сходи сама. У меня оставалист ещё дела, тх нужно доделать. , — старшая девушка стремительно подошла к подруге и, не давая ей опомниться, потянула за собой внутрь здания. Люсиль осталась одна, глядя вслед удаляющимся фигурам. Ветер играл её светлыми волосами, а глаза сверкали. В тесной комнатке общежития, в которой девочки проводили большую часть времени. Мика стояла у разбитого окна, её взгляд был устремлён в густую чащу леса. Полумрак комнаты лишь усиливал ощущение тревоги, а сквозь щели в рамах доносился отдалённый шум — напоминание о том, что мир за стенами общины всё ещё опасен. — Как думаешь, Лиз… — голос Мики звучал привычно тихо, почти шёпотом, — не пора ли нам рассказать им про фургон? Они не спрашивают об этом. Почему? Тринадцатилетняя Лизи, устроившаяся на старом матрасе, лишь пожала плечами: — Я не знаю… — ответила она, не отрывая взгляда от своих заштопанных ботинок. Мика медленно повернулась к подруге, её черты лица выражали мягкую задумчивость, свойственную её натуре. — Мы ведь останемся здесь, правда? — продолжила она, и в её голосе проскользнула едва заметная надежда. — Думаю, это действительно лучший из возможных вариантов. — Будет так, как ты решишь, — просто ответила Лизи, поднимая глаза на старшую подругу. — Если мы останемся, то поделиться припасами было бы логично, — Мика говорила медленно, словно взвешивая каждое слово. — Они, наверное, уже окончательно решили, что мы останемся. Так почему же не спрашивают про фургон? Лизи на мгновение задумалась, её детское лицо выражало искреннее беспокойство. — Я не знаю, Мик… — повторила она. — Может, просто не доверяют? Или мы им всё ещё не нравимся? Мика вздохнула, её взгляд снова устремился к окну. Мика подошла к старому столу, покрытому слоем пыли, и осторожно присела на краешек. Её тонкие пальцы нервно теребили край рукава. — Может, стоит самой начать разговор? — наконец произнесла она, не поднимая глаз. — Мы не можем вечно молчать. — Почему нет? Раз мы решили остаться здесь, то и припасы лишними не будут. Тем более мы же обещали поделиться. В её голосе звучала детская непосредственность, смешанная с практицизмом, который так не соответствовал её возрасту. Мика глубоко вздохнула, её взгляд снова устремился к окну, где солнечные лучи метались между деревьев. — Тогда решено, — наконец произнесла она с несвойственной ей решимостью. — Я поговорю с Клем. В её словах звучала надежда, смешанная с тревогой. Лизи молча кивнула, наблюдая за подругой, и в её глазах читалось беспокойство за исход предстоящего разговора. Мика поднялась со стола, её движения были неторопливыми, словно она взвешивала каждое решение. В полутёмной библиотеке царила особая атмосфера — запах старых книг и пыли смешивался с едва уловимым ароматом воска от свечей расставленных там повсюду. Клем, как обычно, сидела на винтажном диване, погружённая в изучение пожелтевших страниц. Её тёмные волосы небрежно падали на плечи, а сосредоточенный взгляд скользил по строчкам. Мика, словно призрак, скользнула в комнату, стараясь не издавать ни звука, не решаясь начать разговор. Её шаги были почти бесшумными, но Клем всё же услышала — её тренированный слух не подвёл. — Э-э-э… Клем… — голос Мики дрогнул, выдавая её волнение. — Ох, чёрт, ты меня напугала! — сказала Клем пытаясь скрыть то, насколько неловко ей с ней разговаривать. — Ты чего-то хотела? Мика сделала ещё шаг вперёд, но её неуверенность была почти осязаемой. Она теребила край своей рубашки, не решаясь поднять глаза. — Э-э-э, да… Ты говорила, что мы можем остаться здесь навсегда… — начала она, запинаясь на каждом слове. Клем напряглась, её пальцы машинально начали перебирать корешки книг, словно ища в них поддержку. — С этим какие-то проблемы? — в её голосе проскользнула тревога, которую она тщетно пыталась скрыть за показной занятостью. — Н-нет, совсем нет… Просто… когда мы только приехали сюда, мы говорили о том, что оставили в лесу машину… В ней есть припасы, — Мика говорила так тихо, что Клем машинально пришлось наклониться, чтобы расслышать. — Так ты об этом? — Клем, наконец, улыбнулась, и её напряжение заметно спало. Она откинулась на спинку стула, впервые за весь разговор посмотрев Мике прямо в глаза. Неуверенность Мики и тема разговора застали её врасплох. Она не могла не задуматься о том, насколько хрупким было доверие между ними. Что, если их недоверие и молчание действительно заставят девушек уйти? Мысли вихрем проносились в её голове. Лес и весь штат сейчас были опаснее, чем когда-либо. Каждая тропа могла привести к встрече с враждебной