Книга теней

      Палуба дрогнула почти незаметно, когда судно изменило курс. От лёгкого крена желудок Рилай сжался в немом протесте. Она не привыкла к воздушным путешествиям: плавать по воздуху слишком дорого для студентки, живущей только на стипендию. Пассажиры сохраняли безучастное спокойствие: кто-то лениво проверял сумки, кто-то зевал, бросая снисходительные взгляды на суетливых соседей.       Из динамиков прозвучал бархатистый женский голос:       — Уважаемые пассажиры, через десять минут прибываем в Фортуну. Пожалуйста, подготовьте документы для портового контроля. Не забудьте взглянуть налево: перед вами откроется вид, ради которого стоит жить.       Рилай, как и многие другие, тут же повернула голову к иллюминатору. Весь полёт по ту сторону не было ничего, кроме стены непроглядного дождя, но теперь он утих, и в проёме остались лишь облака. Мгновение — пейзаж за окном изменился, отчего девушка невольно задержала дыхание.       Внизу тонкой рябью на поверхности бескрайнего океана рассыпалась гряда коричнево-зелёных островков — последний намёк на привычный ландшафт. Видеть подобное парижанке, никогда прежде не отъезжавшей от родного города дальше, чем на пару часов, не приходилось. Но куда сильнее взгляд притягивала иная картина.       Над водной гладью, словно подвешенный в небе мираж, возвышалась Фортуна, вдоль которой плавно скользил сбавляющий ход корабль.       Город не был монолитом: он состоял из множества платформ, соединённых между собой воздушными мостами, тросами, трубами и пульсирующими энергетическими магистралями. Казалось, он сшит из разноцветных тряпиц в одно лоскутное полотно, созданное рукой вдохновлённого архитектора. Некоторые платформы парили выше, другие — ниже, и даже пара отколовшихся, будто не вписываясь в общую картину, медленно облетала центральную массу в поисках своего места.       Под закатным солнцем город сиял.       Яркие крыши, гирлянды флажков, балконы, утопающие в цветах, — всё это оживляло камень и металл. Среди ровных кварталов возвышались изящные башни, памятники и установки энергоснабжения, от которых по воздуху струились слабые, но заметные разряды статического света. Такой же голубоватый отблеск струился и из-под самих платформ: там, в утробе этого чуда, скрывались машины антигравитации. История утверждала, что каждая стоила империи целое состояние. А здесь их были десятки.       Над привычными рядами домов громоздились дворцы и особняки, построенные когда-то для имперской знати, но теперь занятые олигархами, провозгласившими себя новыми правителями. Чуть поодаль, на выделенной платформе, лежал промышленный район — массивы заводов, от которых тянулись к небу толстые кабели. Иногда вспышки синего, вспоротые импульсами энергии, озаряли улицы, но горожан, гуляющих под ними, это, кажется, не смущало.       Высоко над крышами медленно проплывали дирижабли, транспортировочные платформы и вёрткие пассажирские корабли — словно муравьи с крыльями, сплетающиеся в воздушную сеть. Вокруг города несли дозор боевые крейсеры, готовые в любой момент отразить атаку противника.       Фотографии с полей сражений утверждали, что воздушный флот лишь вершина айсберга. Настоящая мощь Фортуны пряталась в её недрах: энергетические установки, тяжёлые пушки, системы сброса и доставки — всё, чтобы в считаные дни подавить любой мятеж. Первоначально города проектировались как подвижные бастионы — символы имперской мощи, способные внезапно появиться над врагом и разнести его в пыль. Позже к ним добавили академии, театры и музеи, олицетворяющие триумф несломленного духа.       Ныне этот триумф принадлежал мятежникам. Щедрый подарок, который они не собирались возвращать.       Глядя на эту головокружительную махину, Рилай понимала: никакие учебники не готовят к тому, каково это — увидеть летающий город своими глазами.       — Ну как видок? — полюбопытствовал попутчик, дав девушке несколько минут на молчаливое созерцание. Сам он, кажется, видел всё это далеко не впервые. — А ведь Фортуна — не самый крупный из полисов Альянса.       Рилай не сразу ответила. Её взгляд всё ещё был прикован к окну — к этим величественным платформам, к безумной мозаике света и металла, к остроконечным башням, цепляющимся за небо. Но сердце стучало не только от восхищения.       Внутри закипала смесь противоречивых чувств. Гордость от осознания, что это чудо, венец человеческого гения, создала её родная империя. И злость на предателей, присвоивших величайшее достижение себе.       Они живут как ни в чём не бывало, пользуясь благами, предназначенными не им.       — Красиво, — полушёпотом признала Рилай.       Добавлять ничего не стала, не желая провоцировать возможный конфликт. Не с уголовником, так с кем-нибудь из греющих уши соседей.       Стыковки долго ждать не пришлось — корабль мягко качнуло, и пейзаж за окном снова пришёл в движение. Судно опустилось ниже, выровнявшись с посадочной платформой. В воздухе раздалось низкое, вибрирующее гудение, от которого затрепетал воздух, и Рилай ощутила, как волосы слегка приподнялись.       Из корпуса причала выдвинулись массивные стальные захваты — они потянулись вперёд, точно хищные лапы, и с глухим щелчком сомкнулись на борту. Судно дёрнулось в последний раз, а после замерло под действием магнитных замков, намертво пригвождённое к платформе. Под ногами клацнул механизм, завершающий стыковку.       Дверь открылась с шелестом, и в проёме появилась бортпроводница — безупречно вежливая, с широкой улыбкой. Сложив руки перед собой, она с мягким поклоном провожала пассажиров, не забывая каждого поблагодарить за выбор их авиалиний.       «Не контрабандное судно, а рейс высшего класса», — в лёгком смятении прокомментировала Рилай.       Она оказалась почти в самом центре людского потока, неторопливо потянувшегося к выходу. Позади шаркала старушка в сопровождении молчаливого темнокожего раба, ворча на молодёжь, которая, по её мнению, напрочь забыла, что такое уважение к тем, кто по праву старшинства его заслуживал.       Поднявшись по ступеням, Рилай вышла на открытую палубу, удивительно похожую на ту, что можно увидеть на обычных морских судах. И пусть под ногами металл, а за бортом не плескалась вода, ощущение было тем же.       Но больше всего девушку поразило отсутствие черепов, следов крови, пулевых дыр в обшивке — ничего, что она ожидала бы увидеть на борту пиратского судна Альянса. Матросы — обычные мужчины в одинаковых куртках и фуражках. У одного из них, судя по всему, старшего по званию, за поясом висел скромный пистолет. У кого-то виднелись шрамы и татуировки, но такие же можно было бы увидеть и у рабочих на любом имперском заводе.       Экипаж работал слаженно и без суеты: багаж передавали из рук в руки, вежливо желали пассажирам удачного пути, а те в ответ не спеша кивали или коротко благодарили. Всё выглядело подозрительно обыденно. Слишком спокойно и нормально — совсем не так, как Рилай представляла себе логово мятежных маргиналов.       Объяснение, впрочем, нашлось быстро. Попутчик ведь говорил, что корабль подбирал пассажиров в имперском порту. Значит, команда просто маскировалась — переоделась в униформу, стёрла бандитские ухмылки, чтобы не вызывать лишних подозрений. Убедительно, надо признать.       Спустившись по трапу вслед за остальными, Рилай с облегчением ступила на серый бетон причала. Разум мгновенно принял его за твёрдую землю, несмотря на то, что платформа парила на головокружительной высоте. Пусть вся эта махина держалась на силах, в которых вчерашняя студентка ничего не понимала, ощущалось это всё равно куда спокойнее, чем трястись в крошечной летающей консервной банке.       Свободой здесь, правда, и не пахло: сходившие пассажиры толпились на обнесённой заграждением площадке, по одному проходя сквозь рамки металлоискателя. За безопасностью бдительно следили шестеро солдат — и, судя по винтовкам в руках, стояли они там не для вида.       