Помогите Доре найти мародёра

Жарко, жарко, пламя ярко!

Хороша в котле заварка!

Мясо трех болотных змей,

Разварись и разопрей;

      Дора раскачивалась корпусом в такт песне, открывавшей Церемонию Распределения, словно рокер в фан-зоне: еле сдерживалась, чтобы не вскинуть «козу» в воздух и не замахать головой.

Пясть лягушки, глаз червяги,

Шерсть ушана, зуб дворняги,

Жало гада, клюв совенка,

Хвост и лапки ящеренка –

Для могущественных чар

Нам дадут густой навар.

      Дорога от Лондона до школы вымотала её — семь сотен километров в одной позе дали о себе знать. Тело ломило, движения были ватными, но стоило хору Флитвика заголосить «Песню Ведьм» под аккомпанемент жаб, как в Доре открылось второе дыхание.       «Надо будет скинуть этот мотив Ведуньям… — прикусила она губу, полуулыбаясь. — Они замиксуют под гранж — выйдет хит, разнесёт все клубы».       Группа «Ведуньи» родилась в стенах Хогвартса, когда Тонкс училась на средних курсах. А теперь они — голос поколения, рвущий чарты как в магическом мире, так и за его пределами.       Помимо Доры, на распределение в вестибюле выстроилось с десяток переведённых детей странствующих волшебников. Кто-то собирался остаться до конца и получить британский аттестат, кто-то перевёлся на год, а пара человек задержатся лишь на семестр.       Минерва МакГонагалл с привычной торжественностью приглашала учеников к распределяющей Шляпе — та не менее важно заглядывала в суть каждого и определяла факультет.       «Вот бы нам такой артефакт в Аврорат для оценки преступников! А — Азкабан! Б — Бичевание! В — Временное освобождение под залог! Г —…»       — … и далее — Грюм! — Вымышленная фамилия Доры прозвучала одной из первых в списке добора, только волшебница доблестно прозевала свою очередь — уж слишком усердно перебирала в уме, что бы ещё из Хогвартса пригодилось на месте её работы. — Повторяю, Пандора Грюм! Отзовитесь! — громче позвала Макгонагалл, вытянув шею и выискивая мечтательницу в толпе.       — А! — запоздало считала намёк Дора, вздрогнув, будто кто-то хлопнул в ладоши у самого уха. — Пандора, да, это я.       И несколько раз повторила про себя, чтобы не забыть: Пандора Грюм. Пандора Грюм. Пандора Грюм…       Поспешно поправив очки, Дора рванула в Большой зал нагонять упущенное время. Профессор МакГонагалл с безупречным, отрепетированным жестом указала ей на место, куда Дора, совершенно невпопад, поспешно плюхнулась. Не теряя ни секунды, она на ощупь натянула Шляпу.       — Другой стороной! — возмущённо гаркнула та. — К публике меня, к публике!       — Позвольте, я помогу.       Профессор аккуратно переодела артефакт, следя, чтобы волосы Доры не спутались. В уголках узких губ МакГонагалл затаилась заговорщицкая улыбка. Даже самые строгие ведьмы любят остроту ажиотажа, быть частью тайного соглашения. Она едва слышно прошептала: «Зайдите ко мне в кабинет после ужина», — и отошла.       Дора не подвела — приняла заинтригованный вид:       — Куда же, куда меня определят?       — И снова здравствуй, — проговорила распределяющая Шляпа, шевельнув полями у самого её уха. Голос был скрипучим, с едва уловимой насмешкой. — Будто бы Салазар не успел перевернуться в склепе в прошлый раз, когда кровь Блэков запросилась на Пуффендуй… А теперь ты метишь в Гриффиндор?       — Так точно, — фыркнула Дора, кося глазами вверх на подрагивающую ткань. — Не дури, пожалуйста, шляпка.       Шляпа задумчиво закачалась, порывисто поворачивая голову волшебницы то влево, то вправо, словно заглядывая в неё со всех сторон.       — О-о-о… Хм–м-м… Я ви-ижу… Аврорат не вытравил из тебя пуффендуйскую преданность и честность. Но, погоди… здесь есть нечто ещё. Стрелка твоего внутреннего компаса сдвинулась за последние годы.       — И?       Своенравная Шляпа не ответила. Она выдержала паузу, после чего хрипло завопила:       — Гриффиндор!       — На минуту ты меня заставила поволноваться, — пробормотала Дора, отдавая Шляпу профессору МакГонагалл, которая огласила имя следующего ученика.       Сходя с помоста, она не могла не упустить, с какой хитрецой на неё посматривал Дамблдор. «Добро пожаловать домой», — произнёс он губами. Дора поблагодарила его едва заметным кивком и взяла курс к красному столу, где её встретили свистом и одобрительными возгласами. Едва Тонкс опустилась на скамью, как её тут же окружил клан Уизли.       — Ну всё, — протянул кто-то, — Гриффиндор в очередной раз пополнился рыжеволосой и неуклюжей. Традиции, знаете ли, надо соблюдать!       Поднялся дружный и добрый смех, и Дора не сдержала улыбку вопреки странной тяжести внутри. Как бы она ни радовалась вновь оказаться в родных стенах Хогвартса, взгляд то и дело скользил в сторону Пуффендуя. Казалось, что её присутствие в рядах львов — ошибка, почти предательство по отношению к факультету, который когда-то стал для неё семьёй.       «Я здесь ради миссии», — твёрдо напомнила себе Дора, уговаривая сердце не щемить от лишних мыслей.       Она глянула на Гарри. Тот, сидя в компании Рона и Джинни, поднимал в её сторону сразу два больших пальца, поддерживая без слов. Дора вернула его жест и, решив, что с сомнениями на сегодня пора заканчивать, повернулась к соседям. Она погрузилась в оживлённое знакомство, позволяя львиному задору вытеснить всё лишнее.       