Как закалялась дамасская сталь

Это время ещё покажется нам простым –

Варианты конца у повести не считал –

Даже если на наших костях прорастут цветы жизни,

Если будут у нас только совесть и нищета,

Даже если вся жизнь состоит из запретных тем.

Я давно догадался - не будет здесь у нас хорошо.

Тьма… Мрачная тьма… Глубокая тьма... Могильная тьма… Удушливая тьма… Пустая тьма... Мёртвая тьма… Тьма всегда делает нас уязвимым к непредсказуемой опасности. Она вызывает в нас ощущения беззащитности, страха и тревоги из-за неизвестности и боязни того, что может прятаться в непроглядном мраке. Отдельные люди не бояться тьмы, ведь что она может сделать? Темнота с тобой ничего не сделает, ты уже не дитятко, чтобы его бояться. Однако это не всегда бывает так. Под покровами ночи может кто-то скрываться, как за шторами окон. Но вряд ли он хочет с тобой поиграть в прятки или «попробуй найти меня в темноте». Это может быть не простым человеком-шутником, а что-то другое. Незримое, нечеловеческое, неприветливое зло. За шторами ночи скрывается тайная порча. И кто знает, что у неё на уме. Любопытно, чего она хочет от тебя? Это может определить только твой дальнейший жребий. Эта таинственная сущность может скрываться где угодно. Может в тени, может за спиной, а может и перед тобой. (На всякий случай оглянись, рядом с тобой точно никто не сидит?)

