Книга теней

      Зал ресторана тонул в золотистом полумраке. Хрустальные люстры мягко дробили свет, рассыпая его по стенам, обитым тёмным деревом, по безупречно белым скатертям и бокалам, в которых отражалось угасающее за окнами небо. Из радиоприёмника в углу лилась негромкая джазовая мелодия, ненавязчиво напоминая: она уже не в империи, где этот жанр под запретом. Простой намёк новоприбывшим — старые привычки придётся оставить в прошлом.       Рилай сидела за столиком у окна, чуть сгорбившись, словно стараясь занять как можно меньше места. В этом мире бархата и позолоты она ощущала себя случайной кляксой на идеальном полотне — неуместной и лишней. Меню лежало перед ней раскрытым, но взгляд скользил по строчкам, не находя ничего знакомого.       Карпаччо из морского гребешка, конфи из тюрбо с рататуем из морепродуктов, каннелони с крабом под соусом, ньокки из чернил каракатицы — всё это больше походило на поэзию, чем на еду. Дары моря явно преобладали над остальными продуктами, но не похоже, чтобы небесникам приходилось обходиться без обычного мяса.       Она выбрала самый простой ужин, состав которого хотя бы могла представить на вкус. Лишь бы не краснеть, объясняя официанту, что не понимает этих изысканных названий. Цены здесь являлись лишней деталью: для особых гостей всё уже оплачено.       За окном небосвод медленно темнел, поглощая последние отблески заката. Синева тянущихся через город электромагистралей становилась ещё заметнее, придавая улицам таинственный, чуждый облик. Музыка текла, как вода, бесстрастно и плавно, создавая атмосферу спокойствия.       Рилай вздохнула и отложила меню, приготовившись к тому, что её скромную трапезу подадут с той же безукоризненной вежливостью, с какой здесь, вероятно, обслужили бы особу королевской крови.       Внезапно, словно разряд молнии, рассёкший дремоту сознания, в её голове прозвучал голос:       «Доброго вечера, мисс, вы отдыхаете здесь одна?»       От резкого рывка назад стул с противным скрипом прочертил по мраморному полу, нарушив безупречную гармонию зала. Официант сделал шаг в её сторону, но на полпути вдруг потерял к ней интерес, растерянно сменил направление и, словно забыв, чего хотел, принялся поправлять картину на стене — так и не успев спросить, всё ли в порядке.       Рилай обеспокоенно закрутила головой и почти сразу поймала на себе чужой взгляд.       За соседним столиком, в тени высокого напольного вазона, укрытого шелковистыми листьями, удобно устроился мужчина, наблюдавший за ней с подчеркнутым любопытством.       Поначалу она решила, что просто не заметила его, когда садилась, но стоило напрячь память, как спину обдало холодком: совсем недавно она внимательно изучала обстановку, и никакого мужчины рядом не было.       «Прошу извинить за бесцеремонность, мисс, но вам лучше не смотреть на меня столь открыто — официант может что-нибудь заподозрить», — снова прозвучал голос, явно не принадлежавший ей.       Теперь, не застигнутая врасплох, Рилай могла уверенно заявить: это не разыгравшееся воображение и не донесённое причудливой акустикой эхо чужой беседы, а настоящая речь. Только звучала она так, будто кто-то вложил трубку телефона ей прямо в голову.       Колдунья отвернулась, почувствовав, как на лбу выступила испарина.       Это магия, вне всяких сомнений. А мужчина за соседним столом — чародей, как и сама Рилай. Только путь, которым он шёл, отличался от её собственного, как небо от земли. Насколько ей было известно, лишь школа Сознания давала своим практикантам ключ к чужим мыслям.       Это объясняло всё: и голос в голове, и то, что она не заметила его раньше, и внезапную незаинтересованность официанта. Любой волшебник способен почувствовать присутствие другого вблизи, и он, судя по всему, именно это и сделал.       Набравшись смелости и решив, что хуже уже не будет, Рилай вновь подняла на него взгляд. Теперь, впрочем, не столь открыто, как раньше, а вежливо рассматривая из-под полуопущенных ресниц. Познакомиться с другим магом не будет лишним, особенно в её положении.       Если он не является агентом рыцарей-радикалов.       