Тонкс и не заметила, как зачарованный небосвод Большого зала стремительно потемнел, отражая бурю снаружи.       — Приветствую всех-всех и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства Хогвартс! — прервал беседы глубокий голос директора, когда каждый новый ученик получил свой дом. В Большом зале воцарилась тишина, нарушаемая дрожью окон под порывами ветра. — Мне предстоит дать вам немало напутствий, однако начну я с самого серьёзного. Как вам, вероятно, уже известно, в этом году Министерство магии приняло решение направить в школу стражей Азкабана, дементоров. — Раздался обеспокоенный шепот, который директор прервал мягким кашлем. — Дементоры будут охранять школу на всех выходах с территории, и пока они здесь… — Дамблдор резко изменил интонацию, голос его стал твёрдым и отчётливым: — …никто, слышите, никто не должен покидать пределы школы без специального разрешения. Этих стражей не обманешь: ни мантии-невидимки, ни зелья, ни ухищрения с изменением внешности не помогут, — последние слова он произнес как бы между прочим, однако Дора услышала намёк в свою сторону. Директор вздохнул глубоко, со смирением, словно знал наперёд, что кто-то да не послушается его просьбы. — Ну, довольно нагнетать атмосферу, — сказал он с тёплой улыбкой, разводя руки и оглядываясь на своих соседей по столу. — У нас в этом году крайне любопытное пополнение. Разрешите представить: профессор Защиты от Тёмных Искусств, Римус Джон Люпин. Слово вам.       Директор мягко захлопал в ладоши, задав тон неуверенным аплодисментам, которые прокатились по залу, пока новый профессор поднимался со своего места. Особенно кисло выглядел профессор Снейп, уставившись в одну точку перед собой — он не первый год метил в преподаватели ЗОТИ, и в очередной раз остался не у дел.       «На месте профессора Люпина я бы проверяла пищу и напитки на слабительное», — прыснула Дора.       Люпин сдержанно, но доброжелательно кивал в ответ, с благодарностью принимая приветствие. Рукава его выцветшей жёлтой рубашки закатаны по локоть, руки покоились в передних карманах брюк. На фоне изысканных преподавателей он выглядел небрежно, почти по-домашнему, оттого располагающе.       «Да чтоб меня в тролля трансфигурировали!» — прижала Тонкс ладони ко лбу, обречённо натянула кожу. У неё напрочь вылетело из головы вернуть Люпину пиджак — тот всё ещё грел её под мантией. И вот, теперь профессор стоял одетый проще некуда, будто случайно забрёл на церемонию. Стыд обжёг уши. «Если кто-то увидит в нём неряшу или подумает, что он не уважает событие — это будет из-за меня».       Однако сам Люпин держался совершенно спокойно.       — Дементоры… — протянул он, скребя щетину. — Неприятные соседи, никому бы таких не пожелал. И хотя я полностью согласен с директором Дамблдором, нельзя вечно робеть перед страхом. Таков уж волшебный мир: никогда не знаешь, с кем столкнёшься завтра — с мелочью вроде пикси или с вурдалаком…       — Истину говорит, — шепотом вставил своё мнение Рон. Его, бедолагу, дома задирали и садовые гномы, и упырь на чердаке.       — … Из этого и вытекает моя главная задача — подготовка к тёмной стороне магического мира, чтобы вы сумели быстро сориентироваться, когда всё пойдёт не по плану. Предугадываю ваши мысли: «это не про меня». Что вы получите аттестат и заживёте в благополучном районе, не зная горести. Но, уверяю, рано или поздно каждый сталкивается с опасностью, когда нет времени думать, нет правил, и никого рядом. А вместе с тем и с выбором: сразиться, отсидеться, сбежать, сдаться, — перечислил он, подняв ладонь и поочередно загибая пальцы. — Я вооружу вас знаниями, научу правильно мыслить в критической ситуации, чтобы вы могли этот выбор сделать правильно и выйти из передряги если не победителем, то живым…       Дора всё это время щурилась на Люпина с приоткрытым ртом, будто он нёс откровенную чепуху. Но причина крылась вовсе не в несогласии с его методикой (она её попросту прослушала) — очки, выданные Грюмом, барахлили с наступлением темноты. Они ужасно засвечивали, аж до головной боли.       Например, глядя на МакГонагалл, Дора замечала на её плече сияющую эфемерную кошку. Стоило перевести взгляд на профессора ЗОТИ, как всё поле зрения заполнял переливчатый силуэт огромного волка. Похожая ситуация была и с Роном — его бликующее животное находилось так близко и слепило так сильно, что Дора не могла разобрать очертаний.       «Поняла я, поняла, что вы показываете магическую сущность «Экспекто патронума», — пробормотала она, снимая очки и растирая глаза. — Но я, пожалуй, отложу вас в футляр, пока зрение ещё можно спасти».       Тем временем Люпин пошутил, и зал разразился переливами смеха. Дора попыталась вновь сосредоточиться на его речи.       