Маски

Сидя на кровати в общей спальне для девочек, я перебирала маленькие мешочки с бисером и бусинками. Вот уже полгода, как я живу в оперном театре. После смерти папы мадам Жири взяла опеку надо мной, ей было бы тяжело воспитывать двух девочек, и мы решили сдать внаём нашу с папой квартиру. Нет, поначалу мадам даже слушать не хотела о том, чтобы на моё воспитание тратить хотя бы часть денег с ренты. Она хотела их полностью откладывать в банк на депозит, который перешёл ко мне после смерти отца. Чтобы после совершеннолетия я имела приличную сумму и ни в чём не нуждалась. На все мои доводы она отвечала категоричным отказом. И только довод о том, что, если она не будет брать эти деньги, то обделит уже Мэг, возымел хоть какое-то действие.

Мэг, милый белокурый ангелок с чудесным характером и тёплой улыбкой. Даже не знаю, как смогла бы перенести свалившееся на меня в очередной раз горе, если бы её не было рядом. Нас часто с первого взгляда принимали за сестёр, и только, чуть присмотревшись, можно было заметить, что мы отличаемся как солнце и луна. Мэг как солнечный лучик, чуть золотистая кожа, тёплые голубые глаза и золотой водопад волнистых волос. Мои серо-голубые глаза были как воды северного моря — холодные и глубокие, белые прямые волосы больше похожи на серебро, а тонкая фарфоровая кожа, через которую проступает сеточка голубых вен, и бледные губы делали меня похожей на скульптуру изо льда. Мэг искренне считает меня сестрой, ведь если бы наши родители поженились, мы бы были сёстрами, а так — они просто не успели. Так рассуждает девочка. Забавно, но я не против. Быть одной во всём мире — это страшно.

Подумав ещё немного, собрала в небольшую шляпную коробку своё рукоделие и пошла в маленькую часовню. Скоро должны вернуться девочки с занятий, и сделать нечто толковое не получится, а я хочу вышить пояс ко дню рождения мадам Жири. Я часто ухожу в это тихое и мало посещаемое место, просто вышиваю и мурлыкаю себе под нос песенки, которые приходят в голову. Полумрак и запах горящего воска успокаивают, хоть Мэг и в недоумении, ей кажется, что тут жутко.

Положив коробку на одну из скамеек, как обычно, поставила свечку за упокой. Начав читать молитву, не могу больше сдерживать слёз. Всё, кто был дорог мне, ушли, оставляя в одиночестве. Перед глазами проносятся образы любимых людей из обеих жизней. Горькие рыдания не дают вздохнуть.

— Почему ты плачешь, дитя? — раздаётся совсем рядом мужской голос.

— Кто здесь? — оглядываюсь по сторонам, в часовне я по-прежнему одна. Глюки?

— Я Ангел Музыки, дитя, меня послал к тебе отец, чтобы я учил тебя, — меня охватила такая ярость, что, кажется, даже в глазах потемнело.

— Решили развлечься за счёт сироты, месье? — яростно шипя от негодования, я стала постепенно отходить к двери. — Вам самому от себя не противно? Хотя, о чём это я?! Это же так забавно: издеваться над тем, кто не может ответить! Так по вашему, месье?

На последних словах я выскочила за дверь и что было духу понеслась к своей комнате. Останавливаюсь перевести дыхание. Чёрт! Коробку свою там забыла. Что делать? Одной идти не вариант, попросить кого-нибудь? Мадам Жири если только. Хрен я ещё раз зайду в эту часовню. Мне только извращенцев для полной радости не хватает.

Переведя дыхание, стучусь в дверь мадам Жири.

— Добрый вечер, мадам.

— Здравствуй Кристин. Что-то случилось? Ты бежала?

— Можно сказать, что не случилось. Вы не могли бы забрать из часовни мою коробку с рукоделием?

— Почему ты сама не заберёшь?

— Понимаете... — вот дилемма, рассказывать или нет? А вдруг это и правда извращенец какой-нибудь? Сколько девочек может пострадать? Даже думать нечего, рассказываю.

— Кристин, мне кажется, что ты преувеличиваешь, — мадам Жири, кажется, даже немного растерялась.