общиной, а то и с теми, кто работал на Спасителей. Одна такая встреча могла стоить им жизни, и Клем прекрасно это понимала. Она представила, как Мика и Лизи бредут через лес, не подозревая об угрозах, подстерегающих на каждом шагу. Как они могут попасть в ловушку или столкнуться с бандой мародёров. И тогда чувство вины обрушится на неё тяжёлым грузом. Клем с трудом подавила желание схватить Мику за плечи и умолять её остаться. Нельзя было показывать свою слабость, нельзя было выдать, насколько сильно она боится потерять их из-за своего завышенного чувства ответственности. Теперь же узнав больше о теме волнующей собеседницу она расслабилась. Не все в школе знают, но для себя Клем решила, что фантазии о припасах не станут причиной конфликтов с Микой. — Не волнуйся, если это неправда. Всё в порядке. Мы приняли вас не из-за этого. — О чём ты? Фургон действительно существует, — Мика слегка покраснела, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Машина повреждена, но Лизи… она собирала тогда вещи в него. Она сказала, что вещи могут быть полезны. Там есть что-то из медикаментов и оружие. Это открытие поразило Клем до глубины души. Она честно признавалась себе, что считала рассказ о волшебном фургоне с сокровищами не более чем уловкой, отчаянной попыткой завоевать доверие общины, пока Мика восстанавливается после ранения. — О, прости… Я действительно плохо думала о вас, — Клем быстро опомнилась и начала рыться в карманах в поисках карты. — Карта осталась в кабинете. Пойдём, покажешь примерное место на ней. Девушки направились к лестнице, ведущей на второй этаж. Лестница, как и прежде, уходила вверх, но теперь холл выглядел совсем иначе. Старые палантины больше не свисали с балконов, пятна на перилах и ступенях стали менее заметными, оскорбительные надписи с картин были тщательно стёрты, а старая мебель нашла своё достойное место. Ребята не мало трудились, чтобы сделать это место хоть немногим лучше, чем было после нападения. Кабинет бывшего директора также значительно изменился с тех времён. Здесь по-прежнему стоял надёжный стол, удобное кресло, комоды с вещами, повсюду лежали бумаги, блокноты и книги. Но теперь здесь не было ничего, что напоминало бы о Марлоне и Рози. Собаку решили переместить на первый этаж для удобства. Теперь это было место, где члены общины могли спокойно обсуждать важные дела и строить планы на будущее. По пути они встретили Люсиль, которая напросилась пойти с ними. — Подожди минутку, я поищу. Карта должна быть где-то здесь, — Клем начала перебирать бумаги на столе. — Всё в порядке, — тихо ответила Мика, её голос дрожал. — Так ты говоришь, что там есть оружие… Но откуда? Мика с трудом сглотнула, её пальцы нервно сжали ткань рубашки. Блондинка пристально наблюдала за этим и была необычно серьёзна. — После Ричмонда мы жили на военной базе. Там всё это и было. Лизи собрала это и мы уехали. Эйден преследовал нас… Я… должна сказать… Там, рядом с машиной… я… убила его, — слова давались ей с огромным трудом, слёзы навернулись на глаза. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим всхлипыванием Мики. Клем уже жалела, что начала этот разговор, но понимала, что это было необходимо. Она не могла найти подходящих слов. Они и не были необходимы, по мнению Люсиль. Она усадила подругу на диван и села рядом, приобнимая ту за плечи. — Я знаю, что должна была рассказать раньше, но… я просто не могла заставить себя думать об этом, — её голос дрожал, слёзы текли по щекам, оставляя влажные дорожки на бледной коже. — Твоё… первое убийство? — голос Клем дрогнул, выдавая её волнение. — Нет… мне приходилось и раньше… Просто… я скучаю по нему, — эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Клем была ошарашена. Все истории, которые она слышала раньше, говорили о том, что Эйден преследовал их, что они бежали от него. Лизи упоминала, что её брат изменился, стал другим. И теперь Мика признавалась, что скучает по такому человеку? — Не переживай, всё наладится, и ты забудешь его, — попыталась поддержать блондинка, но слова звучали неубедительно даже для неё самой. — Я... просто не понимаю почему... Под конец нашей совместной жизни он сошёл с ума и был невероятно жестоким, но я просто не могу злиться на него. Я зря это сделала, — рыдания становились всё громче, сотрясая хрупкие плечи девушки. — Я не понимаю. Ты тогда в чём-то ошиблась? Мика закрыла глаза, пытаясь прогнать образы прошлого, но они, словно наваждение, вновь и вновь возникали перед её внутренним взором. — Я… я не знаю. Я люблю его. Он… он любил