***

Прокатились звуки мерцания чего-то светлого и яркого. Затуманенные глаза начали раскрываться, но я видел только неразличимые серые блики и… деревянную дверь. Позже произошли скрипы дверных петель, намекая на то, что кто-то открывает дверь. Никто не открыл. Она сама открылась. Была приоткрыта только щель в темноту. Кажется, оттуда кто-то смотрит на меня. Наверно показалось. Я лежал на бетонном полу, на котором бегало какое-то насекомое. Было очень тяжело подняться с этого места, но я встал с монолита из серого цемента. Ничего не видно. У меня, наверное, очень плохое зрение. Хотя подождите, где я и… кто я? Как я здесь оказался? ... Абсурдно. Я ничего не помню. Не помню: кто я и как здесь оказался. Немного думая мои глаза начали чётче фокусировать на данное помещение. Нечёткость и размытость испарились, и я уже видел достаточно хорошо. Я находился в неизвестном для меня месте в четырёх стенах. Было темно. Лишь только было светло возле двери. Сверху над дверью был прикручен светильник, который немного освещал эту комнату. Стены были полностью серыми, на которых было видно что-то нацарапанное. Это был знак счёта дней: четыре вертикальных маленьких и тонких полосок и горизонтальная пятая, перечёркивающая их по диагонали. Эти насечки были во всех стенах. Выглядит так, что я здесь не единственный гость. Это что – тюремная камера? Меня охватывала атмосфера неизвестности, где я смогу узнать ответ на вопрос «Что я здесь делаю?», пройдя через эту дверь. Эта дверь будто звала меня, чтобы я проник в него. Выбора нет. Я пошагал в эту дверь. Взяв за дверную ручку, отомкнул вперёд и вышел из коробкообразной комнаты. — «Что же меня ждёт?» Я оказался в освещённом старинными фонарями узком коридоре какого-то дома, где были погрязшие белые границы этого неизвестного места. На стенах весели ничем не примечательные размытые картины тёмными и белыми маслами. Блестящий пол из ламината создавал мне дальнейший акт – пройди дальше. В дали коридора виднелось окно прямоугольной формы в вертикальном положении, которую сверху освещала потолочная люстра в форме большого шарика, как в школьных коридорах. Ничего особенного. Это простой тихий коридор. Я пошагал дальше, издавая дробные звуки шагов. Совершил десять шагов, остановился и посмотрел вправо. Там был выступающий усёнок в местах смыкания стен. В усёнке весели такие же картины в деревянных рамках, однако одно из них был изорван в дребезги. Дальше и ближе к углу стояла тумбочка с шестью ящиками. У тумбочки лежали толстые книги, свёрнутые в комок бумажки и электронные часы. Цифры на часах смиренно показывали «23:59». Почти полночь. Снизу рядом с тумбочкой были раскинуты по пять пустых прозрачных бутылок, по десять консервных банок и всякий бумажный хлам. Воняло рухлядью и этанолом, намекая на то, что здесь была попойка. Если прислушаться, то был слышен мужской голос из какого-то радиосообщения. Я свернул направо, идя дальше на звук радио. — Её убил парень из её группы. В пятницу он решил проводить её до общежития после занятий. Она была не против, ведь как говорили её друзья – она была в него влюблена. После небольшого чаепития, она предложила ему переночевать у себя, но она пока не знала, чего на самом деле он хотел от неё. Он в своём портфеле хранил кухонный нож и вазелин. Это зверское убийство произошло в вечернее время. Пока она прибиралась на кухне, он подошёл к ней и нанёс в спину более шести ударов ножом. На шум криков девушки прибежала её соседка узнавать, что случилось, но она не успела и крикнуть от раненной подруги, как убийца быстро перерезал ей горло и делал с трупом жуткие вещи на глазах ещё живой девушки. Согласно по отчётам следователей, убийца хранил вазелин для того, чтобы жестоко изнасиловать еле живую девушку. Полиция, прибывшая на место преступления, после того как соседи позвонили по номеру «02» нашла убийцу за столом с портативным плеером. Он просто слушал музыку. Соседи также сообщили, что за несколько дней до убийств они слышали, как он громко повторял какую-то последовательность цифр. Они сказали, что звучало это как какое-то заклинание или вроде того. В прошлом месяце в том же городе произошло подобное злодеяние. А в декабре прошлого года молодой человек застрелил свою беременную молодую жену из