Зачарованный потолок замигал серией молний. Римус медленно поднял лицо к вспышкам. Под таким ракурсом его шрамы выглядели особенно рваными. Холодный, мерцающий свет явил испарину во всё лицо и шею, иллюзию восковой маски. Его веки прикрылись тяжестью — не столько физической болью, сколько глубинной усталостью. Дора пожалела о своей рассеянности. Какую бы речь он ни произнёс, это было личное — и, скорее всего, задело старые, не до конца зажившие раны.       Тучное небо вернуло былое спокойствие, и, немного погодя, Люпин вышел из оцепенения. Он выглядел всё так же добродушно, будто Доре почудились последние секунды.       — Что ж, не буду мешать вам наслаждаться ужином. Не знаю, как вы, а я зверски голоден. — Поднял он ладонь в знаке прощания, возвращаясь на своё место, и зал дружно отозвался, принимая профессора с разной степенью энтузиазма.       Дамблдор сделал последнее объявление, представил Рубеуса Хагрида в новой роли профессора по Уходу за магическими существами. Столы в одно мгновение наполнились яствами — и открывающий пир покатился своим чередом.       Тем временем от цепкого взгляда Тонкс не укрылся ещё один намёк на болезненную истощённость, прятавшуюся под вежливой маской Люпина: вопреки убедительному замечанию об аппетите, он не коснулся и крошки. Профессор вежливо простился с коллегами и незаметно растворился в тени, будто его никогда и не былo здесь. Его уход не вызвал ни шума, ни вопросов.       Да и нельзя сказать, что ужин затянулся. Энергия стремительно покидала всех — усталость долгой дороги давала о себе знать. Мысли текли вяло, затуманенно; кто-то сонно потягивался, кто-то бездумно развалился на скамье. Веки сами собой стремились опуститься, и с каждым морганием пауза между вдохом и сном становилась чуть длиннее. Пылали свечи, звенела посуда. Когда сытные блюда разморили подростков, и все столы дружно зазевали, старосты приступили к сбору первогодок, чтобы проводить их в гостиные.       Дора, не теряя времени, прихватила с собой десерт — шоколадный пудинг в фарфоровой чашке и аккуратную ложечку — и улизнула работать. Она встретилась с представителями Управления по надзору за магическими существами. Совместными усилиями они разместили дементоров вдоль периметра Хогвартса, закрепив их на постах с помощью магических привязок — на случай, если тем вздумается полакомиться учениками или жителями Хогсмида. Сотрудники Управления также взяли на себя дальнейшее обеспечение дементоров необходимым «питанием» и уходом.       Вернувшись в замок, Тонкс посетила больничное крыло: а вдруг дементор всё же оставил на ней след, как на Люпине? Однако её заверили, что с ней всё в порядке — что странно, ведь зияющая пустота внутри никуда не исчезла.       Тонкс взяла курс на свою последнюю остановку на сегодня, и вот — она уже в кабинете заместителя директора:       — Мерлин, мисс Тонкс! — МакГонагалл приветственно сжала предплечья Доры, оглядела выпускницу с трогательной гордостью преподавателя. — Вы так подросли!       Дора засмущалась радушному приёму той самой строгой ведьмы, которая не раз делала ей выговоры ровно в этом же месте.       — Я ведь в другом облике, профессор.       — А я говорю не о внешности, дорогая. Если бы мне сказали, что вы однажды снова ступите в мой кабинет — и не в роли провинившейся ученицы, а по работе — я бы, пожалуй, не поверила. Но до чего же приятным оказался сюрприз, когда Аврорат подтвердил ваше назначение!       — Служба есть служба. — Тонкс села в предложенное кресло, устало шмыгнула носом. Макгонагалл устроилась напротив. — Агенты обязаны быть готовы к любому назначению в любой момент. Даже если это означает вернуться в школу.       — Удивительно… Неужели я действительно слышу от вас рассуждения об ответственности?       — Спишем моё смирение на переутомление. — Дора пожала плечами под короткий смешок. — Завтра утром перед вами предстанет всё та же шалопайка, обещаю.       МакГонагалл сдержанно хмыкнула. Между ними давно установилось особое понимание — не с первого курса, но со временем. Слишком часто Тонкс умудрялась нарушать правила с таким искренним недоумением, что строгость постепенно уступила место принятию.       Профессор неспешно пригубила «Эрл Грей» из тончайшей фарфоровой чашки, которую приготовила заранее, ещё до прихода Доры. Над ободком покачивался пар с лёгкой ноткой бергамота и огневиски. Прикрыв глаза, МакГонагалл позволила себе миг покоя. И всё же, даже в такие редкие минуты уюта, её осанка оставалась безупречной — грация не покидала её ни на миг.       — Вы — и на седьмом курсе… — задумчиво протянула она. — Мерлин, какое совпадение!       — Совпадение, говорите?       Зачарованный чайник предложил налить чай и Доре в десертную чашечку из-под пудинга, но она отодвинула от себя носик в знаке отказа.       — Сами посудите, мисс Тонкс. — МакГонагалл склонила голову и приподняла брови, приглашая подыграть своему наблюдению. — Вы поступили на стажировку в Аврорат, не окончив школу. Сдали экзамены экстерном и провели весь выпускной год в Лондоне. Признаюсь, всех профессоров удивило ваше решение побыстрее распрощаться с Хогвартсом — нам всегда казалось, что вы по-настоящему раскрывали себя в наших стенах. Да и семья у вас благополучная. Будь я с вами менее знакома, вполне могла бы подумать, что вы попросту сбежали. — Подлокотники кресла едва уловимо скрипнули под вонзёнными коготками Доры. Горло сжал предательский ком, который срочно захотелось запить алкогольным чаем. К счастью, МакГонагалл продолжила свою мысль прежде, чем Тонкс одолел надрыв: — И вот, Аврорат возвращает вас в школу — на тот самый курс, который вы когда-то пропустили. Время, дорогая моя, умеет расставлять всё по своим местам.       — А, вы об этом размене! Да, я тоже нахожу в нём некую иронию. Только едва ли обстоятельства позволят мне сыграть роль прилежной ученицы.       — Разумеется, никто и не помышляет требовать от вас невозможного, — заверила Макгонагалл. — Ваши нынешние обязанности куда значимее, чем очередная контрольная по Трансфигурации. Тем не менее, надеюсь, мне не придётся столь же часто забирать вас у Филча и договариваться о смягчении отработок, как это регулярно случалось с вами при профессоре Стебль.       — Могу заверить, что не планирую никаких розыгрышей.       «А за врождённую неуклюжесть и способность притягивать катастрофы я, эх, не отвечаю», — мысленно добавила она.       — Отрада для моих ушей, дорогая. — похлопала по её ладони МакГонагалл. — Предупрежу вас наперёд, мисс Тонкс: мой опыт, особенно за последние два года, показывает, что оберегать учеников… — она натянуто вздохнула, — та ещё задача. Право, Поттер — словно магнит для неприятностей. А моё сердце уже не то.       — Сделаю всё, что в моих силах и даже больше.       Профессор откинулась на широкую спинку кресла, опустила щеку на пальцы. Её взор устремился в окно, к убывающей луне. МакГонагалл воплощала безупречную собранность, но сейчас она казалась неожиданно безмятежной. То ли домовики на ужин выбрали особенно удачное вино, то ли её действительно грело присутствие Доры… а, быть может, и то и другое сложилось в ценный миг покоя и доверия.       — Я и в самом деле рада видеть вас, мисс Тонкс, — сказала она, улыбнувшись с мягкой, редкой теплотой. — На вашем месте мог оказаться любой мракоборец, но я уверена — именно вы убережете мальчика от беды. — Настенные часы пробили полночь, и МакГонагалл удивлённо хмыкнула: до чего скоро наступил поздний час! — К плану действий мы вернёмся на выходных. Сейчас разумнее будет выспаться — нам предстоит нелёгкий год. Не волнуйтесь: я предусмотрительно выстроила расписание так, чтобы занятия третьего и седьмого курсов шли подряд. Завтра Поттер будет почти всё время у вас на виду — надеюсь, это несколько упростит вашу задачу.       — Я бы не придумала лучше, профессор! — звонко отозвалась Тонкс. Желание поскорее поймать Сириуса жгло нетерпением, но она допускала, что её задача может оказаться куда более затяжной.       МакГонагалл едва заметно улыбнулась лести, плавно поднялась и направилась к двери.       — А теперь, мисс Тонкс, разрешите моей верной спутнице проводить вас до башни, которая станет вашим домом на ближайшее время. — Из кончика её палочки грациозно спрыгнула серебристая кошка. Плавно ступая по каменному полу, она оглянулась на Дору и приглашающе махнула хвостом.       — Спасибо, профессор! Ярких вам снов, не забудьте спрятать палочку под подушку! — Дора подхватила сумку с кресла и поравнялась с проводницей. — Киса, пошли к львам.       Путь их проходил через тёмные, пустые коридоры Хогвартса, мимо похрапывающих картин. Патронус остановилась лишь раз, чтобы обнюхать и боднуть мордочкой кошку Филча, неусыпно сторожившую ночной порядок спящего замка. Они дошли до лестничной развилки. Вниз — к кухням и Пуффендую. Наверх — к Гриффиндору. Скрепя сердце Дора начала восхождение к башне.       Слова МакГонагалл затонули в вихре воспоминаний — обрывках давно утонувшего в прошлом разговора: «Зачем заканчивать год?..» «Чтобы найти себя — мне необходимо покинуть Хогвартс» «Ты просто сбегаешь» «На твоём месте могла бы быть любая» «Время всё расставит по местам…»       Тонкс держалась весь день с улыбкой, с бодрым голосом, с привычной лёгкостью. Но теперь, когда никто не видел, всё будто потускнело. Сил почти не осталось. Ей хотелось плакать, только глаза оставались сухими. Она шла, как сквозь воду, под тяжёлыми флагами, спадавшими со сводов. Без света они сливались в один цвет, глубокий тёмно-синий. На мгновение её кожа окрасилась им в тон, будто чья-то невидимая рука пролила на неё чернила.       Когда-то моряки поднимали синий флаг, если умирал капитан. Синий — цвет утраты и прощания, Чосер писал о нём как о цвете скорби. Он стал для Доры синонимом тихой тоски. Мимолётной, запретной — той, которую могла позволить себе вечно смеющаяся девушка лишь тогда, когда никто не смотрел.       Дора и кошка забрались на самый верхний этаж башни Гриффиндора со стороны женского крыла. У дверей ушастая-хвостатая проводница растворилась в воздухе, оставив за собой облачко звёздного мерцания.       Внутри не горел свет. Дора сбросила ботинки у порога, следом — мантию, всё остальное хаотично слетало на пути к кровати, образуя дорожку бардака. Не оглядываясь, она с размаху упала лицом вниз на первую попавшуюся свободную койку.       Завтра миру явится дерзкая, сияющая Пандора. Этой же ночью, под тусклым светом убывающей луны, Тонкс позволила себе быть настоящей.