— Не думаю, мадам, сказку про Ангела Музыки я рассказала только один раз три недели назад. Новенькая девочка в нашей спальне сильно переживала из-за того, что долго не увидит родителей, и, чтобы её успокоить, я рассказала сказку, которую придумал папа, когда я была совсем маленькой. Понимаете? Этот человек мог узнать про Ангела Музыки, только если подслушивал — тогда он извращенец, либо ему рассказал её кто-то из девочек, и сегодня поиздеваться хотели именно надо мной. В любом случае, в часовню я одна идти боюсь, а брать кого-то из девочек — значит подвергать опасности и их, голос был взрослого мужчины.

— Ох, Кристин. Давай я отведу тебя в комнату, а потом схожу за твоей коробкой. Хорошо?

— Спасибо мадам, вот только вы бы не ходили одна.

— Когда я принесу тебе рукоделие, ты убедишься что со мной всё в порядке. Пошли, милая. Тебе уже пора спать. И Кристин: тут, в Опере, с тобой не может произойти плохого.

Пока мадам Жири одевала верхнее платье я обернулась к зеркалу, поправляя растрепавшиеся от бега волосы.

— Уж лучше перебздеть, чем потом сожалеть о том что... недобздел, — сказала я своему отражению и показала язык, а что? Я же ребёнок.

— Ты что-то сказала, Кристин? — мадам вышла в прихожую.

— Мысли вслух, мадам. Не обращайте внимания.

— Пошли уже, мыслитель.

На следующий день, когда мадам Жири отдавала мне коробку, она была странно задумчива, и в течение всего дня я нет-нет да и ловила на себе её взгляд. Неужели и правда какой извращенец завёлся? Но тогда бы нам сообщили, чтобы предостеречь. Непонятно. Но в часовню я больше не хожу, от паранойи ещё никто не умирал, а вот от недостатка внимательности — сколько угодно.

— Кристин, — в зал для занятий вокалом вошла мадам Жири, — пошли со мной, к тебе гости.

— Месье Пети, — я обратилась к педагогу по вокалу, — я могу идти?

— Конечно, мадемуазель Даэ, продолжим завтра.

— Боюсь, что ближайшие три дня мадемуазель Даэ не сможет посещать занятия.

— Вы знаете, мадам, что я против столь долгих перерывов в учёбе, — нахмурился пожилой преподаватель, — у мадемуазель Даэ безусловный дар, но даже он требует огранки и упорных тренировок.

— Думаю, что за три дня Кристин не растеряет навык.

Месье Пети был явно недоволен, а я в недоумении. Это кто же там ко мне мог прийти? И почему на три дня я должна прекратить занятия?

— А кто пришёл? — сгорая от любопытства, спросила я по дороге в холл.

— Это сюрприз, — загадочно улыбнулась мадам Жири.

В холле меня ждали старинные друзья нашей семьи, мадам и месье Валериус. Эта пожилая пара потеряла единственного сына ещё во младенчестве, других детей им Бог не дал, и всю нерастраченную любовь и заботу они отдавали моей маме, а теперь и мне. Последний раз я их видела на похоронах отца, они хотели забрать меня, но я отказалась возвращаться в Берк. Образование в Париже во много раз лучше, и найти приличную работу проще. Тем более что, если я продолжу жить и учиться при Опере, меня точно со временем возьмут в хор, а там, если показать себя должным образом, можно подняться до исполнения отдельных ролей. Конечно, на примадонну мне замахиваться рано, но, чем чёрт не шутит, голос у меня шикарный, и при постоянных занятиях, думаю, у меня всё получится. Ведь и театру это выгодно, шутка ли, вырастить из бедной сиротки собственную примадонну. Зашедший не так давно к нам на занятия директор Лефевр явно был мной заинтересован. Надеюсь, к совершеннолетию мне дадут парочку сольных арий.

Замуж я не хочу категорически и, согласившись на предложение мадам Жири поселиться в оперном театре, я осознанно посвятила себя музыке. Да и какой приличный мужчина возьмёт в жёны певичку, выросшую в "храме порока" ? Я уже видела другую жизнь, была замужем за прекрасным мужчиной, которого любила с шестнадцати лет, я родила ему долгожданного ребёнка, и пусть у меня было всего несколько мгновений, но я навсегда запомнила это ощущение безграничного счастья.