ружья в грудь, а также вспорол жене живот тесаком, вытащил зародыша на пятом месяце и съел его. В каждом из этих ужасных случаев исполнители были именно юноши. Местная полиция заявляет, что череда убийств едва ли имеет отношения к делу, но вполне возможно, что это происходит из-за социальных проблем внутри этих юных людей, таких как трудовая занятость, отношения, образования и так далее. На этом радиосообщение завершается, и я остаюсь один в этом коридоре с жутко скрипучим звуком люстры и шумом бьющего по окнам дождя. Радио стояло на комоде напротив входной двери в фойе рядом с горшками под комнатные растения. Стол был весь грязным до ползучих тараканов. На столе лежала связка ключей, судя по всему, от этого дома. Круглая прозрачная пепельница с окурками сигарет с оранжевыми фильтрами рядом с ключами. Сгнившая кожура от банана, пустые коробки спичек, разорванные фантики под чипсы, сухариков и батончиков. Деревянная поставка столбика с резьбой стиля рококо, похожая на спиральную лестницу, а на кончике было нечто похожее на лампу. И самое интересное – это фотография жениха и невесты в возрасте 25 лет. Они выглядели счастливыми на фотографии, особенно невеста. Мужчина улыбался, а его избранница держала цветы в руках. Но меня это ни капельки не обрадовало, после услышанных новостей по радиоприёмнику. Этот мужчина, возможно, зверски расправился со свой женой, как те психологически-больные люди из того дикого известия. Я развернулся к входной двери. Хотел уже выйти из дома, но она была запертой. Может я смогу выйти отсюда с помощью той связки ключей на столе? В помещении было холодно, а на мне были только синие брюки, коричневые ботинки и клетчатая белая рубашка. Мне было зябко здесь находиться, пока не увидел вешалку-стойку с верхней одеждой. Одевать чужое мне не особо хотелось, а выбор у меня есть. Либо надевай, либо мёрзни. Я решился на первый вариант и подошёл к вешалке. На нём весели светло-серая спортивная кофта с капюшоном и чёрная куртка. Прежде всего, я снял с крючка кофту, надел и застегнул чёрную молнию не до горла. Затем надел куртку, но не стал застёгиваться. Как бы придавая в свой образ немного андерграунда. Не знаю почему, но мне было так комфортно. От этого облачения мне становилось тепло в прохладном доме. Нужно выбираться отсюда. Я подступился к входной двери, обшитая медными пластинами, со связкой в руке. В связке было шесть ключей: большой золотой и серые маленькие. Я по очереди вставлял их в скважину замка. Первые два металлических ключика оказались неудачными, они попросту не подходили к замку. Третий не крутил накладной замок. Четвёртый был великоват для замка. Пятый был давно сломанным. Остался золотой. Вставил ключ в замок, покрутил. Подошло. Я начал крутить в разные стороны, но ничего не работало. Замок не сдвигался с места, будто механизм запирания и открывания не работал. Похоже, бесполезно будет выбивать этот закрытый проход. Поэтому я побрёл назад, откуда пришёл на звук радио. По коридору дальше был ещё один комод, только там была настоящая свалка. Однако я пошёл. Слева по узкому коридору была ещё одна дверь. Подошёл и попробовал открыть. Не отпирается. Хотел уже ключами попробовать открыть, вот только у дверей не было замочной скважины. Она была заперта не на замке, а на кое-что другом. Я побрёл дальше к комоду. На нём были поставлены свадебные фотографии: тот самый мужчина, который, откровенно говоря, был похож на Маяковского; фото, где он стоит рядом, судя по всему, собранным им большим шкафом; муж и жена сидят за обеденным столом; та пара смотрят друг на друга лицом к лицу. Все эти фотографии были чёрно-белого цвета. Неподалёку от фотографии с клоном Владимира Владимировича лежал проводной, кнопочный телефонный аппарат со снятой трубкой, вот только если внимательно приглядеться, у неё был обрезан провод, так что не позвонишь. По всему комоду были раскинуты блистеры для таблеток разных форм. Сами таблетки были выдавлены с блистера, несколько колёсиков были раскинуты по площади, а вот остальные без дела находились в пластиковых упаковках. Помимо таблеток, был большой фантик с какими-то разноцветными пилюлями, которые почти что высыпались на пол. Пол же не отставал от бардака. Здесь также были разбросаны опустошённые