Книга теней

      — Поставьте подпись, — офицер протянул Рилай авторучку, развернув лежавший перед ней лист. — Везде, где отмечено галочкой.       Она растерялась. Проверяющий засыпал её вопросами без остановки уже два часа, заполняя один за другим какие-то бланки и передавая их машинистке за соседним столом. Щелчки клавиш под её пальцами ритмично вторили их беседе, сбивая Рилай с мысли и прогоняя тревогу.       Ну не могут же человеку вынести смертный приговор под такой размеренный, почти успокаивающий аккомпанемент?       После подробного допроса и скрупулёзной проверки немногочисленных вещей и документов, что были при ней, она ожидала худшего. Особенно учитывая, что колдунья не могла внятно объяснить, откуда у неё пистолет без регистрации, а причина, по которой она якобы решила эмигрировать, и вовсе выглядела надуманной.       Просьба офицера поставила в тупик. Заглянув в документы, Рилай окончательно убедилась: это в самом деле разрешение на въезд и проживание без всяких «но».       «Так просто?» — изумилась она.       Эмоция настолько отчётливо отразилась на её лице, что мужчина усмехнулся:       — Вы, я полагаю, ожидали трудностей? — он откинулся на спинку табурета и неспешно достал из ящика сигареты.       Модная зажигалка с треском высекла электрическую искру, и тяжёлый запах табака начал наполнять комнату. Машинистка безо всяких указаний встала и распахнула окно.       — Да, если честно. Без документов и разрешения на пистолет, которые я даже не успела забрать из дома… — пробормотала она.       Проверяющий тихо хмыкнул, выпустив густое облако дыма.       — Вы не в империи, мисс Болейн. Я, конечно, верю, что все бумаги у вас были… — его голос, впрочем, ясно давал понять, что на самом деле он считал иначе. — Но даже если бы вы были беглой преступницей, а пистолет получили за пять минут до посадки на корабль, отняв его у какого-нибудь констебля, — это ничуть не усложнило бы дело. Вы теперь в Альянсе. Нас не интересуют ваши грехи перед короной. Мы даём шанс каждому, кто готов начать с чистого листа.       Он сделал ещё одну затяжку.       — Главное, мисс Болейн, — в его взгляде появилась твёрдость, — не натворите бед уже здесь. Тогда всё действительно будет чудесно. К тому же у нас нет запрета на ношение гражданского оружия. Этот пистолет теперь официально за вами.       Рилай кивнула и торопливо поставила подписи, невольно опасаясь, что мужчина передумает. Но этого не случилось. Быстро пробежавшись взглядом по документам, офицер твёрдой рукой влепил на них несколько печатей, а затем с неожиданно тёплой улыбкой вернул часть бумаг ей:       — Всё готово. Добро пожаловать в величайший полис Альянса Свободных Городов, мисс. С этого момента вы — гражданка Фортуны. Поздравляю.       Остаток беседы прошёл без сюрпризов. Ей выдали краткий список основных законов и правил поведения, скромный конверт с деньгами — ровно столько, чтобы, по их расчётам, хватило на месяц — и напомнили, что временные документы предстоит заменить на постоянный паспорт. Пожали руку, сказали пару добрых слов и торжественно вывели наружу, оставив наедине с новым миром.       Рилай вздохнула и заставила себя мыслить трезво.       Она в Фортуне, городе мятежных преступников. Но, кажется, эти преступники приняли её как свою и настроены вполне мирно. У неё нет проблем с законом, а вокруг больше не бегают рыцари-радикалы, готовые схватить свободную волшебницу в любой момент. Всё не так уж плохо, если подумать.       Она заглянула в конверт, временно исполнявший роль кошелька. Купюры были знакомыми: имперские фунты, только с другими картинками. Если местные цены хоть отдалённо напоминали те, к которым девушка привыкла, то на месяц действительно хватит. Но жильё придётся искать такое, где мыши в стенах — наименьшее из зол.       