Стоит, впрочем, признать, что и солдаты не слишком походили на головорезов: все в форме, гладко выбритые, в начищенных до блеска сапогах. Форма, конечно, не имперская — не такая торжественная на вид, да и подешевле, но даже так солдаты резко контрастировали с представлением о полуголодных оборванцах, понукаемых ненавистью ко всему цивилизованному и бегущих на стройные ряды солдат с дубинами в руках.       Когда настала её очередь, офицер у рамок вежливо указал на столик для вещей. В голове мелькнула паническая мысль:       «Ну всё, меня сейчас казнят».       В её сумке хранилось нелегальное оружие — пистолет, про который она, сбитая с толку потоком новостей, забыла. Значит, как только помощник унесёт вещи для досмотра, наказание неизбежно.       Но поделать уже ничего нельзя. Офицер, заметив её замешательство, приподнял бровь и быстрым взглядом дал помощнику знак подойти.       Мысленно попрощавшись с жизнью, Рилай аккуратно положила рюкзак на столик. Солдат тут же взял вещи под контроль и направился с ними в помещение для досмотра. Колдунье оставалось лишь пройти через рамку, которая никак не отозвалась на её присутствие.       — Очень хорошо, мисс, — офицер кивнул, дружелюбно улыбнувшись в ответ на её неуверенность. — Не беспокойтесь, нам прекрасно известно, что говорят о нас в империи, но уверяю: ваши вещи будут в полной сохранности. Мы лишь проверим, что у вас нет с собой ничего запрещённого, и вернём всё сразу, как только вы получите документы АСГ. Итак, — он поднял планшет со столика, вытянув ручку из кармашка, — ваш пропуск, пожалуйста, и ваше имя?       Прежде чем заговорить, девушка вынуждена была нервозно сглотнуть, пытаясь изгнать предательскую дрожь.       — Рилай Болейн. А мой пропуск… — она замешкалась, не находя ответа.       — Пригласительное кольцо, мисс, — подсказал солдат, скрипя ручкой по бумаге. — Вы же не оставили его в сумке?       — А, нет, — с плеч свалилась тяжкая ноша. Она протянула руку с кольцом вперёд. — Вот, извините.       — Всё в порядке, мисс, — мужчина поднял было со столика какой-то предмет, напоминавший электрошок парой торчащих на внешней стороне штырьков, но замер, увидев цвет её кольца. — О, приношу извинения, госпожа. Если бы вы сказали о своём статусе, вас обслужили бы вне очереди.       На это девушка тоже не нашла слов, оставалось делать вид, будто она хоть что-то знала о своём статусе.       За спиной раздался шепоток — похоже, кто-то из ожидавших своей очереди увидел кольцо, а может, просто услышал что-то из сказанного, и теперь люди тянули шею, стремясь рассмотреть важную особу, с которой летели.       Солдат же деловито поднёс прибор к руке Рилай, велев той поместить кольцо промеж зубчиков, и щёлкнул кнопкой, отчего по нему прошлась мерцающая рябь, проявив на поверхности сложный набор знаков.       Изучив их, мужчина кивнул, убрав прибор.       — Всё в порядке, госпожа. Можете проходить. Следующий!       И тут же переключил своё внимание на очередного пассажира.       Надолго Рилай в одиночестве не осталась. Стоило ей пройти первую проверку, как навстречу вышел следующий сотрудник: мужчина в строгой форме — не солдатской, но явно официальной. Он приветливо кивнул и сделал приглашающий жест в сторону ближайшего здания с распахнутыми дверями.       Пока она шла, оглядываясь по сторонам, стало ясно: это не просто порт.       Небольшая, почти квадратная площадь со всех сторон зажата зданиями. У каждой двери — вооружённые караулы, а единственные ворота в арке, возможно, ведущие во внешний город, плотно закрывались. Ни прохожих, ни суеты, ни случайных зевак — лишь новоприбывшие, солдаты и сотрудники службы досмотра. Удрать отсюда без шума, даже если бы возникло желание, казалось невозможным.       