Он сидел в кресле непринуждённо — с ленцой хищника, уверенного, что никто в этом зале не представляет для него угрозы. Поза расслабленная, почти небрежная, но за этой лёгкостью ощущалась скрытая сила, пронзённая тонкой нитью высокомерной грации. Свет от люстр скользил по гладкой поверхности чёрного костюма. Ткань мягко облегала фигуру, подчёркивая широкие плечи, узкую талию и почти неестественную безупречность осанки.       Платиновые волосы, распущенные и слегка вьющиеся, свободно спадали на плечи, укрытые дорогой рубашкой в тон пиджаку. Чёткие, точёные скулы, чистая, аристократически бледная кожа, глаза цвета опалённого золота. В их глубине плескалась очаровательная смесь снисхождения и лукавства, а губы изгибала улыбка опытного сердцееда.       Красавец — этого не отнять. Он куда органичнее вписывался в местный колорит, чем она. С образом мрачного рыцаря-охотника, приходящего за беглыми чародеями и опасными иномирцами, этот блондин совершенно не сочетался. И это обнадёживало.       «Вам не обязательно отвечать вслух, мисс. Достаточно чётко сформировать мысль и адресовать её мне, чтобы я услышал», — словно чуть потешаясь, добавил иллюзионист, разумеется, не шевеля губами.       Предложение поставило её в тупик. Что значит «чётко сформировать мысль»? А можно формировать их нечётко? И как адресовать мысль кому-то, если она, эта мысль, находилась в голове?       Напрягшись, колдунье удалось отбросить лишние размышления, освободив пространство для действий внутри собственного разума.       «И что мне ему сказать?» — задалась Рилай вопросом, ответ на который ожидала получить от себя самой, но её опередил необычный собеседник.       «Всё что угодно, в сущности. Но я рад слышать, что контакт удался, — в мысленной речи иллюзиониста зазвучало веселье. — Давайте вернёмся к началу: вы здесь одна?»       Рилай замешкалась. Скажет правду — развяжет ему руки. Но, с другой стороны, если незнакомец сидит здесь давно или видел её в окно во время высадки, то он и сам прекрасно знал, как обстояли дела. Врать, пожалуй, бессмысленно.       «Да, я только прилетела», — подумала девушка и насторожилась, увидев, как мужчина поднялся.       Встав во весь свой немалый рост и прихватив со стола изящный бокал и ведёрко со льдом, из которого гордо торчала горловина тёмной бутыли, тот лёгкой походкой приблизился, отвесив колдунье лёгкий, едва заметный поклон.       — Доброго вечера, мисс, — произнёс он мягко, бархатисто. Впечатлительных юных дев такой тембр мог бы околдовать и безо всяких трюков из арсенала магов-иллюзионистов. — Меня зовут Льюис, и я, если вы позволите, был бы рад разделить ваше общество. Проверка моих документов затянулась, и я изнываю от тяги к общению. С меня — вино и, — он чуть склонился к ней, добавив заговорщическим тоном, как будто собирался изречь то ли пошлость, то ли формулу философского камня, — рекомендации к выбору блюда. То, что вы заказали, боюсь, является малосъедобной комбинацией.       — Меня зовут Рилай, — она легонько покраснела, но кивнула. — И я не против компании. Мне не знакома кухня Фортуны, это был… тычок пальцем в небо.       — Понимаю, — уголки его губ едва заметно приподнялись, и даже так улыбка вышла располагающей. Опустившись в кресло напротив, мужчина заглянул в меню и посоветовал:       — Лучше возьмите медальоны из лобстера. Местный шеф-повар не слишком умело обращается со всем, что не было выловлено из океана.       — Спасибо, но мой заказ уже готовят, — от мысли, что чьи-то старания пропадут впустую, Рилай стало неловко.       — Думаю, он достанется кому-нибудь из персонала, — ещё одна улыбка, и колдунья на несколько секунд залюбовалась лицом собеседника.       Смутившись окончательно, она поспешила отвлечься на официанта, убеждённая последним аргументом. Внесение изменений в заказ не заняло много времени.       Стоило ему отойти, как Льюис сделал сложный пасс под столом и тихо пробормотал цепочку колдовских слогов. Что именно он произнёс, Рилай не поняла, да и не пыталась: слова заклинания всё равно не раскрывали его суть. Куда важнее не то, что чародей говорит или вычерчивает в воздухе, а то, что творится у него в голове: сложные, почти непостижимые цепи взаимосвязей, ментальные конструкции и комбинации, что приводят в движение незримую силу. А жесты и слова — лишь метод концентрации. Необходимый, но далеко не самый ключевой.       — Что вы делаете? — уточнила колдунья.       — Простую завесу, не стоит волноваться. На вас никакого воздействия нет, — обнадёжил иллюзионист, кивнув в сторону скучавшего персонала. — Это для них. Мне выпала приятная и редкая возможность вести беседу с волшебницей, и я предпочту делать это нормально, а не многозначительно замолкать каждый раз, когда речь зайдёт «о том самом». Для остальных наша беседа будет казаться скучной и недостойной внимания.       — Удобно, — признала Рилай.       Его располагающая внешность и безупречные манеры скрашивали беседу, но что-то в этой лёгкости настораживало. Колдунья не теряла бдительность. Перед ней сидел искусный манипулятор, хорошо знающий свои сильные стороны и без стеснения использующий их. А главное — маг Сознания. Пугающе сильный маг.       Льюис ускользал от её восприятия до тех пор, пока сам не пожелал выйти из-за завесы. Он скрывался не за иллюзией — её Рилай почувствовала бы, — а за сложным в освоении заклинанием, из тех, что подавляют внимание, рассыпая мысли и уверяя разум, будто чародея рядом нет.       Обычного человека обмануть несложно — за редким исключением. Но маги, особенно практикующие, годами тренируют волю и сознание, прежде чем смогут хотя бы удержать в памяти простейшее заклинание. Пробраться сквозь их ментальную защиту — совсем другая задача.       Нельзя терять голову. С Льюисом это может быть очень опасно.       — Расскажете, почему решились на побег из империи? — мужчина сложил пальцы домиком.       — Ну… — протянула Рилай, опустив взгляд на меню.       В голове не всплывало ни одного ответа, который звучал бы хоть сколько-нибудь правдоподобно.       История про бурную пьянку, как она поняла ещё на борту, выглядела натянуто. А делиться с первым встречным своими секретами — легкомысленно и опасно. Даже если этот встречный так обаятельно улыбается.       Льюис продолжал смотреть прямо на неё. Неотрывно. В его взгляде не было ни нажима, ни явной враждебности, но от этого становилось только тревожнее. Он просто ждал. Спокойно, терпеливо. Как тот, кто уже знал ответ и хотел посмотреть, соврёшь ли ты ему в лицо.       Рилай ощущала, как росло напряжение. Он задал вопрос из праздного интереса или проверял реакцию? Он действительно случайный знакомый, с которым свела её судьба, или именно он расставил сети, в которые она попала?       — Только не говорите, что такая милая на вид девушка имеет серьёзные проблемы с законом, — Льюис негромко рассмеялся, показывая, что не верит в правдивость своего предположения.       — Нет, что вы… Нет! — искренне возмутилась Рилай. — То есть они есть у всех, кто находится в Фортуне, очевидно. Но в моём случае это следствие, а не причина.       Собеседник лишь пожал плечами — непринуждённо, почти лениво, словно давая понять, что ему не так уж важно, что скрывается в её прошлом. Простое любопытство и ничего больше.       Внутренний голос, ещё минуту назад бивший тревогу, немного успокоился. Может, не стоит видеть угрозу в каждом незнакомце?       — Вас преследуют? — Льюис слегка склонил голову, внимательно наблюдая за её реакцией.       — Нет.       — Попали в немилость к рыцарям Ордена?       — Нет.       Он театрально всплеснул руками и откинулся в кресле нарочито драматично, чем вызвал у Рилай лёгкую улыбку.       — У меня закончились варианты, сдаюсь.       — Не пытайтесь понять, — попросила она, — просто поверьте, что просто так люди сюда не переезжают.       Внутренний голос издевательски хмыкнул.       — А я просто не сошёлся во мнениях с радикалами, — мужчина вальяжно закинул ногу на ногу. — Из-за давления с их стороны пришлось в спешке покинуть империю. В Фортуне под крылом консерваторов свободным магам живётся легче. Вы ведь наверняка об этом слышали?       Рилай кивнула.       Консерваторы ей всегда импонировали больше — не потому, что один из них когда-то помог ей справиться с пробуждённой магией. Политика радикалов не оставляла чародеям свободы выбора: либо вступаешь в ряды служителей Ордена, либо лишаешься способностей, а иногда и жизни. Личность для них не имела значения: маги — всего лишь полезный инструмент, руками которого поддерживался порядок и сохранялась тайна.       Иномирцам они и вовсе почти никогда не давали шанса — депортировали обратно, в родные миры, без какого-либо сострадания к причинам, вынудившим их бежать на Землю.       