Как закалялась дамасская сталь

После того как мы вновь поменялись местами в машине, мы поехали в Ясенево. Папа за рулём, а я за пассажирское место. Как хорошо, что нас милиционеры не поймали, что несовершеннолетний парень ездит по проезжей части. Иначе нам было бы ой как не сладко, особенно отцу. Так как он позволил ездить своему шестнадцатилетнему сыну, хоть и учит ездить по прямой дороге. Это статья 12.7. Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, которая называется «Управление транспортным средством водителем, не имеющим права управления транспортным средством». За ответственностью нарушения уголовного кодекса, отец должен заплатить штраф от 5 тысяч рублей, либо меня посадят на административный арест на срок до 15 суток. За эти деньги можно было купить себе 2 батончика «Nuts», но вот после демонизации теперь цены настолько снизились, что за эти 5 тысяч можно было купить полноценный «PlayStation». Проезжая дальше по шоссе мы заехали на большой дороге в форма кольца – это называется московская кольцевая автомобильная дорога. Кольцо окружает всю нашу столицу административной границей. МКАД ежедневно пропускает через себя миллионы автомобилей, являясь важной частью транспортной системы Москвы и Подмосковья. Насколько знаю, на трассе появилось свыше 70 транспортных развязок, около 80 мостов и путепроводов, а также километры шумозащитных экранов. Появились насыщенные освещения дороги, что позволили снизить аварийность в ночное время. Трасса стала современной и относительно безопасной скоростной автострадой без единого светофора. Движения автомобилей со скоростью 100 километров в час уже не казалось чем-то необычным. Прошло 5 минут как мы ехали по огромной кольцевой автостраде. Мы проехали почти половину кольца со скоростью 120 километров в час. Отец водил машину с бдительным на дорогу едя на хвосте за красным «Volvo 940». Самым популярным был этот седан, обладавший самым большим на сегодня моментом для Volvo. Выпускаемый универсал встречался мне на дорогах моего родного города гораздо реже. Ну а я тем временем сидел и смотрел в окно со скучающим выражение лица, подпирая к щеке кулак, а локоть упёрт к надставке двери машины. В БМВ Е38 же играла музыка в магнитоле, только теперь не «AC/DC». Композиция отличается тяжёлой и агрессивной музыкой, где тяжёлые гитары, грохот барабанов и мощный бас создают давящую атмосферу. Спустя минуты запел вокалист этой группы. Вокалист запел агрессивным и угловатым голосом, что усиливал агрессию в песне. Я узнал эту группу – «Metallica».

Hey! (hey)

I'm your life

I'm the one who takes you there

Hey! (hey)

I'm your life

I'm the one who cares

They! (they)

They betray

I'm your only true friend now

They (they)

They'll betray

I'm forever there!

— Оу-у да, детка! Это я про себя пою тебе, Антоша, – я услышал откуда-то странный голос, напоминающий мой голос и язвительный вокал этого вокалиста, – а-ха-ха-ха! Я дёрнулся от этого смеха и начал вращать головой, ища этого обладателя голоса.

I'm your dream, make you real

I'm your eyes when you must steal

I'm your pain when you can't feel

Sad but true!

— Пап, ты это слышал? – спросил я отца. — Слышал что? — Кто-то обратился ко мне и засмеялся. — Ничего я не слышал. Я полностью осмотрел салон машины – от сидений до кнопок. Пусто. Никого здесь не было. Только слышен другие строки припева.

I'm your dream, mind astray!

I'm your eyes while you're away!

I'm your pain while you repay!

You know it's sad but true!

Sad but true!

Как могу понять – это о признании и неохотному принятие внутренних истин. Дальше пошёл новый куплет песни с тем же стилем тяжёлого риффа электрогитар, баса, барабан и вокала.

You! (you)

You're my mask

You're my cover, my shelter

You! (you)

You're my mask

You're the one who's blamed

Do! (do)

Do my work

Do my dirty work, scapegoat

Do! (do)

Do my deeds

For you're the one who's shamed.