Деньги перекочевали в потайной карман, и Рилай с подозрением уставилась на раскинувшийся перед взором город. Тот, в свою очередь, не выказал ни малейшего интереса к её присутствию. Более того, он выглядел подозрительно нормальным.       Разноцветные аккуратные домики, ровные улицы, горожане, спешащие по делам по чистым тротуарам или спускающиеся с зависшего прямо над проезжей частью монорельса, выполняющего роль общественного транспорта. Обычных машин заметно меньше, чем в Париже, и двигаются они по отдельным улицам, лишь изредка пересекаясь с пешеходами.       Всё казалось удивительно обыденным — совсем не так они с приятелями представляли себе города Альянса.       Обнадёженная, Рилай отправилась искать жильё и довольно быстро выяснила: эта часть города ей не по карману. Пришлось, преодолевая сомнение, подняться по металлическим ступеням к остановке метрах в пяти над улицей, затесаться в толпу ожидавших и вскоре забраться в синий монорельс, подвешенный к хрупко выглядящей балке. Он поехал, едва слышно гудя и то и дело искря в местах стыков — совсем как трамвай, только наоборот.       Ехать по городу на уровне крыш оказалось непривычно, но красиво. Особенно в тот момент, когда состав покинул платформу и на несколько секунд завис над пустотой. Всё произошло так быстро, что испугаться она не успела: небо под ногами исчезло, и город сменил лицо.       Здесь всё выглядело скромнее: одежда на прохожих проще, её пальто уже не казалось слишком бедным, а дамы и джентльмены — не столь холёными. Рилай понадеялась, что и цены будут доступнее.       Так и получилось. Обойдя пару рекомендованных жильцами клоповников, она нашла доходный дом, который вполне её устроил. Комнатка крохотная, но чистая, хоть и без удобств. Кухня общая, но за отсутствием выбора сойдёт и этот вариант.       Из плюсов — у стены обнаружился лаз, прогрызенный мышами, а значит, ей всегда будет с кем поговорить.       Рилай села на край кровати, зарывшись пальцами в спутанные от ветра волосы. Матрас жалобно скрипнул, в тело впились пружины, жёсткие, словно в больничной койке. Комната казалась ещё теснее, чем при первом осмотре: одна тусклая лампа под потолком, облупленные стены, облезлая тумбочка у окна и воздух, пахнущий то ли сыростью, то ли вчерашним супом, просочившимся сквозь щели из кухни на первом этаже.       Проблема с жильём решена. Но что дальше?       Мысли, будто рассыпавшиеся стеклянные шарики, катились в разные стороны, не давая сосредоточиться. Где искать этот бар из записки? И что делать, когда найдёт? Чем платить за следующий месяц проживания?       Она выдохнула и посмотрела на пол: потрескавшийся линолеум с мутным цветочным рисунком, которому не меньше десятка лет. Из-за стены донёсся глухой стук, а с этажа выше — чей-то протяжный кашель. Холод медленно пробирался сквозь ткань пальто, которое она так и не успела снять.       Хотелось уткнуться лицом в подушку, даже если она пахла пылью и табаком, и заснуть до тех пор, пока всё не решится само собой.       Только Рилай знала: этого не случится. В её жизни всё давно идёт наперекосяк. Начиная со дня, когда она угодила в психиатрическую лечебницу. Два года жестокого, далеко не гуманного лечения, а по возвращении домой — пепелище и ни одной подсказки, где искать пропавших родителей и сестру. Если они вообще живы.       Шесть лет назад она нашла в себе силы не сломаться. Тогда сбитая с толку и морально раздавленная девушка дала себе клятву сделать всё возможное, чтобы отыскать семью. Она поступила в медицинскую академию, встала на ноги, снова научилась жить.       Справится и теперь.       Рилай вынула из сумки необычный шарик, повертела в руках, но какого-либо результата в понимании свойств артефакта не достигла. Ничего очевидного в его ауре не считывалось, а экспериментировать посреди жилого дома не хотелось. Если она взорвёт здание, то, конечно, моментально привлечёт внимание Ордена, и тогда не придётся самой искать рыцарей, но встреча вряд ли обернётся чем-то хорошим.       