Рилай не понимала, почему те, кто готов мирно жить под иллюзией и не нарушать закон, не заслуживают хотя бы возможности это доказать.       Поэтому услышать, что Льюис хотя бы отчасти разделял её взгляды, стало настоящим облегчением. Не спасением, но глотком воздуха: на один возможный конфликт меньше.       Она чуть выпрямилась, позволила себе расслабиться и, воспользовавшись тем, что разговор сам подвёл к нужной теме, осторожно спросила:       — Вы случайно не знаете, где их можно найти? Обстоятельства не позволили мне заранее уточнить, куда именно нужно обратиться по прибытии. А надолго пропадать из поля зрения рыцарей не стоит, сами понимаете.       — Какая досада… — тонкие губы скривились, выразив недовольство, и это была, пожалуй, самая искренняя эмоция с его стороны. — Я хотел узнать у вас то же самое.       Им обоим пришлось ненадолго прервать разговор, так как на стол оказались поданы заказанные блюда. От одного взгляда на тарелку Рилай пришла в восторг: нежно-розовые, сочные кусочки лобстера, уложенные на бархатистое ванильное пюре из сельдерея, благоухали так, что рот тут же наполнился слюной.       Одна беда: чётко опознать в содержимом тарелки она могла только лобстера, да и то лишь потому, что он фигурировал в названии. Но, бесспорно, блюдо выглядело весьма элегантно, хоть пиши с него картину.       Как только официант отошёл, Льюис продолжил беседу:       — Вина? Весьма удачно дополняет вкус морепродуктов, — на его лицо вернулась прежняя обезоруживающая улыбка.       Пить в его компании колдунья не хотела: даже безобидный бокал вина вызывал внутренний протест. Алкоголь расслаблял, стирал границы, а значит, открывал иллюзионисту прямую дорогу к её разуму.       Как знать, может, вся эта беседа — лишь отвлечение внимания, а настоящая цель мужчины связана с её загадочным провалом в памяти?       Хотел приблизиться, войти в доверие, а затем, стоит лишь потерять бдительность, выдать новую порцию инструкций, которые она после исполнения не вспомнит, как не вспомнит ещё один-два месяца своей жизни.       Кто, кроме мага Сознания, может провернуть всё это столь изящным образом?       От необходимости отказывать Рилай спас вернувшийся к их столику официант.       Он остановился рядом так тихо и тактично, что сразу стало ясно: он подошёл не просто так, но не намерен перебивать без приглашения. Вздохнув, Льюис убрал от губ вилку с кусочком чего-то, обладающего неуютно большим количеством присосок, и повернулся к мужчине:       — У вас какое-то дело, мистер?       — Да, прошу прощения, сэр, — официант склонился, сделав виноватый вид. — Меня просили передать, что при проверке ваших документов возникли трудности, которые необходимо разрешить. Боюсь, вашего присутствия требуют незамедлительно.       — Просто прекрасно, — тот закатил глаза, и на мгновение в холёных чертах его лица проступило иное выражение: гневливое, раздражённое. Но тут же оно исчезло, вновь сменившись приятным лукавством. Он встал из-за стола, протянув Рилай руку ладонью вверх: — Что ж, прошу меня извинить, но, кажется, ужин вам придётся закончить в одиночестве.       — Ничего страшного, господин, — она покраснела, непривычным движением вложив свою ладонь в пальцы мага.       Тот, словно не заметив смущения, склонился к её руке, оставив на коже едва ощутимый поцелуй.       — Вы можете звать меня Луи, мисс. Надеюсь, это не последняя наша встреча.       И, кивнув официанту, удалился прочь, оставив колдунью наедине с лобстером.       Оглядев блюдо, Рилай вздохнула. Что ж, разговор с иллюзионистом, похоже, не обернулся никакими трудностями, но на смену одной проблеме пришла другая: как есть этот маленький кулинарный шедевр, она решительно не представляла.

***

      А где-то за тяжёлой портьерой, в полумраке приватного зала, мужчина, почти растворённый в тени, медленно поднёс к губам гранёный бокал. Янтарная жидкость ловила отблески света, танцующие по её поверхности огненными бликами. Он сделал короткий глоток, неспешно, смакуя не вкус, а момент. Горечь обожгла нёбо, но на лице не дрогнул ни один мускул.       — Что скажешь? — его голос прозвучал глухо, как раскат грозы.       Луи ответил не сразу, прокручивая в голове фрагменты недавнего разговора, но в конечном итоге удовлетворённо улыбнулся:       — Она будет нам очень полезна.