— А ведь и правда, ты моя защита, –опять произнёсся этот голос, - только я не думаю, что ты так долго продержишься. Я вновь осмотрелся, ища обладателя этого голоса. Вновь пусто. — «Кто это говорит? – спросил я самого себя. — Догадайся кто это с тобою говорит. — «Что за? Как он мою мысль прочёл? Почему он говорит со мною?» — Потому что ты сам знаешь почему. Я заглянул к задним сиденьям и у меня округлились глазные яблоки под размер окружности моих очков. На заднем сиденье сидел человек, сильно напоминающий знакомого мне человека. Меня. Меня самого. Что за чертовщина? Что здесь делает второй «я». По середине задних сидений сидел он борзо с закинутой ногой на другую ногу, слушая песню Металлики. Я уже хотел крикнуть, но мне не удалось это сделать. — Т-ш-ш-ш-ш, – он приложил свой указательный палец к моим губам, затыкая меня, словно он выключил магнитофон с включенным фильмом на видеокассете, – не кричи, Антоша. Что сейчас произошло? Это произошло так быстро, что я не успел и моргнуть, как «другой» Антон уже оказался перед моим лицом. Я даже не успел рассмотреть во что он одет, только внешность. В отличии от меня, у него были чёрные, волосы, брови и ресницы. Он был без очков, отчего он выглядел красивее чем я с очками. Но меня испугали его глаза – они были тёмно-красными и глубокими, словно луна окрасилась в кровавые краски. Вертикальные кошачьи зрачки, что выглядит очень необычно и одновременно пугающе. Глаза фантастического зверя И самое необычное в его глазах так это то, что белки были не белыми, как у всех людей – они были чёрными, как его волосы. Они смотрели на меня прямо в душу, отчего моя душа в пятки ушла. Кто это такой? — Он всё равно не слышит и не видит меня. А если закричишь, то тебе будет ой как не сладко, – угрожающе сказал он мне, отчего я открыл рот от испуга. Я не мог ничего сказать, мне было не по себе от его взгляда алых глаз. Они словно говорили мне – «Крикнешь - убью». Я качнул головой в знак того, что не буду кричать в машине, что здесь сидит моя копия с другими чертами внешности. — Умница! – сказал он с злодейской и хитрой улыбкой, усаживаясь по-хулигански. Вот там я сумел полностью посмотреть на моего клона-брюнета. Он был одет в чёрную зимнюю шубу длинною до колен на распашку. За шубой на нём был надет алый вязаный свитер, который добавлял стиля и привлекательности к такому же телу, как у меня. На руках были надеты алые перчатки без пальцев. Чёрные кожаные штаны с какими-то ремнями, шипам и цепями алого и серых цветов, создавая образ «рокера». Высокие ботинки-берцы с ремнями того же цвета, что и штаны, но подошвы были окрашены алый цвет. На заднем сидение сидел мой клон в что-то вроде панковского стиля. — Знаю, знаю – я выгляжу пиздец как охуительно! – сказал он мне, размахивая свои руки в стороны. — «Ты выглядишь как дебил». – ответил ему в мыслях. Страх меня отпустил. — Э-э, блядь, не выёбывайся, очкарик, а то получишь! – сказал он агрессивно, указывая на меня указательным пальцем. Я отвернулся от него, переставил зеркало заднего вида так, чтобы я просто смотрел на него в отражении. Я уже почти успокоился, так как это просто очередная моя дебильная галлюцинация. — Галлюцинация я твоя, значит. Хорошо, а как тебе такое! – сказал он холодным тоном, и он ударил себя кулаком по колене. Неожиданно я почувствовал боль в том месте, где он себя ударил. Боль было терпимой, но я не стерпел и скорчил свои глаза под круглыми очками. Но затем он продолжил бить себя по колене с такой же силой, что и первый удар. Я ощущал биение терпимой боли по своей колене, как молотком во время осмотра у невролога. Я смотрел как он ударял себя и поражался этой магией, что его удары проходят по мне. Как ты это делаешь? Кто ты? — Что, неприятно, да?! – саркастически сказал он мне, продолжая себя бить. — «Как ты это делаешь? Остановись». – сказал я ему, но ответ получил вот что. — Хер тебе, очкарик, понял! Будешь знать, как МЕНЯ обзывать! – крикнул он на меня. Бить по колене он перестал. Он переключился на другую область. Он бил себя с такой же силой по груди – то есть бить меня по груди. Но затем он начал бить себя по груди двумя руками, прям как горилла и потерпевши орал на меня так громко, что у меня