меня, защищал. Я люблю его… по-настоящему люблю. Думала, что смогу измениться для его, что смогу сделать нас лучше. Но он… он только становился хуже с каждым днём, — её голос надломился. Девушка в отчаянье продолжала мысленно убеждать себя в том, что сделала всё правильно. Клем сидела неподвижно, не в силах понять, как можно продолжать так о нём думать, а Люсиль поглаживала новую подругу по плечу. — Он был жесток… так жесток. Бил меня, унижал, заставлял чувствовать себя ничтожеством. Но я всё равно любила его. Глупая, наивная девочка, которая верила, что любовь способна исцелить любые раны, — её шёпот был полон боли и отчаяния. Она вспомнила тот день — последний день их совместной жизни. День, который навсегда изменил всё. День, когда она взяла в руки оружие, чтобы защитить себя. День, когда всё закончилось. Мика была на грани своих сил. В ту ночь она впервые не смогла сдержать крики, чем ещё больше разъярила Эйдена. Она делала всё возможное, чтобы ему угодить, чтобы быть достойной его любви, но в какой-то момент это стало невыносимым. — Я не хотела этого… правда не хотела. Но он оставил мне только один выход, — её слова звучали как молитва, как попытка найти прощение в собственном сердце. Мика прижала ладони к лицу, пытаясь заглушить голоса прошлого, но они становились только громче. Никто из присутствующих не осмеливался что-либо сказать. — Тебе не нужно туда идти. Просто покажи на карте. Уверена ребята найдут это место сами. Всё пройдёт хорошо. Не беспокайся. — перевела разговор на прошлую тему Клем от расстеренности. — Спасибо, — сквозь слёзы улыбнулась Мика, пытаясь найти в себе силы двигаться дальше. — Я пойду! Я вспомню то место, если окажусь рядом. И с братом проблем не будет. — Не стоит, Лиз, — вмешалась Люсиль. — Он ведь... — Всё в порядке! Я… не так эмоционально отношусь к этому, — девочка старалась говорить уверенно, хотя её голос предательски дрогнул. — Вам понадобится человек, который знает то место. Я справлюсь. Девушки переглянулись, охваченные сомнениями. Взять с собой ребёнка, заставить её вновь встретиться с телом собственного брата — это казалось немыслимой жестокостью. Но без Лизи поиски могли затянуться на долгие часы, а то и дни. В конце концов, было решено отложить обсуждение до вечера, когда вернутся те, кто сейчас находился в лесу. Тем временем на стене, как обычно, сидела Вайолет. Её взгляд был устремлён вдаль, но мысли крутились вокруг утренних событий и болей прошлого. День тянулся медленно, словно издеваясь над ней своей пустотой и бессмысленностью. После того как привычный мир рухнул, жизнь Вайолет превратилась в бесконечную череду унылых дней, наполненных отчаянием. Люди умирали. В бешеном количестве умирали. Старшие всё чаше оказывались укушенными, еды катастрофически не хватало и всем окружающим было всё равно на семилетних детей. За то недолгое время, что Вай провела в интернате она смогла подружиться с немногими. Блезняшки были единственными, кто отнёсся к ней дружелюбно и сейчас только девочки и изредка их друзья были её союзниками. Дни текли монотонно, словно капли дождя по стеклу. Вай не так часто выходила из своей комнаты. Её соседка давно ушла и теперь это место стало только её убежищем. Выходила оттуда девушка крайне редко. Только в случае если заканчивался запас книг или когда в школе появлялась еда. Продовольственный вопрос становился всё острее. В первые дни апокалипсиса школа оказалась не готова к такому наплыву голодных ртов при катастрофической нехватке тех, кто мог бы добывать еду. Голод терзал всех без разбора, и большинство учеников не находили ничего лучше, чем постоянно донимать старших из-за скудных порций. Но Вайолет держалась в стороне от этих ссор, намеренно избегая любых контактов с окружающими. Такая замкнутость девушки была опасна, поэтому после пожара никто не позволил ей отсиживаться. Девушке пришлось работать и взаимодействовать с другими обитателями. И как ни странно, самым естественным выходом для неё стало общение с близняшками. Первые дни давались с огромным трудом. Вайолет продолжала закрываться в себе, хотя и поддерживала видимость общения с друзьями. Смерть окружала их со всех сторон, но, как и в детстве, гибель близких людей словно не задевала её души. Её жизнь шла своим чередом, будто ничего не менялось. Только изредка она позволяла себе погружаться в себя. Лишь тогда она понимает насколько она другая. Холодный ветер трепал её светлые волосы, пока она сидкла на старой стене в дали от остальных.