***

      Тонкс проснулась в позе изломанной звезды под лающий смех сов и, глухо простонав, протянулась стирать следы сна с лица. Перевернувшись на спину, она уставилась в потолок с массивными деревянными балками.       «Незнакомая обстановочка», — нахмурилась Дора. Похмелья не наблюдалось. Повернув голову, она отодвинула бордовый балдахин, расшитый сверкающей нитью, и всмотрелась в первую «улику»: золотого льва на бордовом флаге.       «Я на Гриффиндоре!» — вспомнила она с внезапной радостью.       В центре круглой спальни чернела чугунная печь — должно быть, зимой в башне та ещё холодрыга. На полу расстилались выцветшие ковры, впитавшие воспоминания десятков поколений учеников. Вдоль стен, обитых деревянным панелированием, выстроились другие кровати и высокие абажурные лампы.       — М-м… уютненько, — пробормотала она. — Старомодно, на мой вкус, но здесь приятно, отрицать не стану.       К своему удовольствию, Дора заметила, что её чемоданы (включая секретный аврорский) уже были доставлены домовиками. Они аккуратно выстроились между массивным столом-секретером и готическим витражным окном, тянувшемся от пола до потолка.       Она сонно смотрела в светло-серое небо, пока её не озарила мысль: «Я на самом верху башни Гриффиндора, башни шотландского замка среди скал, Чёрного озера и бескрайнего леса!». Дора вскочила, побежала к окну, громко шлёпая пятками, и прижалась к стеклу всем телом.       — Ух ты! — восхищённо выдохнула она. Нос забавно приплюснулся, а взгляд устремился вдаль.       Тонкс ещё никогда не просыпалась с таким видом! Да, башни Когтеврана и Астрономии были выше, но пейзаж всё равно захватывал дух. Казалось, весь мир раскинулся прямо у неё на ладони — протяни руку, и дотронешься до туч. Холодная утренняя дымка заволокла гладь Чёрного озера, верхушки деревьев бескрайнего Запретного леса мерно покачивались. Как по расписанию, к замку стремительно пикировали совы, виновники её пробуждения. Внизу, в школьном дворе, бродили крошечные фигурки учеников — с высоты они казались игрушечными, как куколки. Вдали виднелись искривлённые домишки Хогсмида — дым весело струился из труб, предвещая добрый, светлый день.       — Только посмотрите!.. — воскликнула Дора, оборачиваясь, как осознала… что она одна в комнате! — Неужели я проспала?! — пропищала она, заметавшись по спальне.       Тонкс наперекосяк натянула всю разбросанную форму: галстук, тёмные колготки, майку, блузку, юбку, — именно в таком порядке. Но одну вещь она не смогла проигнорировать. Пиджак Люпина. Очнувшись от бездумной спешки, Тонкс осторожно подняла его, аккуратно встряхнула и бережно провела ладонью по шершавой ткани, расправляя складки. «Прости», — тихо сказала она, обращаясь и к вещи, и к тому, кто её носил.       Дора, придерживая на груди расстёгнутую блузку, наспех повесила пиджак в шкаф с резными дверцами. Затем рывком направилась к входу, и, почти спотыкаясь о собственные шаги, громко воскликнула:       — Неужели я проспала?!       Она встретилась с высокой гриффиндоркой сногсшибательной внешности. Её кожа — тёмная, безупречная — мягко сияла, словно напитанная солнцем и кремом и источала тонкий аромат карите с едва уловимыми нотками ванили и шоколада. Пронзительные карие глаза искрились весельем, а волосы заплетены в сотни аккуратных косичек.       Кто-кто, а Дора всегда встречала по обложке, и сейчас у неё невольно отвисла челюсть. Она тут же отметила физическую форму девушки: за грацией угадывалась скрытая сила, почти равная той, что обрела сама Тонкс на изнурительных тренировках в Аврорате.       Гостья тоже смерила её оценивающим взглядом и, остановив взгляд на беспорядке на голове, чуть изогнула бровь и спросила с иронией:       — Я ничему не помешала? Ты не одна?       — Я? — переспросила Дора. — О, ещё как одна, в этом-то и проблема. Здесь совершенно никого. Вообще. А я, между прочим, забыла завести будильник. Представь: проснуться вот так в первый день! Вот я и запаниковала… — Она обвела жестом свой растрёпанный вид, в котором, впрочем, не собиралась ничего менять — панк-хаос был её стихией.       — Ага, теперь понятно. Но с этого момента я — твоя компания, так что можешь не переживать, — весело произнесла гостья и протянула руку: — Анджелина Джонсон.       У неё была убедительная улыбка — такая, что заставляет улыбнуться в ответ, даже если день выдался паршивым.       — Пандора… Грюм. — С энтузиазмом приняла Тонкс рукопожатие. — Но мне претят формальности, поэтому лучше зови меня Дорой, так я точно отзовусь. Так где все?       Анджелина хихикнула и поспешила внести ясность:       — Дора, ты — единственная львица на седьмом курсе! Была ещё Фэй Данбар, но она ушла после пятого. Что поделать, Гриффиндор — в основном мужской факультет. Мне, правда, повезло больше в лице одногодки, Алисии Спиннет. Хотя мы всё равно спим по отдельным комнатам — не могли упустить шанс разместиться по-королевски. — Она понизила голос, почти заговорщически: — Признаться, в этом году я положила глаз на твою комнату, но, узнав о пополнении, не захотела тебя тревожить. А Алисия, если что, как-нибудь да пододвинется.       — Да ты что, — рассмеялась Дора. — Ты совсем не мешаешь! Наоборот, мне одной тут как-то… неуютно. Я ведь без шумной компании никуда. Мне подавай разговоры до ночи, смех, бардак — всё как полагается!       — Неожиданно! — усмехнулась Анджелина. — В школах-пансионах, как правило, все же ценят приватность… Но раз мы с тобой на одной волне — то я только за. — Она подмигнула. — Давай, умывайся, пока я переношу вещи. Через пятнадцать минут — марш на завтрак.       — Так точно! — весело откликнулась Дора и вихрем скрылась в ванной.       Приводить в порядок новую внешность оказалось… странно. Нетрудно, нет — просто непривычно.       — Ну привет, незнакомка, — впервые осмотрела Дора свою новую версию. — Как там укрощают волосы до пятой точки? У меня не хватит терпения заплетать их!       На какой-то момент Тонкс всерьёз задумалась их укоротить, но сдержалась — пока. Решив не мучиться с причёской, она сначала просто расчесалась, а потом, в знак протеста, демонстративно взъерошила волосы.       Всплеснула лицо ледяной водой, похлопала по щекам, окончательно стряхивая остатки вчерашней меланхолии. Косметика ей не требовалась — кожа сама принимала нужный оттенок одним лишь усилием воли.       Губы окрасились в глубокий цвет горького шоколада: не то бегло вспоминая угощение Люпина, не то примеряя на себя хотя бы часть редкой красоты Анджелины. А может, всё было проще — коричневый идеально сочетался с её карими глазами, добавлял лицу дерзости и выразительности. А дерзость — это ведь и была Дора, вся, до кончиков длиннющих — чтоб их! — медно-рыжих волос.       Галстук, затянутый прямо на коже шеи, больше походил на чокер. «Жаль, эта удавка — не моя прежняя чёрно-желтая лента «осторожно, опасно!» — но и бордово-горчичный выглядит достаточно вызывающе. Сойдёт».       Собравшись, девушки дождались подруг Анджелины, которых метаморфомаг, конечно же, оценила по внешности: Алисию Спиннет (пудровый блонд, очаровательная впадинка на кончике утончённого носика и капризный изгиб губ) и Кэти Белл (довольно мягкие черты лица, тёмные волосы в любимой стрижке «вулфкат») — и вчетвером отправились на завтрак.       Дора изо всех сил изображала изумление, будто впервые оказалась в Хогвартсе: ахала при виде каждого рыцарского доспеха, задавала вопросы о капризных лестницах и подозрительно шепчущихся стенах, подкосилась в обмороке, когда сэр Безголовый Ник приветственно оторвал отрубленную голову от шеи.       Заботливо приводила её в чувства именно Алисия — не беспокойными возгласами «Мерлин!», а аккуратно и не суетясь:       — Осторожно, не спеши, — помогла она встать, придерживая под локоть. — Ты можешь потерять равновесие на некоторое время — это нормальная реакция тела, но лучше не рисковать. Если голова продолжает кружиться — сделаем перерыв, присядем. Я рядом.       — Я в полном порядке, честное-пречестное.       Дора почувствовала укол вины — не стоило тревожить заботливую Спиннет. Та была из породы тех, кого древние баллады называли бы Дамой. Только не в смысле изнеженной аристократки, нет. Дама Алисия — настоящая рыцарская душа. С виду — сдержанная, почти холодная, но за внешней бронёй — золотое сердце и готовность без колебаний прийти на помощь.       Алисия добавила:       — Серьёзно. Если что-то беспокоит — сразу скажи, не геройствуй.       Девушки дошли до Большого зала. Усаживаясь за стол, Дора с грохотом обронила на пол ложку с вилкой.       — Ещё не проснулась! — пробурчала она. Подобные эпизоды были привычным делом, и она даже не смутилась — просто намазала на тост толстый слой клубничного джема и с удовольствием откусила.       — Та-ак, Пандора… — смущённо начала сидевшая напротив Кэти. Она была на год младше Алисии и Анджелины и терпеливо дожидалась своей очереди познакомиться с Дорой. — Уизли обмолвились, ты успела поработать в МАКУСЕ. Это входит в учебный план Ильвермони?       — Не-а, — отрицательно помотала головой Дора с набитым ртом. Прожевав и проглотив кусок, добавила: — Просто однажды дорогой мне человек обвинил меня в инфантильности, и во мне что-то взбунтовалось. Я захотела вырваться из иллюзорного школьного кокона в реальный мир взрослых… ну и не зависеть от семьи. Не моё это — сидеть на богатствах рода и ждать, пока за тебя всё решат.       — Ты невероятно ответственная! — восхитилась Кэти. — А по тебе и не скажешь.       — Я бы скорее описала себя свободной. Не в плане «отстаньте от меня все», нет. Непрогибаемая. Было время, когда я пустила дела на самотёк, из-за чего за меня сделали выбор — и с тех пор я взяла свою жизнь под контроль и всегда действую на опережение. Не дай внешности обмануть себя, Кэти, это всего лишь оболочка. — Обозначила Дора, едва удержавшись от демонстрации перемены облика.       Алисия внимательно слушала её, скрестив руки и одобрительно кивая.       — Невероятная уверенность в себе! — Анджелина подбадривающе щёлкнула пальцами в жесте «вперёд, королева!». — А я готова сдаться — сколько можно терпеть насмешки из-за моих косичек? Всё твердят, будто у меня на голове червяки!       — Ну, — прикинула Дора, задумчивая пожёвывая тост. — Тогда давайте наполним им рот червяками. Я, кстати, знаю одно очень подходящее заклинание.       — Иу-у-у, только не за столом! — взвизгнула Кэти, корча гримасу.       Девушки дружно расхохотались, и утро понеслось вперёд — лёгкое как пёрышко, полное беззаботных разговоров и историй, в которых, ещё неосознанно, зарождалась настоящая дружба.       