Сбежавшая невеста

За окном лил проливной дождь, обрамляя величественный сад дорогой церкви хрустальными каплями и грустно настукивая случайную мелодию по фасаду. Скоро свадьба. Свадьба Лейн, дочери провинциального графа и графини, что даже не явились в выделенную невесте комнату для сборов, а покорно, будто указывая что так и должно быть, ожидали ее с другим гостями в главном зале. Нянечка что сопровождала Лейн и наспех поправляла пышный кринолин под белоснежной юбкой, периодически споря со швеей, была единственной кто хоть как-то о ней заботился в этот день. Она что-то щебетала о том, что брак не по любви привычная практика среди аристократов, желающих поднять свой статус и войти в светское общество столицы, о том что все стерпится-слюбится… Жаль что Лейн ее совсем не слушала, ее мысли словно дикий ветер метались по комнате и сдували все на своем пути, даже ее саму, настолько что та не могла их уловить. Взглядом она была прикована к дождливому окну и главной площади, что виднелись из него. Она сама не знала чего ждала и на что надеялась, но точно знала что несчастлива. Пока служанка усердно наносила уже третий слой пудры, чтобы перекрыть родинку леди, приговаривая что-то про ‘’уродство’’ и ‘’испорченное личико’’, нянечка поймала рассеянный взгляд Лейн, что был устремлен на площадь. Наспех вытолкнув всех из комнаты невесты она села перед той на колени и ласково, по матерински взяла ее ладони в свои. — Ох милая. Я понимаю, твое сердце отдано тому кого ищешь взглядом, но уже ничего не поделаешь. Ты должна быть сильной… Лейн перебила ее, слегка охрипшим от поступающих слез, голосом и крепче сжала ее ладони. — Люба, я… я так не могу. Я обещала Диме, что моя рука ему обещана, а в день его возвращения с поля боя, выхожу замуж за другого! Как же так… Горячие слезы упали на теплые, но уже морщинистые от возраста руки Любы и ее сердце защемило. Она никогда не выносила слез Лейн, особенно когда та плакала из-за неизбежности судьбы, как в детстве, когда от нее отвернулись родители. Люба до сих пор помнила как маленькая девочка прижималась к ее груди и тихо всхлипывая спрашивала почему мама с папой ее не любят, почему не обнимают и даже обедает она в отдельной столовой. Крепче сжав ее руки она тихо произнесла. — Ты же знаешь, он ведь мог… и не вернуться. Мы не знаем какими потерями закончилась эта война, и письма от него уже как пол года посыльный не приносит. Сейчас нужно думать о свадьбе с Борисом. Семья Романовых богата и почитаема в светских кругах, ты будешь самой уважаемой леди среди дам высшего общества. — Но Люба, я не этого желаю! - продолжая лить слезы говорила Лейн. — Брак не по любви, а выгоды ради страшный грех, так почему… Почему я должна это делать…? Люба замялась и отвела глаза к окну, рассматривая величественный парад военных и пестрые улицы даже в ливень. Будто два разных мира они были похожи но не соприкасались. Она и сама желала для юной госпожи лишь спутника по любви, но мир слишком суров, и оставалось только мечтать и действовать по намеченному тебе пути. Вновь взглянув на юную леди она сама чуть не заплакала. — Моя милая Лейн… Я понимаю, но такой этот мир, он суровый и причиняет боль тем кто идет против его воли. Борис хорошая партия, хоть и суров он давно питает к тебе теплые чувства, и… - она задумалась стоит ли говорить дальше, но выдержав небольшую паузу мягко взяла ладонями ее лицо, и подтирая слезы тихо сказала. — Но если появится шанс, хотя бы крохотная милость Божья, что сжалился над твоей участью, пробьется лучом света в эту мрачную церквушку… Не слушай разум, он увы часто лжет во благо пытаясь нас сберечь. Слушай сердце, оно скажет тебе горькую но правду и направит на верный путь. Даже если тот будет сложным, но сердце тебе не солжет. Стук в дверь прервал их разговор, он был требовательным и настойчивым, не требующим отлагательств. Из-за двери раздаться до боли знакомый но такой нежеланный и бросающий в дрожь голос. Это был Борис. — Лейн, дорогая, мы слегка задерживаемся. Вам стоило бы поспешить. Люба тут же оказалась у двери, она не могла позволить Романову войти и грозно но учтиво возразила. — При всем уважении, но видеть невесту до свадьбы дурная примета! Уж не вам ли великому герцогу это не знать. Из-за двери раздался смешок, низкий, грубый, даже насмешливый, от чего Лейн вздрогнула и непроизвольно сжала в кулаках подол платья. — Не волнуйтесь нянечка, просто не хочу обнаружить пропажу невесты посреди церемонии. - на секунду он замолчал, и не дождавшись ответа заговорил вновь. — Дорогая, сколько бы молитв вы сейчас не прочли для бога, чтобы свадьба отменилась или случилось несчастье дабы ее остановить… очень надеюсь что вы не совершите глупость и церемония пройдет без проблем. Думаю не стоит вам напоминать что я не люблю такие игры. Хоть и не видела, но Лейн была уверена, она чувствовала как Борис словно хищник поджидает под дверью, вслушивается в каждый шорох. Он знал что она за дверью, был уверен как никогда и он чувствовал ее страх, чувствовал какое отвращение кипело в ней к нему, но Борису нравились эти ее чувства. Хоть и не любит прятки, но охоту он обожает, и Лейн была самой желаемой им добычей. Собрав всю волю что имела, Лейн твердо но не скрывая нетерпения этого мужчины ответила. — Вам