Во дворе собрались почти все выжившие — кто-то сидел на корточках, кто-то стоял, склонив голову. Их слёзы и всхлипы эхом отражались от стен здания, создавая почти осязаемую атмосферу горя. Они оплакивали очередного друга — молодого парня, который всего несколько дней назад смеялся и шутил с ними. Его тело уже давно превратилось в безмолвный груз, который пришлось похоронить за пределами безопасной зоны. Но его душа всё ещё жила в сердцах тех, кто остался. Вайолет чувствовала себя чужой среди этого моря скорби. Её глаза оставались сухими, сердце билось ровно, словно механизм без эмоций. Она смотрела на свои руки — тонкие, бледные, покрытые сетью мелких царапин. Каждая из них хранила память о тех редких моментах, когда отчаяние всё же прорывалось сквозь её ледяную броню. «Может, я просто сломалась?» — эта мысль крутилась в голове, становясь всё громче с каждой минутой. Она наблюдала за тем, как другие выражают свою боль, как они держатся друг за друга, и чувствовала себя инопланетянкой, попавшей в чужой мир. С каждым днём осознание своей «инаковости» становилось всё тяжелее. Она смотрела на свои израненные руки и видела в них доказательство того, что внутри неё что-то есть — что-то, что заставляет её причинять себе боль, когда мир становится слишком громким, слишком реальным. «Может, мир стал бы лучше, если бы меня не было?» — эта мысль посещала её всё чаще. Она отгоняла её, но та возвращалась, словно назойливая муха. Вайолет знала, что другие ребята заботятся о ней, что они считают её частью общины, но сама она не могла поверить в свою значимость. В такие моменты она позволяла себе погрузиться в эти мрачные размышления, зная, что утром снова встанет и будет делать вид, что всё в порядке. Потому что это было правилом выживания — не показывать слабость. Но внутри неё по-прежнему жила пустота, которая становилась всё глубже с каждым днём. Мир за окном – серая каша из гниющих тел и обломков цивилизации, но в голове у Вайолет все еще темнее. Зомби, смерть, разруха – все это лишь фон для ее личной трагедии, для ощущения собственной никчемности, которое преследует ее с тех пор, как она себя помнит. Община в школе для трудных подростков – это, конечно, защита от ходячих мертвецов, но не от самой себя. Однако даже в самые тёмные моменты, когда она сидела на полу своей комнаты, обхватив колени руками, она замечала что-то странное. Когда близняшки были рядом, когда они смеялись или играли, её сердце начинало биться чуть быстрее. Когда они нуждались в помощи, она находила в себе силы действовать, даже если эмоции всё ещё оставались где-то далеко. Вайолет сидела на покосившейся стене, отрешённо глядя на горизонт. Внезапно её внимание привлекла стройная фигура рыжеволосой девушки, которая, словно призрак, возникла из сумерек. Минерва приближалась с какой-то особенной грацией, присущей только ей. В её походке читалась усталость, но вместе с тем и несгибаемая решимость. Она остановилась рядом с Вайолет, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на вызов. — Ты тут одна. Не против, если составлю компанию? — голос Минервы, обычно звучавший дерзко, сейчас был приглушен усталостью. Вайолет лишь пожала плечами, нехотя отрываясь от своих мыслей, и этого оказалось достаточно. — Как хочешь. — Отлично, значит, я остаюсь, — Минерва обошла ее и села на край стены спиной к скорбящим. — Надоели эти бесконечные слезы. Каждый день кто-то умирает, а Тен только и делает, что рыдает. Больше не могу на это смотреть. Вайолет промолчала, вглядываясь в подругу. В глазах Минервы горел огонь, который редко можно было увидеть в эти мрачные времена. — Не думаю, что в ближайшее время что-то изменится, — тихо произнесла Вайолет, но Минерва лишь покачала головой. — Но мы должны что-то придумать! — неожиданно оживилась рыжеволосая, и в её голосе зазвучала решительность. Вайоет наконец повернулась к собеседнице, впервые за долгое время проявляя искренний интерес к разговору. — Чтобы отвлечь его? — спросила она, внимательно глядя на девушку. — Именно! — рыжеволосая энергично кивнула. — Нужно что-то, что поможет нам справляться с потерями, но при этом не утопать в горе. Вайолет задумчиво посмотрела вдаль, где за стеной виднелись очертания леса — теперь уже не просто леса, а постоянной угрозы. — Может быть, придумать какой-то ритуал? Или песню? Что-то, что поможет почтить память ушедших, но будет успокаивать. Рыжеволосая улыбнулась, и её глаза заблестели. — Займусь этим на досуге, — произнесла она с лёгкой усмешкой. — Уверена у тебя всё получится, — смущённо добавила Ви. — Почему ты так думаешь? — спросила она, не отрывая