алкогольные бутылки и консервные банки. Только рядом с бутылками была ещё плюшевая игрушка. Пурпурная мишка. — «Я чаю, что тут жили люди с ментальными сложностями». – cказал мне мой внутренний голос в висках, но ведь я это хотел сказать вслух. Мне хотелось сказать «Ау!» или «Эй!», но мне это что-то не позволяло. Я пытался что-то счеканить, однако мне это не удавалось сделать, даже с надрывом голосовых лоскутов. Я мог только открывать свой уста. Я не мог ничего сказать. Такое чувство, что у меня голос украли чёрт знает каким магическим способом. Я был немым здесь… или изначально был немым. Язык жестов я не знаю, дара речи у меня нет, а вот насчёт грамотности, не знаю, вроде писать умею. Однако я умею только слушать, читать и понимать, что говорят на русском языке. Так что всё в порядке, я не отсталый дурак. Но всё же, что я здесь делаю? Не смотря на бесшумность этого узкого L-образного пространства с расставленными пустыми бутылками по углам, фотографиями на комодах счастливой семьи и леденящую безмятежность, тут было что-то не так. Окружение в этом доме было наполнено неким напряжением. Здесь не кромешная тьма с плохо освещёнными лампами и люстрами; здесь нет никаких намёков на то, что этот коридор выглядит как место преступления, на подобия кровавых пятен на полу. Нет. Это всего лишь пустой дом, которого недавно закрыли с включенным светом. Может это мой дом? Сомневаюсь, что этим мужчиной на фотографиях являюсь я. Неожиданно пронёсся шелест дверных петель сзади. Я оглянулся назад и всматривался с интересом в даль коридора, где был комод с радиоприёмником. Дальнейшая дверь была открытой. Странно, но ведь этой двери здесь и не было. Откуда она здесь появилась или я на неё не обращал внимания? Аномалия какая-то или она изначально была здесь? Остальные двери были закрыты, так что придётся идти в ту загадочную. Я развернулся обратно и пошагал прямо по этому коридору дальше к открытой двери. Пройдя более двадцати шагов, я огляделся вверх к потолку, где качалась люстра. Здесь был ещё один этаж, демонстрируя балконы: передний, задний и правый боковой. На втором этаже ничего не видно было. Может эта дверь поведёт меня на второй этаж? Ну хорошо, тогда в путь. Я направился в тёмное пространство, вот только были видны ступеньки, и они вели не вверх, а вниз. Значит, это подвал. Я начал снижаться по ступенькам из лаковых досок и встретилась мне точно такая же дверь, какая была в этом доме. Взялся за ручку, повернул и толкнул её впёрёд, пропуская себя. — «Какого хрена?» Я очутился в ещё одном коридоре, хотя нет, подождите: мыльные тёмные картины; светлые чуть-чуть грязные стены; старинные фонарики на стенах; дальнее окно с шарообразной люстрой; шум дождя. Пройдя дальше, я заметил правый усёнок с тумбочкой, на которой стояли часы с тем же временем «23:59». По углам усёнки в точно таком же виде был разбросан стеклянный мусор. Да это же тот же коридор! Я очутился в самом начале коридора! Я иду дальше к дальности коридора и окостенел, когда посмотрел на право. Слева стоял тот же комод с фотографиями процветающей семьи; на столе белые лекарственные колёсиками и капсулами; пурпурная игрушка; грязь, пыль, мусорные обрезки на паркете и на столе комода. Да, это действительно тот коридор, тот самый коридор, что я обошёл совсем недавно. Шум дождя, подобно гулу роя пчёл, так и барабанил по крышам дома, наполняя моё моральное состояние печалью и холодом. Помимо ливня была слышна скрипящая и качающая люстра с неприветливым тактом возле входной двери из этого дома. Вот только радиоприёмник не издавал никаких звуковых волн. Мне не остаётся другого выхода, как пойти к радиоприёмнику. Надеюсь, мне получится его настроить для передачи сообщения. Надо ещё найти здесь другие приборы для передачи по радио. Идя дальше, заметил то, что дверь в подвал была запертой. У стены я заметил несколько маленьких тараканов, которые направлялись по тому же маршруту, из которого я сюда пришёл. Назад ползали. Ползали к близкой двери возле комода с таблетками. Они, будто манили меня туда подойти. Я поблуждал дальше по плохо освещённому коридору за ведущими меня к другой двери таракан. Я подошёл к этой двери, вроде ничего особенного. Хотел уже открыть, как вдруг в неё начинаются зарождать усердные стуки.

