Виновник

Иван будучи настырным вынудил немца дать что-то в замен за то время что он проведет один. Как бы странным это не было для немца выбора не было, маленький ребенок в душе русского не желал успокаиваться. Со слащавой улыбкой на устах, прищуренными глазами, славянин окинул Людвига взглядом, второй почувствовал себя некомфортна от подобного. его словно просканировали, и сделали какие-то выводы. Ваня всё же назвал своё желание. - Поцелуй. Я поцелую тебя, в щёку. Сделал акцент на конкретное место, Ваня прижал указательный палец к своим губам, соль женственный, чем-то игривый жест был не знаком немцу, он видел что некоторые девушки делали так во время флирта со статными мужчинами. Для немца данный жест вызывал непонимание, он решил сильно не задумываться над этим. Всё таки русские странный народ, как и их поведение. - Могу спросить почему именно это? Брови на лице блондина изогнулись подчеркивая замешательство от услышанного пожелания. Ваня без сомнений кивнул, на лице оставалась миловидная, по детски улыбка. У русского были пухлые щечки и губы, но особенно хорошо они были заметны когда на лице была улыбка. - Если это позволит мне заняться работой, хорошо. Голос немца был непринуждённым, возможно у него не было особых мыслей по данной просьбе. Иван лежал в кровати наблюдая за бликами на потолке, что проникали в комнату из окна, делать было нечего, Ваня скучал невыносимо. В его голове было столько мысли и все об одном - Людвиг. Мысли были только о нем, начиная от внешности заканчивая характером. Он словно стал собирать о Людвиге информацию чтобы создать его полный образ у себя в голове. Характер – серьезный, холодный, но при этом моментами бывает заботлив и внимателен. Иван не раз был свидетелем как серьёзный Людвиг, мог в миг стать заботливым папой, если японец или итальянец пострадают вовремя тренировки. В молодые года он был сильно вдохновлён идеей сделать из товарищей настоящих солдат. в скором времени размышления унесли русского так далеко что он не осознано заснул.

***

Второй день в гостях, если это так можно было назвать, у Людвига проходил для русского не самым приятным образом. Раннем утром хозяина разбудил грохот из соседней комнаты, он вспомнил об Иване, и направившись туда, увидел, как тот без успешно пытался встать на ноги. Немец поднял его, но уложить на кровать чтобы, и он, и Ваня досмотрели сны не получилось, он что-то мычал и показывал жестами. В итоге Ваня оказался в ванной у белого друга, его выворачивало на изнанку. На тот момент Иван думал, что из него помимо вчерашнего ужена выйдут ещё и органы, так как всё тело ужасно скрутило, неприятно было от боли. Людвиг находился рядом с Иваном и принеся кувшин с водой помогал тому пить так как надеялся это поможет. Через час Ваню отпустило, когда в нем уже нечего не осталось. Людвиг подошёл к уже обессиленному парню и поднял на ноги, взяв под плечо. Людвиг довел его до кухни и усадил за стол, сам же направился готовить завтрак. - Ну утро. Вчера вечером ты выглядел таким бодрым, я думал тебе уже намного лучше. Ладно, отложим это на потом, что будешь на завтрак. По ощущениям в желудке было пусто словно в осушенном Байкале. - Спасибо, но я не голоден. Сухо ответил больной. Видя его подавленное состояние, Людвиг не стал настаивать, несмотря на то что понимал, что русскому нужно было поесть, чтобы его организм не ослаб.       Pov Людвиг Ивану становиться хуже. Вчера вечером он был бодр и даже с приподнятым настроением, я думал обошлось небольшим растяжением. Видимо я ошибся. После рвоты у Брагинская сильная слабость, он даже подняться сам не мог, на мне он повис всем весом, словно я тащил мешок картошки, а не живое воплощение. Смотря на него, я вижу хмурую тучу, чувствовал он себя явно всё ещё отвратительно, болеть некому не нравиться. Людвиг вспомнил момент, когда он простыл и Гилберт с улыбкой напаивал его горьким сиропом. От воспоминаний на языке появился мерзкий привкус. Людвиг прогнал мысли о старом. Ужас, что сироп, что ты… И как ты вообще мог позволить ему ехать на саммит одному, всегда ведь рвался таскаться с ним, а в этот раз он сам приехал. Ладно не моё дело что у вас там твориться. Сейчас стоит подумать, что делать чтобы у меня в доме не нашли мертвого русского, который упрямо не хочет к врачу! Агхх.. Немец сдавленно прорычал себе под нос. Иван провалился в свои мысли, обратил внимание на странный звук, увидел, что Людвиг занят готовкой, не стал придавать значения. Мало что ему в его состоянии могло послышаться.       Pov Иван Как же голова раскалывается, ещё и тошнота не прекращается, наверное, стояло остаться в ванной ещё немного. Только утро, а мне уже хреново. Аппетит вообще пропал, чувствую себя пустым, словно из меня все внутренности достали. В рот не кусок не капля не залезет, чувствую через пару часов мне будет ещё хуже от голода и недостатка сил. Придётся просит Людвига покормить меня в обед, он неплохо готовит. Вчерашний ужин был довольно вкусным, он не выглядит как тот, кто интересуется готовкой. Хотя в фартуке, кухонными приборы в сильных руках он выглядит довольно привлекательно. Сейчас он готовит без фартука, может он не всегда его одевает… Что-то я часто стал думать о положительных качествах этого немца, а ведь у меня дома есть такой же только более вредный. Интересно, а как там Гил, он хоть волнуется за меня?