Мужчина тем временем приблизился. Его форма была безукоризненно выглажена, на груди поблёскивала нашивка. Белозубая улыбка вспыхнула на лице, когда он, придерживая дверь, галантно проговорил:       — Добро пожаловать в Фортуну — бриллиант в короне Альянса Свободных Городов. Учитывая ваш особый статус, на время проверки личности и оформления документов вам предоставлены отдельные апартаменты. Меня зовут Фредерик, и я буду вашим личным помощником на период этой вынужденной задержки. Приношу извинения за доставленные неудобства.       — Всё в порядке, — девушка смутилась от его настойчивости.       Ещё никогда вокруг неё так не суетились, стараясь угодить, как какой-нибудь важной особе. Щёки украсил розовый румянец.       Внутри парочку встретил просторный и нарядный холл гостиницы, обставленный со вкусом — как и полагалось заведению для избранных. Широкая лестница вела на второй этаж, где находились номера; за отполированной до блеска стойкой ожидала хостес в безупречно сидящем наряде. Чуть в стороне, за плотной бархатной портьерой, угадывались контуры бильярдного стола, бара и уютного уголка для курящих.       — Вам наверх, мисс Болейн, — негромко сообщил Фредерик, на ходу приняв из рук хостес ключ с номером. — Наше заведение принимает особенных гостей вроде вас и обеспечивает комфорт и уединение на время проверки. Посетителей сегодня немного: вы да ещё один джентльмен. Обращайтесь по любому вопросу на ресепшн. Проверка займёт от одного до трёх дней, но, учитывая золотой статус, завтра днём вы с большой вероятностью будете свободны.       Поднимаясь по начищенным ступеням, Рилай чувствовала, как с каждым шагом уходила из-под ног привычная реальность. Второй этаж встретил тишиной и роскошью: мягкий ковёр, о стоимости которого она не хотела размышлять, глушил шаги, изящные люстры отбрасывали на стены тёплые блики, а через каждые два метра висели красочные пейзажи и портреты в обрамлении из редких пород древесины. В конце коридора — оконный проём, заслонённый снаружи кованой решёткой — единственным напоминанием о том, что её пребывание здесь, по сути, есть нечто среднее между гостеприимством и заключением.       — Ваша комната, мисс, — произнёс сопровождающий с тем особым почтением, что бывает у хорошо выдрессированных слуг.       Он распахнул первую дверь от лестницы, за которой скрывались апартаменты под номером два. Табличка сверкала так, словно её полировали с той же тщательностью, с какой выбирали гостей этого дома.       — Проходите, располагайтесь. Если что-то понадобится — позвоните в колокольчик. Пока идёт проверка, покидать гостиницу запрещено, но в пределах здания вы совершенно свободны. Есть ли у вас какие-либо пожелания или вопросы, госпожа?       Рилай медленно качнула головой — жест нерешительный, почти извиняющийся.       — Спасибо, мне ничего не нужно.       Фредерик склонил голову: ни возражений, ни лишних вопросов. Только тень понимания в глазах, прежде чем он скрылся за дверью, оставив её в тишине.       С губ колдуньи сорвался вздох, а плечи невольно расправились, когда она получила возможность остаться в одиночестве. Глупо, но только сейчас Рилай могла себе позволить проанализировать ситуацию, словно окружающие были способны заглянуть в её мысли.       Уголки пухлых губ дрогнули, сложившись в насмешливую, почти детскую усмешку.       Анализировать. Великолепное слово. Солидное, словно с обложки академического журнала. Только вот его хотелось заключить в кавычки — слишком оно чужеродно здесь, в этой буре хаоса, где не было ни одной достоверной переменной. У неё под рукой — пугающие факты и ни одного складного заключения, только растущая с каждым часом уверенность: влипла. Причём по-крупному.       Не обращая внимания на изыски окружения, Рилай прошла к трюмо. На столешнице выстроились в идеальном порядке стильные чёрные баночки: от шампуня и сывороток до крема для стоп и средств с названиями, звучащими скорее как магические заклинания.       