Стук!

Стук!

Стук!

Стук!

Наступает тишина. И неожиданно по обратному пути я увидел что-то лежачее на полу. Фоторамка. Фоторамка лежала на полу, как на животе. Я начал подходить к ней. Нагнулся и взяв в руки, приступил рассматривать. Это была изорванная фотография невесты, которая весела у стены. Я повернул голову направо, прямо на стену с другими фоторамками. Она ведь весела там, но как она сдесь оказалась? На фотографии была надпись: Мой голос – слышишь ли ты его? Мой знак – видишь ли ты его? Я буду ждать тебя вечно, если ты придёшь ко мне. Вращая упавшую фоторамка, я увидел на заднике чёрного цвета ещё одну надпись с тем же почерком, вот только она не шла в римфу этой эпитафии: Сфокусируйся на растерянные фрагменты воспоминаний. Что это значит? Не понимаю. Мне не осталось других решений, как пойти к закрытой двери, но он был теперь открытым. «Спасательная» дверь через подвал была открытой. Сразу же пошагал вот именно к открытой двери. Иду туда, спускаюсь по ступенькам, открываю другую дверь, и я вновь оказываюсь в начале коридора. - «Что это место?» Мне не оставалось других решений, как пойти дальше по гнетущему коридору. Этот дом теперь уже не казался таким безопасным для меня. Это не просто разруха семьи, это что большее, чем разруха. На часах также стояло время «23:59». Выходит, я попал во временную петлю. Вот только - как и зачем? Свернул направо по уже знакомой вперёд, но в дверь, из которой ранее были стуки, начинают стучать ещё громче.