уши в трубочки сложились. Я не понимаю – Кто он такой? Как он это делает? И что ему нужно от меня? — Что-то скучновато, не правда ли, а? – сказал он мне в ухо и потом он затих. Я осмотрелся, отходя от терпимых ударов в грудь и колен, и было пусто. Боль в груди перестала ныть, но я не отошёл от этих фокусов. Папа не обращал на меня внимания, что я головой верчу в разные стороны подобно филину. Он всё это время управлял машиной и ехал к нашему покинутому дому. Я посмотрел на дорогу, а мы уже выехали из кольца, направляясь к дому. — А вот и я! У меня для тебя подарок, –вновь заговорил этот человек. Как это он испарился и вновь вернулся ко мне? Я его один что ли вижу и слышу? Но как? Что за трескотня со мною происходит? И вдруг я почувствовал что-то тонкое и острое у себя в области живота. Из моих голосовых связок вырвался глухой вздох от неприятной боли, будто я впервые мне сделали инъекцию в области живота. Я посмотрел на заднее зеркало машины и вот что увидел – он валялся на сиденья с обнажённым торсом и что-то держал в руке. Что-то такое тонкое и одновременно опасно-острое. Он вынул из своего живота, демонстрируя этот предмет в руке. Длинная игла для шитья. Он смотрел на меня садистическим оскалом, что говорит о том, что он тот ещё психопат. Его рука поднялась верх, и он воткнул эту иглу в себе живот до конца. По началу я нечего не почувствовал, но спустя 2 секунда я ощутил то, что я никогда не чувствовал в жизни. Острую, пульсирующую, распространяющую по всему телу боль, словно в меня воткнули нож. Такой холодный клинок в моём горячем теле от напряжения, тревоги и страха. У меня была сильная реакция от сильного укола, что у меня сморщились глаза, зубы стиснуты, руки положены на место укола, сдавливание внутренних органов, при котором было трудно дышать. Я чувствовал этот укол на себе, словно меня прокляли на кукле Вуду. — Боль – прекрасное чувство, да, Антош! – сказал он мне, смеясь как псих из фильмов ужаса. Мне было больно и страшно. Зачем он это делает со мною? Он не отвечал. Боль нарастала и нарастала, от чего у меня голова болела, сердце стучала бешенным ритмом, тошнота в горле и повышенная чувствительность к яркому свету, шуму, громким звукам и запахам. — Тош, с тобой всё хорошо? – сказал мне отец, глядя на меня обеспокоено. — Гляди-ка, папка забеспокоился, – сказал он с сарказмом. — Заткнись. – сказал я брюнету, кладя свои руки в уши, чтобы не слышать его больше. — Ты как с отцом разговариваешь?! – повысил голос спросил меня отец от моей реплики. — Вот именно, правильно говорит. Ты как со своим отцом разговариваешь, пиздюк! — Не тебе, пап. – сказал я отца, сильно кладя свои руки к ушам. — И кому же? Мы одни здесь. — К кому блядь? Кто мы то?! К кому ты обращаешься во множественном числе?! Я один здесь нахуй! – кричал на весь салон этот ненормальный, только отец не слышал его. — Пап, может давай остановимся. Мне что-то нехорошо.– сказал я отцу. — Сначала скажи кому заткнуться. – строго сказал он с сердитым взглядом. — Упс, кажется, папка не на шутку разозлился на тебя что ты сказал - «ЗАКТНИ-И-И-ИСЬ!!!» – кричал на меня ещё громче и громче. Меня секундой за секундой наполнял приступ сильного страха, тревоги и дискомфорта, который сопровождается неприятными физическими ощущениями. Резкая боль в животе и боль в голове от криков красноглазого брюнета Я так с ума сойду с ним. — Я…не знаю, просто останови машину, – боль не давала мне сказать ему то, что на самом деле со мною происходить. Эта игла будто не даёт мне права сказать это. — Что случилось? – обеспокоено спросил он, снижая скорость. — Просто останови машины, - просил его я, чтобы я смог выйти из клетки клаустрофобии с психом-галлюцинацией на пару, – пожалуйста! Папа что-то невнятное на подобие недовольного рыка медведя и остановил машину возле тротуара, где шли около 50 граждан от молодых до старых людей. Я вышел из машины, вдыхая городской холодный воздух чуть-чуть прихрамывая терпя боль в животе. Эта улица была завешана рекламными баннерами, на тротуарах размещались ларьки, вдоль улицы хаотично парковались, стояли и выезжали разные машины, иногда в два ряда, были огромные здания отелей и различных заведений. Я узналэто место – Тверская