не о чем беспокоиться ‘’дорогой’’ Романов. Я не настолько глупа, и ваши напоминания излишни. Из-за двери слышалось лишь молчание, жизни в их диалог добавлял только взволнованный взгляд Любы, направленный на Лейн. Но тишину прервал тихий смех Романова, эта его ужасная привычка, которую леди невзлюбила с первой их встречи. Этот тихий, насмешливый и снисходительный смех. — Я очень рад, что вы не настолько глупы. Но прежде чем уйти и надеяться на ваше благоразумие соизволю дать совет. Если в вашу милую головушку взбредет мысль о побеге, не молитесь богу. Даже не надейтесь. Сразу молитесь самому дьяволу, молите его укрыть вас в аду, но будьте уверены, я даже там вас достану, и заберу то что мне обещано. А теперь поспешите, церемония уже началась. Не дожидаясь ответа, Романов удалился. Все что от него осталось это удаляющиеся звуки шагов по мраморному полу и липкое чувство безысходности, что он всегда оставлял за собой. Люба не успела перевести взгляд на Лейн, как та уже рухнула на колени и уперевшись руками о пол пыталась отдышаться. Душный и сжимающий ее ребра корсет, вдобавок с пережитым стрессом от разговора с будущим мужем давали о себе знать. Люба моментально оказалась рядом с леди и мягко погладила ту по спине. Хватила всего десяти минут, чтобы поправить макияж после пролитых слез, надеть фату и привести себя в чувство, и вот она уже шла в сопровождении служанок ко входу на красную дорожку до смертного одра. Белое платье тихо волочилось за ней, вместе с фатой они были расшиты бриллиантами и другими драгоценными украшениями. Это все было подарком Бориса и ее тюремной робой, так милостиво преподнесенным ей на золотом блюдечке. Дойдя до двери в главный зал Лейн застыла на месте, ноги уже болели от неудобных каблуков расшитых драгоценностями, влажные ладони сжимали свадебный букет белых лилий. Времени медлить больше не было, она знала что надежды нет, но позволила себе обернуться на секунду назад и посмотреть на наглухо закрытую дверь церкви. Если бы не фата, что покрывала лицо и распущенные чёрного цвета волосы, служанки бы увидели какое разочарование испытала их будущая госпожа, не обнаружив ни единственного проблеска света. Наконец признав, что ее надежды были тщетны, Лейн жестом приказала открыть дверь. Вдалеке, на возвышающейся кафедре под падающим от витражных фресок светом, стоял угрюмый пастор и залитый радостью от вида невесты Борис. Одетый в черный фрак с белым жабо и красным носовым платком в грудном кармане он лучезарно улыбался, точно так же как когда занимался охотой с ее отцом и поймал водяную олениху. Эта улыбка была не от счастья и любви, а от предчувствия победы. Лейн шла под свадебный марш, осторожно, но не останавливалась. Бежать было некуда. Проходя мимо наблюдающих за ней гостями, что словно стервятники ждали малейшей ее ошибки, она увидела двух точно знакомых ей гостей, единственных что даже не смотрели в ее сторону. Ее родители. Им не было интересно как выглядит их дочь в свадебном платье, мама тихо сидела разглядывая фрески, отец обсуждал что он получит с этого брака с видимо знакомым джентельменом. Лейн не стала оборачиваться или задерживаться, просто прошла мимо даже не удивляясь и не подавая надежд на хоть толику тепла в такой трагичный для нее день. Взойдя на каторгу она сквозь вуаль увидела поданную руку Бориса, и не имея права отказаться ее принимать вложила свою, встав напротив мужчины. Пастор, прочистив горло от явного недовольства, нервозно зашелестел библией ищя нужную строку. Закончив свои неловкие поиски он начал зачитывать речь. Долгую, нудную, около получаса он распинался о милостивом боге и о важности союза перед ним, и когда уже казалось что эта каторга продлится вечно он перешел к главному: — Поскольку вы намерены связать себя узами брака, скрепите свои правые руки и объявите свое согласие перед богом и его церковью. Согласны ли вы, Борис Романов, взять в законные жены эту леди, быть верным ей, почитать и любить в болезни и здравии? Борис себе не изменял, усмехнулся над глупостью этой клятвы, над браком без любви и уважения по договору, над Лейн, что скрывала фатой вновь подступающие слезы. Из его губ, словно приговор, вырвалось лишь одно слово: — Клянусь. Кивнув, пастор произнёс. — А вы, Лейн… Не успев продолжить, он уставился на дверь, из-за которой доносились звуки перепалки. Все гости тоже обернулись, и только когда звуки стали пронзительно громкими и послышался лязг мечей, Лейн тоже подняла голову в сторону двери. Все замерли в ожидании и только Борис нервно выругался и что-то прошептал стоящему неподалеку помощнику. Через секунду зал озарил яркий свет из открывающихся дверей, на секунду казалось будто весь мир замер в ожидании, время остановилось и даже сама жизнь замедлила ход. В освещенном проеме стоял силуэт мужчины в доспехах и с окровавленным мечом в руках, лица из-за света было не разглядеть, но за его спиной Лейн увидела празднующий город и вышедшее из-за облаков солнце. Дождь закончился, давая солнечным лучам, словно копьям, проникнуть в церковь и озарить ее пришедшим вместе с незнакомцем теплом. Когда глаза, все еще спрятанные под фатой привыкли к свету, Лейн разглядела в незнакомце до боли знакомые черты, и в мыслях промелькнуло лишь одно имя: — ‘’Дмитрий..?’’