Тук-тук-тук-тук!

Испуганно уставившись на эту щемящую дверь, я услышал внутри этой запертой комнаты отчётливый женский плач боли и мучения... ... Тараканы также дают о себе знать, что лучше уходить оттуда и поскорее, пока не поздно... Я прошёл дальше к открытой двери подвала. Снова оказался в этом коридоре. На часах так и стоит неподвижно время «23:59». Снова прохожу до конца и вот видна открытая дверь, только вот та самая дверь непредсказуемо закрывается прямо передо мною... Зато отворяется та, откуда был слышен болевой плач… ... Дверь лишь слегка приоткрылась, оставив небольшой зазор. Из зазора выбегали испуганные тараканы, а прерывающую тишину треволнения и опаски на фоне нервов только нагнетали жути, словно кровь пульсирует в черепе. Где-то в районе висков. Похоже, это была ванная комната, где оттуда кричит ребёнок. В зазоре к стене было видно что-то похожее на раковину. Но вот стоило мне в темноту зазора чуть-чуть внимательней присмотреться и прислушаться, как неожиданно из темноты резко выглядывает бледная физиономия какой-то неопрятной и нечистоплотной женщины. И дальше она также резко захлопывает дверь перед моим носом... Выглянула, заперлась. Это произошло за целую секунду. ... Знакомая ранняя дверь открывается вновь. Я быстро пошагал к нему – петля повторяется. Только на этот раз плач той замурзанной женщины из ванны доносился не из ванной комнаты, а так, будто она где-то недалеко за углом… Я пошёл медленными шагами на плач... ... Так и есть. Она стояла под качающей люстрой. Неестественно высокая и худощавая женщина с очень короткими кучерявыми тёмными волосами в эксцентричной позе. Она одета в длинную серую ночную рубашку, которая покрыта чем-то почерневшим, особенно в нижней части тела. Кровь? Было ощущение, что она стоит на носочках и пытается носом дотянуться до лампочки на люстре. Её лицо было обезображенным бледной гнилью, словно сгнившая белая луковица. Да и вообще женщина выглядит так, будто уже давно мертва... Босые ноги были испачканными чем-то тёмно-грязным. Не думаю, что она ходила по слякоти. Она до мурашек плачевно стонет и смотрит в мою сторону... Смотрит открыто в мою потерянную натуру... Женщина стояла неподвижно под качающейся люстрой... ... Как только я отошёл на шаг назад, освещающая светом люстра нежданно затухает, но плач не прекращается. Она стоит там, где и стояла, просто её не видно. Она будто стало невидимой Она скрывалась за покровами тьмы и ждала, когда я к ней подойду поближе. Было только видна открытая дверь подвала с потолочным светом в виде лампочки. Похоже, мне придётся идти к ней навстречу. Навстречу к летальному исходу... ... Подойдя ближе, стоящая лампа на комоде включается, плач исчезает вместе с ожившей женщиной, и тараканы на стенах разбегаются в разные стороны. Я пошёл дальше через дверь подвала и вот следующий круг этого повторяющего коридора. Повторяющий цикл бесконечности. Этот коридор, будто не желал меня выпускать на свободу. Вот только зачем, почему и за что? Сворачивая направо уже по запоминающемуся направлению, дверь ванной открывается сама по себе, говоря о том, чтобы я туда зашёл... ... Я заглянул в мрачную комнату и на полу что-то мигало. Мигало небольшим ярким светом. На полу в ванной лежал мигающий фонарь. Судя по всему, он даст мне возможность освещать дом, покрытую во мглу. Фонарь может мне пригодиться. Я приблизился вовнутрь мглистого санитарного узла. Присел, нагнулся и схватил левой рукой прибор для освещения тёмных локаций. У фонаря было всего два режима: обычный свет средней мощности и мигающий. Я включил обычный свет. Посвятил в стену и от фонаря несколько усатых вредителей разбежались по разным углам. И вдруг дверь ванной захлопывается у меня за спиной. От звука петель я обернулся назад и так оно и произошло... Я хотел открыть дверь, но она не поддавалась моим усилиям. Меня заперли в ванной. Дверь ванной заперла меня здесь... Я начал оглядывать это место. Ванная комната выглядела как заброшенное помещение. Весь пол в кровавых пятнах с ползучими тараканами. Меня осенило, что я до чёртиков боюсь этих ползучих тварей! А здесь их было столько, что я скоро оборвусь в обморок от своей блаттофобии. Хоть санэпидемстанцию вызывай! Слева была ванна в клеточной стене изумрудными квадратами, обуянная грязной водой из оттенков крови и удобрения. В стене по центру была просверленная дырка, из которой вылезали несколько таракан. Сверху капала морось мелкими осадками. Слизистых и неприятных капель в районе засоренного унитаза рвотой. Было слышно, как они капали на пол. Рядом с закрытой дверью справа была раковина и зеркало. Верхний вид настенного зеркала был полностью запачканным не отмывающей скверной, отчего я не мог увидеть своё забытое лицо. Было видно только низ зеркала. Видно только мой надетый наряд. Я посмотрел вниз зеркала, при этом держа в левой руке ручной фонарик. В прямоугольную грязную раковину, такую же грязную, как и весь этот паранормальный дом. На грязной раковине лежит…окровавленный эмбрион... Окровавленный, очень молодой человеческий плод. У него нет ушей и носа, глаза едва видны и не открываются, а конечности – короткие обрубки, подчеркивающие его слабость и бесполезность, неспособную, например, выползти из раковины. Как только я немного приблизился к нему, у него начал шевелиться ротик, корчащий от агонии. А затем он начал звонко издавать всхлипывание, будто хочет кушать, и извиваться в запачканной от него раковине кровью. Потом поступили шаги по коридору… Они, похоже, приближались туда, где я находился… В ванную комнату… Ко мне… По мою душу… ... Я смотрел на дверь, и кто-то начал крутить дверную ручку. Её прокрутили полностью вниз, и кто-то начал тащить дверь на себя. Раз – не вышло. Два – не вышло. Три – не вышло. Так прошли примерно восемь