what makes u feel alive ?

у джуёна кожа влажная, со лба почти капает пот, а одежды прилипает к телу противным лишним слоем. он дышит до ужаса тяжело – будто бежал целый марафон; из горла вырываются хрипы, а с губ срываются обрывки чужого имени. одного очень конкретного. и все же джуён пиздатый. очень. — будь тише, слышишь? — у гаона сердце делает кульбит синхронно с джуёновским стоном-мычанием, спрятанным в костяшке указательного пальца. собственная одежда ощущается пиздецки лишней, как и та, что на теле напротив – к нему хочется прижаться кожа к коже, как можно ближе; слиться воедино. — не хочешь же, чтобы нас другие услышали. а джуён, если честно, хочет. но губы кусает до кровавой росы на трещинках, руками стену скребет за собой, под короткими ногтями, кажется, бетонную крошку оставляя, стараясь ухватиться за что-то: из доступного только эта самая стена, к которой он прижат впритык да и чертов гаон, с растегнутой до пояса рубашкой и взъерошенными до электрошоковых ударов волосами. соблазнительный, блять, до ужаса. джуёна ведет. он жмурится, ловит чужой взгляд на себе – голодный, дикий, ужасно жадный до прикосновений и реакции (даже молчаливой, чтоб его). у джисока глаза говорящие до сумасшествия в такие моменты – а ему и не стыдно. он с головы до ног сжирает джуёна, обгладывая каждую косточку, облизывая ее. впитывает каждый сантиметр кожи. руками водит по телу ужасно быстро. у джуёна в горле осколки стонов и криков, заглушенных горячими губами; кончики пальцев напряжены до боли, гуляют по коже, оставляя следы – джисок собственник такой противный иногда, а у джуёна линии на ребрах и тазовых косточках в ломанные линии складываются. джисока с его отросшими ногтями кто бы побрал. (джуён знает ответ – собственное имя отдается эхом чужого голоса в ушах, расходясь дрожью в легких – он его и поберет.) у джисока кончики пальцев почти ледяные и он их почти не чувствует, снова и снова мнет талию под чужой рубашкой, снова и снова кусает шею джуёновскую – длинную пиздец, ее бы всю в фиолетовый-красный раскрасить, чтобы видно было, чтобы знал каждый – но нельзя. у джисока, кажется, в секунду крышу сносит. — не будь у нас в плане очередного концерта, то я бы на тебе и живого места не оставил, — джисок выдыхает в горячие губы, влажные, почти что мокрые – слюнявые до ужаса, — обглодал бы каждый миллиметр тебя. слышишь? а джуён слышит. слышит отчетливо и ясно, растекается в чужих руках лавовыми реками, кусая губы до крови и трещин; из горла вырываются хрипы-стоны, а сам себя джуён ощущает взорвавшимся вулканом, потревоженным неумелыми руками рабочих. только вот в его случае наоборот совсем. у джисока слишком умелые руки.