***

Время близилось к обеду, а в доме немца стоял не прекращающийся спор. Нет он был не результатом сильной ссоры, оба парня говорили спокойно, не повышая голоса. Но один их них был слишком вредным и упрямы, а другой настойчивым и неугомонным. Русский скрестил руки на груди показывая, что он все сказал и меня своё решение не намерен. Уже около часа уставший немец старался уговорить первого о вызове врача. Причиной такой напористости послужила резко поднявшаяся температура у больного. Людвига это заставило за волноваться о его состоянии. Через пару часов после завтрака разошлись по разным углам, выходной всё же, Людвиг смотрел новости, Иван на кровати сидел в телефоне, так как неожиданно ему написал Гилберт. Через некоторое время Иван встал и начал ходил за спиной Людвига. Что-то бурно обсуждая, немец не вслушивался в тему их разговора, его больше интересовала откуда у Ивана резко появились силы бегать из стороны в сторону, так как шагом назвать это было трудно. Поднявшись с насиженного места, он встал на пути Ивана. Владелец сиреневых глаз, в свою очередь смеялся от чего-то, он внимательно слушал, поддакивая, и заливаясь смехом. Встретив на пути немца, Иван показал жестом, что разговор очень важен, и развернувшись направился к себе во временные покои. Людвига такое поведение естественно удивило, и даже немного задело. Второе, он в свою очередь, не совсем понимал почему, может из-за того что с Иваном они толком не заводят разговоры, видятся только на запланированных встречах. Сейчас видеть на таком бледном лице улыбку было непривычно, но Людвиг подметил что с ней, Иван выглядел намного дружелюбнее. Pov Людвиг Интересно, ему кто-нибудь говорил что у него вполне красивая улыбка, такая мягкая, как у девушки что обсуждает новые сплетни. Хотя с братом они и вправду похожи на подружек, до самой старости под ручку будут ходить. Людвиг посмеялся над своими мыслями, понял что всё стихло он направился к русскому. Иван уже закончил разговор и скучающи сидел на кровати, лицо у него было бледное. Немца это заставило встревожиться, он подошёл к русскому. Прислонив руку он понял что к чему. Градусник подтвердил его догадки. И вот они сидят в гостевой на диване, а точнее Людвиг седел в кресле, Иван лежал на кровати, рядом врач осматривал его. Хмурое лицо русского открыто передавало все его эмоции. Видимо, такова русская душа, не желающая ждать помощь, подумал немец, смотря на что-то ворчащего себе под нос. Закончив осмотр, врач оставил свои рекомендации, назначил Ивану постельный режим чтобы не беспокоить пострадавшею конечность. Людвиг проводил мед работников, вернувшись, глянул на больного. Серая макушка укуталась выгладывала из под одеяло, на слова немца он не отвечал. - Всё было не так страшно, верно. Даже не понимаю почему ты так упрямился. Ладно не так важно. Теперь у нас есть назначение как тебя лечить, так что быстро поправишься. Тишина в ответ, немного шевелиться под пледом. Обиделся. Прямо как маленький, капризный ребёнок.

***

После ужина русский позволил о себе позаботится. С наигранным недовольством расположился на кровати, пока немец наносил на травмированную ногу мазью. Иван был довольно капризным, и жаловался буквально на всё что угодно. - Холодно, вот у меня ноги замёрзнут, и я заболею… Начал Иван говорить немцу о своих переживаниях. - Сомневаюсь, что это возможно. Людвиг массировал конечность, покрытую прохладным средством, руками гладил от колена до ступней полностью покрывая мазью. - Ну мне правда холодно, долго ещё? Иван не смотрел на его действия, вместо этого он рассматривал идеально чистую кожу блондина, чьи голубые глаза не замечали его пристального взора. Фиолетовые глаза осматривали также и открытую шею немца, ключицы что выпирали от движений. - Ты сам выбрал разогревающею мазь, врач предлагал уколы, они более эффективные. Почему же ты отказался, ты ведь так дольше будешь восстанавливаться? Иван проигнорировал вопрос, и решил быстро перевести тему, чтобы немца не привели подобные вопросы к нежелательным выводам. - Если бы ты массировал более сильно, то разогреть ногу можно было и без всего прочего. Иван посмотрел на сильные руки немца, в глазах сверкнули какие-то огоньки. В голове русского появились картинки как немец своими руками, приятно надавливает на ноги, мышцам, пальцами проводя вдоль ног, поднимаясь на бедра, мня их. - Вань насколько я помню, ты мне за массажи не платишь. На устах Людвига появилась приятная глазу улыбка, нежная с нотками заигрывания, или же так казалось ему. А сладостные мысли быстро испарились об суровую реальность, но Иван понял что ему нравиться представлять такое с участием немца. - Который раз убеждаюсь, ты Людвиг не только не понимаешь намёков, так ещё у тебя плохо с юмором… Иван расстроено смотрел на как его ноги укутали пледом. Закончив, блондин убрал ненужные вещи, и присел рядом с русским. - Думаю, когда я попрошу Гилберта приехать, чтобы он тебя забрал в Москву, ты изменишь своё решение. На лице появилась знакомая ухмылка, когда Ваня её видел он знал, что немец не шутит. - Да ты прав, беру слова обратно. Ты намного вреднее Гила! Вернувшись к себе в комнату, немец упал на кровать, лицом в подушку, морально сильно вымотался, и подвел итог мыслей к тому, что не смотря что ему дали временный отпуск с Иваном отдохнуть он не сможет. Ему на плече упал тяжёлый, во всех смыслах груз, и теперь ему придётся надеяться, что его не наглядный, и горячо любимый братец, приедет за русским раньше чем тот доведет его до белого колена.