попыток открыть дверь. Но я не понимал – это защита или запугивание? Но к счастью, было невозможно открыть дверь ванной, но всё-таки было очень жутко, ведь снаружи издавались скрежеты чего-то мистического. Смесь радиоволн, трение ножей, чавкающего хруста, ударные прерывания. Симфония внутреннего ужаса. Всхлипы зародыша перешли сейчас на младенческий плач. А позже за запертой дверью началось рыдание, как у той женщины в окровавленном платье... Или эта она есть? ... Так и есть. В коридоре стояла и отпирала закрытую дверь она... Оживший труп женщины... Я с опаской отошёл подальше от раковины. Мне нечем было отбиваться. Сколько бы я не проходил этот проклятый дом, здесь нету вещей, на подобии оружия ближнего или дальнего боя. … Через какое-то время рыдание ребёнка прекращается вместе с убитой женщиной. Потом дверь приоткрывается по волшебству. Выходить на свет теперь уже было чудовищно небезопасно. Теперь я полностью убедился, что этот коридор не кажется таким гостеприимным, как это было прежде. Я ободрился и решил проведать коридор. Немного приоткрыв щель на свет, я посмотрел налево, где был комод с таблетками. Чисто. Затем с другой стороны, выглядывая из дверей. Тоже чисто. Что это за бред? Куда делся оживший труп женщины? Почему коридор повторяется? Почему дверь открываются и закрываются как по волшебству? И как я здесь оказался? В раковине выкидыш малыша просто валялся и… смотрел на меня своими не раскрывшими веками, которые слегка трепещут на мой взор. Он будто говорил мне – «Это ты виноват во всём этом!» Но я ничего не помню! Не помню кто я! Не помню как оказался здесь! Не помню что сделал вчера! Не помню своё прошлое и настоящее! Не помню абсолютно ничего! В дальнем коридоре была открыта дверь в подвал. Теперь это не дверь в подвал – теперь это дверь в зацикленную бесконечность. Я пошёл дальше через эту дверь и вот я снова в начале коридора. Пока я никуда не двигался, ведь на этот раз узкое пространство выглядел совсем иначе. Свет в коридоре был выключенным. Только фонарь в левой руке освещал бледные границы нескончаемого лабиринта. По всей окрестности было слышно радио. Радио передаёт сообщение, которое я уже слышал ранее. Шагая дальше к часам, я увидел изменённые картины. Ох, Боже мой… Мыло на картинах, как ластиком стёрли. Они не были теперь мыльными, они теперь были чётче прорисованными. Эти картины были настолько жуткими и странными, будто они давили на моё запутанное сознание: разлагающаяся голова, продетая на птичью клетку, в которой лежат оторванные кишки; чёрнокожий раб, который был повешен на виселицу, продетого через нижние рёбра с помощью мясного крюка; мужчина и женщина с мешками на головах целуются в губы; пропитые бутылки «Столичной» со сгнившим черепом; охотничье ружьё, проткнутый насквозь тушу убитого оленя; сгнившие кривые зубы во весь экран; огромные глаза, смотрящие в пустоту. На электронных часах всё также показывало остановившее время на «23:59». Я пошёл дальше по коридору с фонариком в руке. В правой части коридора освещала только одна лампа у комода с радио. — После небольшого чаепития, она предложила ему переночевать у себя, но она пока не знала, чего на самом деле он хотел от неё. Он в своём портфеле хранил кухонный нож и вазелин. Это зверское убийство произошло в вечернее время. – повторял новость диктор из радиостанции, пока я шёл к комоду. Вот только когда я начал подходить к комоду, диктор произносит следующее: — Не трогай выключатель, мы только начали! – а позже он продолжает вещать историю про убийц. – Пока она прибиралась на кухне, он подошёл к ней и нанёс в спину более шести ударов ножом. ... Я с подозрением посмотрел на радиоприёмник. Мне не послышалось, или эту фразу он не говорил раньше. Он продолжал говорить новости, как ни в чём не бывало. Дверь в начало была запертой. И что мне теперь делать? — Не доверяй питьевой воде! Согласно по отчётам следователей, убийца хранил вазелин для того, чтобы жестоко изнасиловать еле живую девушку. – сказал диктор. У меня складывались ощущения, что диктор периодически связывается со мною. Связывается через новости. Он словно говорит эти странные фразы мне. Но что они значат? Я продолжил смотреть на радио, периодически ища хоть какую-нибудь подсказку. Но кроме мусора я ничего не нашёл. Фотография несчастной пары осталось неизменной. А люстра так и продолжала играть свою мрачную оперу. — 2.0.4.1.9.8. Цифры? Что за последовательность цифр? ... Подождите, в новостях же говорилось, что парень до убийства произносил какую-то последовательность цифр, словно заговор против нечистой силы. Вот и здесь какая-то нечистая сила... ... Что это, блядь, за коридор?! Этот корилор, будто погружает любого человека, на моём месте, в атмосферу безумия. Повторяющий коридор, жуткие звуки, таинственные сообщения по радио, нагнетающая атмосфера – всё это воздействовало на мой разум, вызывая нарастающие чувства тревоги и ощущение беспомощности. Вырабатывалась клаустрофобия... Я застрял в этом нескончаемом кошмаре. Это будто моя тюрьма за злодеяние... ... Может быть, этим женихом на фотографии являюсь я? Нет, это не может быть. Я не убийца! — Обернись назад! – вдруг произнёс он с углубленной интонацией. ... У меня затаилось дыхание. В смысле обернись назад? Это мне нужно обернуться? Что-то мне неохота было оборачиваться. — Я сказал «Обернись назад»! – сказал диктор по радио уже как-то по серьёзному, отчего мне стало жутко. А вот это уже меня насторожило. Взяв храбрость в кулак, я медленно обернулся назад. И ничего! Это шутка была что ли? Я уже хотел расслабиться, повернуться обратно к комоду, как заметил кое-что изменённое на фотографии. На невесте пририсованы крестики на глазах; муж показывает палец вверх; а также здесь добавилась надпись белым маркером, что и крестики.