взгляда от лица собеседницы. — Ну ты талантливая. Когда поёшь всем это очень нравится. Минерва усмехнулась, ее взгляд стал более пронзительным, изучающим. — Всем? А тебе? Тебе нравится? — допытывалась она, не желая прекращать задуманного. Вайолет почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она отвела взгляд, стараясь скрыть замешательство. — Н-нравится, — произнесла она едва слышно, и в её глазах промелькнуло что-то большее, чем просто признание. Ей нравилось слушать, как Минерва поёт, как её голос, словно луч солнца, пробивается сквозь мрак их существования. Это было единственное, что давало ей надежду, что ещё не всё потеряно. На несколько мгновений между ними повисла тишина, наполненная невысказанными чувствами и надеждами на лучшее будущее в этом мрачном мире. Вайолет чувствовала, как её сердце наполняется теплом, а в душе расцветает робкая надежда на что-то большее, чем просто выживание. Вечер постепенно вступал в свои права, окрашивая небо в глубокие фиолетовые тона. Вайолет и Минерва сидели на стене, молча наблюдая за тем, как последние лучи солнца растворяются в темноте. Между ними витало нечто особенное — невидимая нить, которая, казалось, становилась всё крепче с каждой минутой. Минерва первой нарушила молчание. Она повернулась к Вайолет, и в её глазах отражался отблеск заката. — Знаешь, — тихо произнесла она, — в последнее время я часто думаю о том, что нас окружает. О смерти, о страхе, о выживании… Но сейчас, сидя здесь с тобой, я чувствую… что-то другое. Вайолет затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент. Она чувствовала, как её сердце бьётся всё чаще, а ладони становятся влажными. Сложно было не понять к чему клонит подруга, однако всё это время Вайолет была настолько поглощена в свои мысли, что совсем не ожидала подобного. — Что именно? — спросила она едва слышно, боясь услышать ответ, но ещё больше боясь его не услышать. Минерва стояла напротив, нервно перебирая пальцами край своей потрёпанной куртки, словно пытаясь найти в ней силы для признания. Её взгляд метался по лицу подруги, и наконец, собравшись с духом, она тихо, но твёрдо произнесла: — Спокойствие. И… надежду. Ты даёшь мне надежду, Вайолет. Эти слова ударили девушку словно молния. Она не могла поверить, что способна быть источником спокойствия для кого-то в этом безумном мире, где каждый день может стать последним. Румянец залил её щёки, и она инстинктивно отвернулась, пытаясь скрыть своё смущение. Но Минерва, словно прочитав её мысли, мягко взяла подругу за руку. — Не отворачивайся, — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая искренность, что у Вайолет перехватило дыхание. — Посмотри на меня. Вайолет неловко поёжилась, всё ещё держась за руку Минервы. Она не привыкла к таким разговорам — в школе люди больше заботились о выживании, чем о чувствах. — Слушай, это… неожиданно, — пробормотала она, отводя взгляд. — Я просто делаю то, что должна. Минерва вздохнула и отпустила её руку. — Знаю, звучит глупо, но ты правда помогаешь. Когда всё вокруг рушится, ты как-то умудряешься оставаться собой. Не раскисаешь, не паникуешь. Это заразительно. Вайолет нахмурилась, пытаясь найти нужные слова. — Да ладно тебе. Просто мы должны держаться вместе. Иначе никак. Минерва кивнула, но в её глазах читалось что-то большее, чем просто благодарность. — Именно. И ты лучше всех это понимаешь. В последнее время столько всего происходит… потери, страх… А ты как-то умудряешься не раскисать окончательно. Вайолет про себя усмехнулась и просто пожала плечами. Она опустила взгляд, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. В голове крутились мысли о том, как хрупка их жизнь в этих стенах, как важно каждое мгновение, проведённое вместе. Минерва, заметив её смущение, снова шагнула ближе. Её голос стал тише, почти шёпотом: — Знаешь, я много думала о том, что происходит между нами. О том, как мы стали ближе за последнее время. Вайолет подняла глаза, встречаясь с ней взглядом. В полумраке комнаты глаза Минервы казались особенно яркими, почти светящимися. — Между нами? — переспросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Минерва кивнула, и её пальцы снова потянулись к руке Вайолет. На этот раз девушка не отстранилась. Их ладони соприкоснулись, и по телу пробежала лёгкая дрожь. — Да, между нами. Ты стала для меня больше, чем просто подругой. Давай встречаться. Вайолет замерла, не зная, что сказать. В её голове крутились мысли о том, как сложно всё это в их ситуации, как опасно поддаваться чувствам, когда за стенами школы бродит