Вскоре профессор МакГонагалл в сопровождении Перси принялись раздавать расписания гриффиндорцам. Как и следовало ожидать, Тонкс получила внушающий уважение набор дисциплин будущего мракоборца: Защиту от тёмных искусств, Трансфигурацию, Чары, Зельеварение, а также предмет на выбор — всё на продвинутом уровне. Удивление вызвал этот день, четверг — целиком отведённый под самообучение.       «А что там у Гарри?» — мельком взглянув в его сторону, подумала Тонкс, безуспешно пытаясь вспомнить содержание его досье, которое, разумеется, вылетело у неё из головы. К её счастью, Рон в этот момент громко озвучил его занятия: Прорицания, затем перерыв и Уход за магическими существами после обеда.       — Нам пора, — плавно поднялась Спиннет. — Оставляем тебя под опекой мальчиков твоего года. С Перси ты уже знакома — хотя, как префект, он вряд ли сможет устроить тебе полноценную экскурсию.       Тонкс тем временем провожала взглядом удаляющееся золотое трио. «Надеюсь, на Прорицаниях всё пройдёт спокойно…». Следовать за ними по пятам она без веского повода не могла — Гермиона уже косилась на неё с подозрением, заметив, как часто Тонкс задерживает на них взгляд. Нет, сначала нужно ненавязчиво сблизиться с Гарри. К тому же, по статистике, нападения на школьников зачастую происходят во внеклассное время, особенно после занятий. С графиком патрулирования Доре ещё придётся разобраться, но едва ли Гарри нужен телохранитель с утра — в эти часы он окружён вниманием, а Сириус не станет нападать открыто.       — Но у нас ещё есть Оливер! — пробормотала Анджелина, выискивая его. — Вуд! Эй, Вуд! — позвала она через стол и кивнула на Дору.       Оливер Вуд моментально понял сигнал и энергично пересел на освободившееся место. Высокий атлет носил мантию поверх спортивной формы. Его слегка волнистые тёмно-каштановые волосы, подчёркивали светлую кожу и выразительные черты лица, а карие глаза искрились азартом.       — Привет, Грюм! А я уж начал беспокоиться, что так и не доберусь до тебя — мои охотницы вцепились в тебя мёртвой хваткой, — хмыкнул он с усмешкой.       — Твои охотницы?.. — переспросила Тонкс, поняв не так, как он рассчитывал.       — Да-да, перед тобой — лучший капитан команды Гриффиндора по квиддичу. Оттого у меня к тебе есть вопрос первостепенной важности. — Вуд наклонился ближе, да так напористо, что Тонкс непроизвольно отодвинулась в противоположную сторону. — На метле уверенно сидишь? Что тебя будоражит: ловить, отбивать, забрасывать или защищать?       — Так-то мне и на земле хорошо, — пробормотала Дора, как вспомнила, что Гарри — ловец. — Но всегда нужно пробовать что-то новое! Где я могу записаться на пробную тренировку?       — Считай, я уже записал. Наша команда полная, но никогда не знаешь, кто будет нуждаться в подмене. Игроки в резерве важны не менее основных.       — Любишь командовать, значит? Предупреждаю, я слушаюсь только дядю.       — Не так, Грюм. Я люблю побеждать и раскрывать потенциал моей команды. Спроси у непокорных близнецов Уизли, и они ответят, что играть по моим тактикам — сплошное удовольствие.       Несколько следующих часов они провели, прогуливаясь по замку. Оливер подошёл к делу со всей серьёзностью — охотно делился знаниями и старательно вводил «новенькую» в курс дела. Тем не менее разговор снова и снова возвращался к квиддичу. Капитан поделился, как всё лето разрабатывал новую тренировочную методику, с гордостью упоминал, что Гарри — самый молодой ловец за последние сто лет, и, разумеется, не забыл пожаловаться, как богатенький Люциус Малфой прикупил всей команде Слизерина новенькие «Нимбусы». Теперь, по словам Оливера, Гриффиндор должен был выиграть назло всем.       Позже, с ещё большим энтузиазмом, Вуд повёл её на поле для квиддича на оценку способностей. Признаться, от всех этих бладжеров, колец и тактик у Доры прилично шумело в голове — но, эй, день на свежем воздухе в компании одержимого спортом всё равно лучше, чем за варочным котлом в подземельях Снейпа!       Вскоре вереница учеников потянулась от замка к хижине лесничего.       — Оли, скажи, а там разве у вас не водятся всякие волшебные тварьки? — спросила Дора, указывая в сторону леса.       Вуд обернулся, проследив за её пальцем.       — Да, именно так! В этом году УЗМС проводят рядом с Запретным лесом. Кстати, хорошая мысль заглянуть туда — заодно покажу тебе границы территории, за которые выходить не стоит… по крайней мере, когда кто-то наблюдает.       Они пересекли луг.       — С этой стороны Хогвартса всё достаточно просто, — продолжил он. — Всё, что до линии деревьев, принадлежит школе. У хижины Хагрида есть небольшой участок, уходящий вглубь леса — считается, что он под его наблюдением и потому относительно безопасен. Но я бы не советовал бродить там по ночам. Вообще, Пандора, хочешь жить спокойно — не высовывайся из замка после отбоя. Я серьёзно. В последнее время здесь творится такая чертовщина… Оно того не стоит. — И в тот же миг где-то неподалёку раздалось пронзительное верещание. — У кого-то проходит урок! Не хочешь глянуть?       В подтверждение его слов из леса вырвался гиппогриф — огромный, с мощными крыльями, — а на его спине, орущий от восторга (или страха?), держался…       — Гарри! — воскликнула Дора.       «Мерлин, да неужели МакГонагалл права, и Поттер и правда попадает в переделки чаще меня?» — пронеслось у неё в голове. Она тут же выхватила палочку, чтобы подстраховать всадника, но не успела — гиппогриф стремительно уносил Гарри в сторону озера.       