Выдави шлюхе глаза!

Что за… дичь? Кто это сделал? Я... Подошёл к фотографии и сделал то, что мне было велено сделать. Ведь я не знаю, что мне дальше делать. Поставил фонарь на комод, взялся за фоторамку, приготовил свои большие пальцы, прицелился в глаза невесты и продырявил их. Произошло что-то невнятное. Чёрные дырки на глазах начали появляться, будто их зажигалкой прожигали насквозь. Ну и жуть. Я взял фонарь в левую руку, а затем за спиной я начал слышать тяжёлое, неестественное женское дыхание, которое звучит словно из телефонной трубки… Она сейчас у меня за спиной... ... — Обернись назад. Я сказал «Обернись назад!» … — «Вот срань, вот срань! Нет, теперь я не буду обёртываться! Да ну нахуй! В пизду!» Но вот только диктор так и говорил мне эти тайные послания, прерываясь на ужасную новость... — Не трогай выключатель, мы только начали! ... — Не доверяй питьевой воде! ... — 2.0.4.1.9.8. ... Похоже, у меня выбора нет. Если я обернусь, то она схватит и утащит меня в обитель смерти. Вот сейчас. Я обернулся назад, и её сзади не было. ... Чего, бля?! Она куда-то пропала, будто её здесь и не было. Но вот звуки плача и боли были слышны. Они доносились в моих ушах. Я тронулся с место, проходя шесть шагов, периодически осматривая это безумное место. Всё очень странно и пугающе одновременно. Я так с ума сойду? Потом я развернулся и хотел направиться к дверям ванной комнаты. И вдруг мне внезапно, словно снег на голову, преградили путь... Я не успел закричать в мыслях, как вдруг меня схватила жуткая до чёртиков улыбающаяся высокая женщина. Видно только её зубы и продырявленные глаза, будто их выдавили большими пальцами. Я не мог ей сопротивляться, её хватка была сильной. Она взяла меня за шею, подняла вверх и начала сильно тащить на себя, душа моё горло. Она резко повернула мою голову в левую сторону, и резко прозвучал громкий хруст в области шеи... Потом она отпустила меня, и я грохнулся на пол, глядя на закрытую дверь с упавшим фонариком. Я чувствовал себя как сломанной механической игрушкой. Из моей шеи что-то текло с чавкающими звуками. А затем мои веки провалились в бездну… Вот она как выглядит – встреча со своей смертью... ... Прокатились звуки мерцания чего-то светлого и яркого. Затуманенные глаза начали раскрываться, но я видел только неразличимые серые блики и деревянную дверь. Я валялся на бетонном полу, на котором бегало какое-то насекомое. Было очень тяжело подняться с этого места, но я встал с монолита из серого цемента. ... — «Что за... хуйня?»

Продолжение следует…