смерть. Но сейчас, в этот момент, всё остальное казалось таким далёким и неважным. Их губы встретились в нежном, осторожном поцелуе. В этом поцелуе было всё: страх, надежда, любовь. В мире, где каждый день мог стать последним, они нашли друг друга, нашли то, что делало их жизнь стоящей. Когда они отстранились, Вайолет почувствовала, как внутри неё что-то изменилось. Теперь они были не просто подругами, не просто союзницами в борьбе за выживание. Теперь они были чем-то большим, чем-то, что давало ей силы продолжать бороться, несмотря ни на что. Сейчас, когда и тот лучик счастья растворился в безумии, Вайолет понемногу начала вновь утопать в своих мыслях. Вспоминая своё прошлое и настойчивость Кэти утром девушка приняла решение, что стоит немного отдалиться от короткостриженной, чтобы не торопиться при общении с ней. К этому времени начали возвращаться люди из леса. Постепенно начали появляться несколько групп с охоты, чуть позже и те, кто уходили дальше к реке и ловушкам. Вайолет сменили на посту и возвращающиеся начали приниматься за готовку. Внезапно среди общего движения она заметила Кэти. Девушка бежала к столу с такой скоростью, будто за ней гнались мертвецы. Её короткие волосы развевались, а на лице читалась смесь радости и решимости. Вот только Вайолет старательно делая вид, что всё как обычно, внутри чувствовала, как бушевала настоящая буря сомнений и нерешительности. Каждый раз, когда она замечала приближающуюся Кэти, её сердце начинало биться чаще, а ладони становились влажными. Она убеждала себя, что это просто защитная реакция, но правда была сложнее. Во время обеда она нарочно садилась подальше от Кэти, якобы выбирая место с лучшим освещением для чтения. Когда Кэти после пыталась заговорить с ней во время дежурства на стенах, Вайолет находила предлог уйти — то нужно было проверить запасами, то срочно помочь кому-то с ремонтом. Солнце медленно клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на территорию школы. Время ужина наступило Из-за постоянной необходимости обсуждать важные вопросы столы продолжали стоять рядом, поэтому все школьники были в одном месте. В воздухе витал аромат тушёного мяса с овощами — один из немногих рецептов, который ещё удавалось готовить из имеющихся запасов. Клементина, как всегда, взяла слово первой. Её голос звучал твёрдо, хотя в глазах читалась усталость, а в глубине зрачков таилось беспокойство. — Ребята, — начала Клем, обводя взглядом собравшихся подростков, чьи лица в свете костра казались измождёнными и напряжёнными. — У нас есть предложение от Мики. Пока мы ждём приезда людей из королевства, она предлагает организовать экспедицию вглубь леса. Там, где они оставили свою машину. Возможно, там остались полезные вещи. В воздухе повисла напряжённая тишина, разрезаемая лишь треском поленьев. Все понимали, что любая экспедиция в нынешнее время — это риск, но и возможность получить ценные ресурсы была слишком заманчивой. — Машина? А она… Есть? — удивлённо спросил Вилли, который когда-то случайно присутствовал при разговоре о новеньких. Его глаза блестели от любопытства, несмотря на усталость. — Да, судя по всему она находится довольно далеко, — ответила Клем, стараясь сохранять спокойствие. — Девочки шли вдоль реки на которой был корабль дельты несколько часов в нашу сторону, поэтому наверное на это уйдёт целый день. — Позже на это действительно может не хватить времени, — поддержал лидершу Аасим, отвлекаясь от прошлого своего разговора. — Если идти, то лучше до потепления. Перспектива провести сутки в кишащем ходячими мертвецами лесу не прельщала никого, но и упускать такую возможность было бы глупо. Вайолет, сидевшая сбоку, внимательно слушала разговор. Её взгляд то и дело возвращался к Кэти, которая стояла у ближайшего костра, нервно перебирая пальцами. Ей всё ещё тяжело давалось общение с Микой и разговоры связанные с ней. — Кто-нибудь против? — уточнила Клем, обводя взглядом собравшихся. Возражений не последовало. Все понимали, что в их положении нельзя упускать возможность пополнить запасы. — Тогда предлагаю отправить группу завтра, — продолжила Клем. — Нам нужны добровольцы. Это вряд ли будет простая прогулка. Мертвецов в округе в последнее время всё больше. Я не слишком знакома с дальними окреснастями, поэтому не знаю точно что могло на это повлиять. — Я пойду, — тихо произнесла Вайолет, поднимаясь с места. Она знала, что экспедиция — это отличный повод отвлечься от своих мыслей и забыть о Кэти хотя бы на время. Кэти резко обернулась на голос подруги, её глаза