Всё это было ей безразлично. Взгляд колдуньи остановился на собственном отражении.       Миловидное лицо, растрёпанные локоны, голубые глаза и тени под ними, глубокие от постоянного недосыпа. Рилай видела эту картину не раз, но именно сегодня не могла оторваться. Она всматривалась долго, почти с отчаянием, желая найти за стеклянной гладью хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Безуспешно.       От осознания собственной беспомощности хотелось плакать.       — Что ты наделала? — вопрос в пустоту.       Она сдалась. Закрыла глаза и зарылась пальцами в волосы.       Провалы в памяти начались три года назад, одновременно с тем, как в ней пробудились магические силы.       День своего совершеннолетия Рилай не забудет никогда. Обычно люди вспоминают эти даты с улыбкой — радостные лица, подарки, первая легальная рюмка под смех друзей.       У колдуньи всё прошло иначе.       Её восемнадцатый день рождения стал точкой невозврата. Началом кошмара, в котором она теперь вынуждена жить.       С глухим шлепком ладонь опустилась на столешницу, словно финальный аккорд, поставленный в споре с самой собой. Она выпрямилась, прогнав беспокойные воспоминания. Можно бесконечно жаловаться на судьбу, крутиться в воронке самобичевания — ни одно из этих чувств не приблизит её к решению.       Пора сосредоточиться.       Решив начать с самого очевидного, Рилай сбросила пальто и медленно расстегнула блузку, обнажив плечо. В отражении зеркала проступил широкий, уродливый след укуса. Кожа была припухшей, лиловой и испещрённой отпечатками множества клыков — в одном взгляде на них читалось: их оставил не человек.       И вряд ли обычный зверь. Будучи друидом, Рилай отлично разбиралась в анатомии живых существ. Прежде чем превратиться в животное, его требовалось изучить до последней жилки.       И если это не экзотическая зверушка, которая водилась в доме необычных и влиятельных друзей, которых она, судя по всему, завела за эти два месяца, то вывод напрашивался ещё более неутешительный — иномирец.       Как бы ни старалась, Рилай не могла объяснить себе, как могла оказаться в схватке с чудовищем из иных миров. Может быть, она помогала рыцарям из Ордена? Тем, что называли себя консерваторами и ненавидели бывших собратьев-радикалов, сотрудничающих с короной. В конце концов, именно рыцарь-консерватор нашёл её — напуганную и растерянную — и обучил контролировать магию.       Слабо верилось. Мало того, что она — посредственный маг, так ещё изучала школу Природы или в простонародье — друидизм. Практиканты этого учения значительно проигрывали остальным магам в боевой силе, а чтобы научиться контролировать погоду и поджаривать врагов молниями с небес, требовалось развить в себе такую мощь, на которую большинство попросту не способно.       Словом, вряд ли рыцари привлекли бы к помощи студентку, способную говорить с животными, растениями и превращаться в животное не крупнее собаки.       Оставался ещё один, самый прозаичный вариант: чудовище могло просто напасть на неё, особенно если Рилай гуляла где-то поздно ночью. Не все иномирцы обладают разумом или желанием жить по установленным людьми правилам.       Хотелось бы списать всё на глупую случайность, но что-то внутри упорно сопротивлялось такой простой версии.       Закончив беглый осмотр, она с облегчением убедилась: других ран нет. По крайней мере — видимых.       А желудок меж тем напомнил, что было бы неплохо поужинать. Сидеть в номере, разглядывая собственные синяки и терзая себя домыслами, Рилай не хотелось, так что она приняла решение умыться и спуститься вниз. Если её представления о гостиницах подобного класса верны, там можно найти обеденный зал ресторана.       Главное — не встретить в нём единственного постояльца, разговор с которым мог поставить в неловкое положение.       И она его, конечно же, встретила.