У нас с Мишей не было взрыва страстей и пылких признаний, мы просто любили друг друга. Слышать каждый вечер перед сном: "Спокойной ночи, милая. Я люблю тебя", целовать его, приходя с работы, спрашивать за ужином — как прошёл его день... Вот что для меня значит настоящая любовь. Искренне сомневаюсь, что, познав такую, захочу другой. Значит, меня ничего не будет отвлекать от достижения поставленной цели. Я. Хочу. Стать. Примадонной Опера-Популер. И я добьюсь этого.

— Кристин, — с улыбкой отвесил поклон месье Валериус.

— Мадам, месье, — состроив серьёзное лицо, приподняла кончиками пальцев подол платья и сделала реверанс по всем правилам. После чего, взвизгнув, бросилась в раскрытые объятия мадам Валериус.

— Ты так выросла, — потрепал меня по голове месье Валериус, — совсем невеста уже.

— Вы правы, месье, я помолвлена, с этим театром и музыкой.

— Не слишком ли скоро? — улыбнулась мадам. — Помню, раньше у тебя был друг сердца, очень милый мальчик.

— Отныне и навсегда другом моего сердца будет лишь Ангел Музыки, и всю жизнь я посвящу служению ему.

— Ах, юность так порывиста и категорична. Но не будем больше об этом, пойдём, у нас сегодня много дел.

— Думаю, мне стоит собрать немного вещей?

— Не стоит, дорогая. Мы всё, что нужно, купим. Думаю, юной мадемуазель стоит обновить гардероб.

— Не нужно тратиться, у меня есть всё необходимое. Мадам Жири строго следит за тем чтобы я ни в чём не нуждалась.

— Доставь удовольствие старикам, — улыбнулся месье Валериус, — прими от нас пару подарков.

— Спасибо, месье. Мадам Жири, до свидания. Передайте, пожалуйста, Мэг, что я буду скучать и обещаю принести ей пару вкусняшек.

— Уверена, что она тоже будет скучать. Мадам, месье, не балуйте уж слишком сильно юную мадемуазель. До встречи через три дня.

— Ты не голодна, дорогая? — на выходе из театра спросила мадам.

— Нет мадам, завтрак был совсем недавно.

— Тогда отправимся сразу по магазинам, — заключила женщина.

Через двадцать минут примерок месье Валериус запросил пощады и был великодушно отпущен нами в ближайшее кафе. Мадам же, с истинной страстью женщины, добравшейся до магазинов, принялась наряжать меня как куклу. Вкус у мадам Валериус был отменный, поэтому разногласий у нас не возникало. В итоге я стала счастливой обладательницей аж пяти совершенно разнообразных платьев, трёх пар туфлей и целой кучи разнообразных, но совершенно необходимых мелочей. Все наряды были с небольшими припусками на рост, и любая портниха за пару минут могла их "расшить".

Принимая такие подарки, я не боялась разорить чету Валериус, в своё время месье получил неплохой капитал и корабль в наследство от отца, и через небольшое количество лет смог приумножить его. На данный момент месье имел уже три корабля, которые успешно занимались грузовыми и пассажирскими перевозками.

— А теперь пойдём за нашим дедушкой и все вместе отправимся выбирать тебе подарок, — улыбнулась мадам.

— Не достаточно ли мне подарков, мадам? — удивилась я.

— Прошу, милая, называй меня бабушкой. А всё, что мы купили, это не подарки, это лишь одежда. Дело в том, что мы с дедушкой через три дня уезжаем в Англию и пробудем там до осени. Так что без разговоров, мы идём выбирать тебе подарок на день рождения. Знаешь, мы хотели забрать тебя с собой, но мадам Жири сказала, что нельзя прерывать занятия так надолго.

— Да, бабушка. Она права. Я расту, и, чтобы не было проблем в дальнейшем, нужны постоянные занятия.

— Милая, может ты передумаешь посвящать всю жизнь музыке? У тебя столько талантов, столь одарённому человеку не составит труда снискать своё призвание в любой другой отросли.

— Я уже нашла своё призвание. И когда я стану примадонной театра Опера-Популер, вы ещё будете гордиться мной. Клянусь, — последнее я сказала с полной серьёзностью.

— Признаюсь, у меня была надежда тебя отговорить, но то, как ты об этом говоришь, просто не оставляет мне и шанса. Просто запомни, малышка, что бы не случилось, мы всегда тебя поддержим.

— Спасибо бабушка, я буду помнить об этом всегда.