вспыхнули. — Я тоже пойду, — быстро добавила она, не давая никому возможности возразить. Клем кивнула, записывая имена в блокнот. А Вайолет уже пожалела о своей идее. За проведённое вместе время она могла догадаться, что такая бойкая девушка первой вызовется на это опасное приключение. — Лизи пойдёт с вами, — продолжила Клем, не обращая внимания на язвительный тон брюнетки. — Она примерно знает, где находится то место. — А почему не сисястая? — не удержалась от колкости брюнетка, бросая едкий взгляд в сторону Мики. — Я очень не хочу идти, если вы не против, — тихо ответила она, опустив глаза. — То есть мы идём туда, куда она сказала, в глубь леса, за безопасную зону, где сейчас полно мертвецов, а она даже не собирается идти с нами? — в голосе Кэти прорезалась сталь. Она не любила несправедливость, особенно когда дело касалось риска. Клем нахмурилась, понимая, что ситуация накаляется. — Мика права, — спокойно произнесла она, пытаясь помочь. — У каждого свои задачи. Лизи знает маршрут, она надёжный проводник. А Мика нужна здесь, чтобы… — Чтобы что? — перебила её Кэти, чувствуя нарастающее напряжение. — Сидеть в безопасности, пока мы рискуем жизнями? Люсиль заметила, как напряглась Мика, как её руки сжались в кулаки. Она знала, что сейчас не время для конфликтов. — Хватит, — резко произнесла она, поднимая руку. — Мы все делаем то, что нужно для общины. Если Клем считает, что так будет лучше — значит, так оно и есть. Кэти открыла рот, чтобы возразить, но Вайолет опередила её: — Хватит — метнула она со спокойным взглядом прямо в глаза. — Клем, — шёпотом привлёк внимание Эйджей, аккуратно потянув Клем за куртку. — Я тоже хочу пойти. Можно? Опекунша мальчика совсем не удивилась этой просьбе. Ей даже нравилась эта идея. Несмотря на юный возраст — всего шесть лет — Эйджей внушал ей значительно большее доверие, чем многие другие подростки. Годы скитаний вместе показали Клем, что этому мальчишке можно доверять в лесу. Она представляла состав группы для вылазки, и наиболее логичным участником выглядел именно её подопечный. — Знаешь? — Клем задумчиво посмотрела на Эйджея, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Я думаю, это неплохая идея. Её слова прозвучали неожиданно громко в наступившей тишине, заставив всех обернуться к маленькому мальчику. — Ого! Клемка! — протянула брюнетка, не скрывая своего удивления. — Не ожидала, что ты разрешишь. Теперь я вообще ничего не понимаю. Значит, её мы оставляем здесь, а малька берём с собой на вылазку? — А мне кажется, это отличная идея, — неожиданно вмешался Луис, потрепав Эйджея по волосам. — Я думал с вами пойти, но раз идёт Эйджей, то я спокоен, — подмигнул он ему. — Я тоже могу пойти, — вызвался Карл, поднимаясь с места. В его голосе звучала привычная решительность. После того как он немного успокоился в школе, его пылкая натура нашла выход в помощи общине. Теперь он не лез в неприятности бездумно, но всегда был готов к опасным вылазкам ради общего блага. Клем кивнула, задумчиво перебирая в уме состав группы. Напряжение в воздухе постепенно спадало, хотя Кэти всё ещё бросала недовольные взгляды в сторону Мики. Вайолет незаметно вздохнула с облегчением — присутствие Эйджея и Карла делало миссию немного менее пугающей. — Тогда давайте обсудим детали, — Клем достала потёртую карту и осторожно разложила её у костра, разглаживая складки. Пламя отбрасывало причудливые тени на пожелтевшую бумагу, делая очертания леса и дорог ещё более зловещими. — Самым коротким путём будет через лес, но найти то место так будет очень сложно. Безопаснее будет выйти к шоссе и оттуда искать место, где они свернули в лес. Её пальцы скользили по карте, отмечая возможные маршруты, пока остальные склонились над ней, вглядываясь в знакомые и незнакомые места. Каждый понимал: от правильности выбранного пути зависит не только успех миссии, но и их жизни. — На дорогах может быть опасно, — добавил Карл, его голос звучал серьёзно, без тени юношеского задора. — Орды ходячих часто перемещаются именно по асфальтированным дорогам. Если количество мертвецов действительно увеличилось, как ты говоришь, Клем, то, вероятно, одна из таких орд где-то поблизости. Нам нужно быть предельно осторожными. Его слова повисли в воздухе тяжёлым предупреждением. Все знали: встреча с большой группой мертвецов может стать настоящей катастрофой. В памяти каждого были живы свои воспоминания о предыдущих столкновениях с ордами, и никто не хотел повторения тех страшных моментов. — Может быть, стоит выбрать путь вдоль реки? Она течёт параллельно шоссе