Вуд в одно движение оседлал метлу.       — Я прослежу за ними. Жди у загона Хагрида!       Опешившей Доре ничего не оставалось, кроме как поплестись к месту занятия. Новоиспечённый профессор заранее подготовил класс под открытом небом: поставил оградительные столбики с зачарованными канатами, заборчики, чтобы держать учеников на безопасном расстоянии от волшебных животных, которых показывал — правда, это не предотвратило полёт Гарри. Рядом выстроились небольшие скамейки, явно сколоченные вручную — кривовато, но крепко. Виднелся прочный навес, укрывающий две массивные кормушки, наполненные чем-то, что источало одновременно сладковатый и мясной запах. Там же стояли и две широкие каменные чаши-поилки.       На лице Тонкс застыла растерянная, почти восторженная улыбка. Её одновременно охватывало беспокойство за мальчишку, рассекающего над Хогвартсом на гиппогрифе, и зависть. «Несправедливо! В мои годы так не преподавали!»       Гриффиндорцы встретили её с неподдельным энтузиазмом. Они наперебой взялись рассказывать, что произошло, — особенно старался Рон, размахивая руками. Вскоре они познакомили её с самим Рубеусом Хагридом, ну а Дора всегда рада перекинуться парой слов с добродушным лесничим.       Её настроение было по-настоящему солнечным… если не считать одной-единственной тучки. Ма-аленькой, но невероятно раздражающей.       «Я совсем забыла, что с Гарри учится Драко!»       Малфой, её избалованный кузен. Тонксы всегда старались избегать Малфоев, но волшебный мир тесен, оттого Дора пару раз да встречалась с белобрысым мальчишкой, который при каждом удобном случае размахивал своей чистокровностью и строил из себя лорда. Дору от него корёжило.       «Ох, толкнуть бы этого самодовольного павлина в вонючий стог сена, да нечестно это, обижать умственно отсталых».       Однако Малфой, по всей видимости, со страхом был не знаком — и решил, что заработает баллы крутости, если заденет старшекурсницу:       — А вы слышали, что после поезда в больничном крыле оказался не только Поттер? Эта переведённая американка вырубилась от одного лишь вида дементора прямо посреди вагона!       Слизеринцы окружили Тонкс, накинули капюшоны и, корчась и поскуливая, начали подражать дементорам.       — Обязательно позовите меня на ваше занятие с боггартами, — не повела и бровью Дора. — С удовольствием посмотрю, как вы накладываете кирпичи в свои штанишки «Твилфитт и Таттинг»!       Пародия стихла. Слизеринцы переглянулись, и в их взглядах читался один немой вопрос: «А кто, собственно, такие эти боггарты?»       К Тонкс протиснулась девочка из Пуффендуя и осторожно дёрнула её за рукав, привлекая к себе внимание:       — Постарайся не расстраиваться, — тихонько пролепетала маленькая Сьюзен Боунс. — Моя тётя однажды посетила Азкабан, и потом долго-долго не могла работать, всё время плакала и сидела дома. Она сказала, что дементоры будто забирают у людей всё хорошее — всё тепло, все радостные мысли. Из-за этого многие там просто… становятся совсем не такими, как раньше.       — Не переживай, — потрепала её по головке Дора. — Мне ни капельки не обидно.       Над учениками пронеслась тень, из-за верхушек деревьев раздался пронзительный орлиный крик. Все задрали головы к мощным хлопкам крыльев — гиппогриф снижал высоту, раскинув когтистые лапы. С шумом и вихрем пыли он приземлился в отведённом загоне, вздыбив траву и сорвав листья с ветвей.       Бледнющий Гарри, не веря, что остался цел, сполз с лошадиной спины гиппогрифа. Следом на метле подоспел и разрумянившийся Оливер.       — О, Оливер! — оживился Хагрид. — Десять баллов Гриффиндору за предусмотрительность. Ну что, кто следующий хочет прокатиться на гиппогрифе под пристальным надзором капитана Вуда? — тут же обернул он недосмотр в свою пользу. — Только это, осторожно и с разрешения Клювокрыла. Не забываем об этикете. Поклон — обязателен!       Но Малфой уже поднырнул под ограждение, словно не услышал ни слова. Или сделал вид, что не услышал — что случалось часто с аристократами.       — Ну, если Поттеру эта курица не оттяпала голову, то и мне ничего не грозит. — Пошёл он к гордому существу с надменной уверенностью. — Ну? Ты кланяться будешь или мне начинать?       Тело Тонкс пришло в действие быстрее мысли по протоколу «сейчас как рванёт!». Она и сама не поняла, что произошло в вихре событий. Вот она ринулась за кузеном-недоумком, оттолкнула его в сторону рукой, другую будто обожгло. Рот метаморфнулся в клюв, и она отогнала зверя воинственным кличем, после чего кинула вслед связку тушек хорьков — гиппогриф, колеблясь между яростью и голодом, выбрал второе.       — Пандора! — подбежал к ней Хагрид, подхватывая под руки как раз вовремя, когда её ноги вдруг стали невообразимо ватными. — Держись, постарайся не терять сознание.       — А почему я должна отключиться? — в неудоумении спросила она, уже с нормальным лицом.       Хагрид туго перевязал её руку, бережно поднял Дору и направился в сторону замка. Тонкс, всё ещё в затуманенном состоянии, уставилась на свежую повязку, которая на глазах наливалась алым.       — Ядрёна… — только и успела выдохнуть она, прежде чем глаза закатились, и обморок — на этот раз настоящий — окончательно взял своё.       «Ядрёна жаба, — хотела сказать она, — это же мой первый день на Гриффиндоре!»