улица. Одна из главных улиц Москвы. Главная магистраль Москвы, которая отражает эволюцию города от средневековой столицы до современного мегаполиса. — Красиво тут! – произнёс он вновь, только я его не видел, он звучал в моей голове. — «Сука, да что тебе от меня нужно?!» – сказал я ему в мыслях. Я не хочу кричать на всю улицу, чтобы меня за это люди посчитали сумасшедшим. — Извинись за свою грубость! – сказал он неким милым тоном, сменяясь с язвительным. — «Да пошёл ты! Прочь от моей головы!» – крикнул ему в ответ. — Хорошо, ты сам себе приговор подписал – сказал он вновь с язвой в голосе и почувствовал жгучую боль в животе как от паяльника. Я, идя по до синих мусорных баков, упал на колени и чуть не заорал от этого ощущения. В меня будто положили нагретое железо и это железо прожигало мой желудок. — Ох, красота то какая! Правда ведь, да, когда ощущаешь это! – говорит он, – Ну так что, извиняйся и я отпущу тебя. — П-прости…Прости меня… – сквозь зубы говорю я глухим тоном, чтобы только услышал он. — Что-что? Я не расслышал тебя, из-за гулов этих вёдер на колёсах! – сказал он издевательски, и он прикладывает руку к уху и потирает мочку, пытаясь заблокировать услышанное. — Прости меня. – чуть громче сказал я. — Ещё громче, чтобы прохожие услышали, – сказал он, усиливая мою боль. — Прости меня! А-а-а! – начал я кричать, словно я наступил на капкан. — Антон! – я услышал голос отца, подходя ко мне вплотную, – Что такое?! Тебе плохо?! На нас смотрели люди: в их взглядах читались недопонимание и жалость. Но они не подходили ко мне узнавать что со мною, они проходили мимо не обращая на эту сцену никакого внимание. — Погляди-ка какие люди сейчас. Человеку плохо, а они тупо проходят мимо. Твари, блядь! – говорил его голос в моей голове, а я смотрел лицом вниз на обледеневший асфальт, где я видел своё отражение. — Антон, Антош, ты меня слышишь? – говорил отец, садясь рядом со мною на корты и он положил ладонь на моё плечо, наклонив голову в мою сторону. – Люди! Вызовите скорую! — Ну ладно, я думаю, что ты всё понял, белобрысый кролик! – сказал голос в моей голове и потом из моего горла я почувствовал ком тошноты. Поступило неожиданно рефлекторное извержение содержимого желудка через глотку. Меня стошнило. Я выблевал остатки пищи, желудочного сока и прозрачной слизи. Асфальт, покрытым бесцветным льдом перекрасилась в цвета желудочной жидкой массы. Выблевал я всё, что у меня было в желудке. Папа, отходя от меня смотрел на меня с шоком. Шок от того, что его сына впервые стошнило, так ещё так жёстко стошнило. Проходящие люди с удивлёнными взглядами увидели мою рвоту. Я видел мерзость и жалость в их взглядах. Я дышал во все легкие с открытым ртом. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Во рту я ощущал привкус горьких огурцов и тухлых яиц. Слюни текли из языка и зубов, отчего я вытер свой рот левой рукой. Я начал громко кашлять во всю улицу, очищая языком от этих симптомов. Спустя минуты меня начало это отпускать. Освобождение от интоксикации начало облегчать боль в животе и от рвоты. Мне становилось немного лучше. — Господи, Антон! – сказал отец, обходя пожелтевшую территорию. — С-со… мною… всё… хорошо…, – еле проговорил я отцу, – Меня просто… укачало… — Точно всё хорошо? – сказал он с тем же тоном родительского волнения за своего ребёнка. — Да, да. — Ну вот и всё, – хлопая в ладоши говорит загадочный брюнет, стоя передо мною держа руки на затылке, –но не думай, что всё будет хорошо. Вечеринка только начинается, напарник! Я уже поднялся с колен, а он подошёл ко мне с улыбкой до ушей. — «Да кто ты такой?» – сказал я ему в мыслях умирающим тоном. - Да я и сам не знаю ответа. Но сдаётся мне, что скоро начнётся такое веселье, что не хочется это пропустить. — «О чём ты?» — Неважно. А теперь я, пожалуй, оставлю тебя в покое. Не скучай, кролик. На этом моменте он испарился в чёрном дыму. Дым образовался в огромное облако, и оно полетело прямо в меня. Я закрыл свои зелёные глаза и проговорил бабушкину заговору против нечистой силы. — «Мёртвое - к мёртвому, живое - к живому». Я открыл свои очи и на взор уставился лицо бородатого отца. Таинственный брюнет исчез в чёрном дыме и испарился.

Продолжение следует…