но посреди леса в нескольких десятках километров от него. Это будет дольше, но безопаснее. Кэти, всё ещё недовольная решением оставить Мику в общине, резко подняла голову: — А что, если мы разделимся? Часть группы пойдёт по шоссе, а часть — вдоль реки? Так мы сможем охватить большую территорию и быстрее найти машину. Вайолет покачала головой: — Это не вариант. Слишком рискованно. Мы не можем рисковать, разделяясь. Клем внимательно слушала предложения, взвешивая все за и против. Её взгляд скользил по лицам собравшихся, оценивая их готовность и настрой. Наконец, она приняла решение: — Мы пойдём вдоль реки. Это будет медленнее, но безопаснее. Карл прав — встреча с ордой может стоить нам жизни. Лизи, ты помнишь те места, о которых говорила? Лизи кивнула, её пальцы уверенно указали на карте несколько точек: — Здесь, примерно в этом месте, мы вышли к вашим ловушкам, — пояснила она, указывая на точку у изгиба реки. — Можем начать движение отсюда. Дальше будет железнодорожный мост — единственный безопасный способ пересечь реку в этом районе. Там она сильно расширяется, и других вариантов просто нет. Клем наклонилась ближе к карте, внимательно изучая предложенный маршрут. Её взгляд скользил по линиям, отмечая возможные опасности и укрытия. — На этом и закончим. Тогда выйти надо будет на рассвете, чтобы успеть вернуться до темноты. И помните — никаких геройств. Ваша главная задача — вернуться живыми. Вечер медленно опускался на территорию школы-общины, окрашивая небо в глубокие фиолетовые тона. Тени становились длиннее, а воздух — прохладнее. Клем, уставшая после долгих обсуждений, направилась к воротам, чтобы заступить на ночное дежурство. Территория вокруг школы постепенно погружалась во тьму. Река, дорога и окрестности скрылись из виду, словно природа сама создала невидимый барьер между безопасной зоной и опасностью, таящейся за её пределами. Но даже здесь, в относительной безопасности, Клементина не могла расслабиться полностью. Её одиночество длилось недолго. Через несколько минут на смотровую площадку поднялась Вайолет. Она осторожно присела на небольшую скамейку, которую кто-то предусмотрительно притащил сюда для дежурных. — Клем, — начала Вайолет, глядя куда-то вдаль, — могу я всё-таки не идти завтра? Клем удивлённо повернулась к ней: — Почему? Что-то случилось? — Я… просто не уверена, что это хорошая идея, — призналась Вайолет, нервно теребя рукав своей куртки. — Думаю, если я останусь и займусь рыбалкой, от меня будет больше пользы, — мялась блондинка, придумывая причину. — К тому же с моим глазом может быть опасно выходить за пределы безопасной зоны. Клем внимательно посмотрела на девушку: — Ты права. Это действительно может быть опасно. Прости, что сразу об этом не подумала. — Сначала я думала, что справлюсь, — продолжала Вайолет, — но теперь начала сомневаться в своих силах. В этот момент снизу донёсся голос Омара: — Тогда, может быть, я пойду? Клем удивлённо обернулась: — Не ожидала, что ты предложишь. — Хочу наладить общение с большим количеством людей, — признался Омар, поднимаясь по лестнице. — Ты была права. С некоторыми из новеньких действительно интересно. Клем задумчиво кивнула: — Это может быть хорошей идеей. Твоя помощь будет кстати. Вайолет благодарно улыбнулась: — Спасибо, Омар. Ты действительно выручаешь. Клем кивнула: — Хорошо. Значит, в группе будет Омар вместо тебя. Но, Вайолет, твоя помощь с рыбалкой тоже важна. Общине нужны ресурсы, и каждый вклад имеет значение. Вайолет кивнула, чувствуя облегчение от принятого решения. Однако это облегчение было смешанным — в глубине души она понимала, что главной причиной её отказа от экспедиции было не столько беспокойство о своём повреждённом глазе, сколько желание отдалиться от Кэти. Последние дни поведение подруги стало настораживать Вайолет. Кэти, обычно прямолинейная и немного резкая, теперь проявляла какую-то неестественную навязчивость. Она постоянно искала встречи, пыталась вовлечь Вайолет в разговоры, даже когда та явно давала понять, что хочет побыть одна. «Может, я просто придумываю?» — думала Вайолет, глядя, как Омар уверенно поднимается по лестнице к смотровой площадке. Но внутренний голос подсказывал ей, что что-то действительно изменилось. И это «что-то» заставляло её чувствовать себя неуютно, словно она оказалась в ловушке, из которой не может выбраться. Клем, словно почувствовав её смятение, ободряюще положила руку на плечо: — Всё в порядке, Вай. Иногда нужно прислушиваться к себе. Вайолет благодарно кивнула, но её взгляд всё равно был задумчивым.