На всякий случай она сунула находку под матрас. Возможно, получится показать её элементалисту — эти волшебники, как никто, чувствовали и разбирали глубокие магические структуры.       На часах всего одиннадцать утра — день только начинается.       Оттягивать поиски работы не имело смысла: встреча в баре через две недели, а в её кармане после оплаты проживания звенели лишь пуговицы да горсть монет. Она попрощалась со старушкой-домовладелицей, та вяло махнула рукой с крыльца и подсказала дорогу до ближайших клиник.       Первая встретила её неудачей. Молодая женщина за приёмной стойкой посмотрела на Рилай поверх очков, выслушала рассказ без особого интереса и сухо пояснила:       — Младший медицинский персонал уже набрали. А на более серьёзную должность мы вас без диплома не возьмём.       Следующее место называлось больницей формально. Здание — облезлая двухэтажка с щербатой вывеской — стояло в стороне от главной дороги, окружённое мрачными лавками и мутными окнами жилых коробок. На пороге встретил плотный мужчина с сигаретой в уголке рта и удивительно приветливой улыбкой. Он не стал расспрашивать о дипломе, не интересовался опытом, лишь кивнул:       — Работа есть. Зарплата норм. Смены по договорённости.       Казалось бы, удача.       Но что-то в его тоне и слишком поспешной готовности принять её на работу настораживало. И интуиция не подвела.       Пока они говорили в пыльном коридоре, снаружи вдруг поднялась суматоха: гулкие шаги, громкие крики. Сквозь распахнутую дверь внесли мужчину — бледного, с перекошенным от боли лицом. Его куртка стремительно напитывалась кровью, а кожа на груди была разодрана. За ним шли двое, и один из них, не снижая голоса, произнёс:       — Выблядки Билла поджидали нас у переулка!       У Рилай внутри всё похолодело. Она сделала шаг назад, потом ещё, извинилась, сославшись на срочные дела, и поспешила к выходу.       И уже на крыльце, оглянувшись, заметила в стене у двери тёмное углубление — неглубокий скол, в котором торчала застрявшая пуля.       Обойдя ещё с десяток клиник, Рилай поняла: сегодняшний день оказался длиннее, чем она рассчитывала. Каждая новая неудача накладывалась на предыдущую, и теперь они лежали внутри тяжёлым комом — вместе с усталостью, голодом и нарастающим чувством собственной ненужности.       Солнце уже коснулось горизонта, окрасив город в рыжевато-золотистые тона. Она сидела на прохладной скамейке в парке у границы с богатым кварталом, откинувшись назад и прикрыв глаза. Тело ныло. Туфли давили, как будто стали на размер меньше, а пальцы ног налились тяжестью. Желудок предательски заурчал — кроме завтрака в гостинице колдунья ничего сегодня не ела.       В последнем разговоре женщина, по всей видимости, пожалевшая замученную девушку, посоветовала обратиться в клинику доктора Штейна.       Расспросы на улице помогли узнать, что среди местных он — живая легенда. Кто-то считал его героем, кто-то — безумцем, но все говорили одно: Штейн ставил на ноги тех, кого другие врачи даже не пытались лечить. Его «панацея» якобы творила чудеса: восстанавливала потерянные конечности, лечила смертельные заболевания, выращивала взамен больным органам здоровые. По слухам, формула основана на тайных имперских технологиях, обнаруженных в хранилищах после захвата города.       Всё это звучало настолько фантастично, что даже волшебница не поверила. Но решила попробовать пройти собеседование.       Проблема лишь одна — его клиника находится в элитном районе, куда она не заглядывала даже в собственном воображении. От одной мысли пройтись мимо витрин с охраной, под взглядами — оценивающими и холодными — внутри всё болезненно сжималось.       Она взглянула на себя в отражении лужи: лицо чистое, волосы прибраны, одежда аккуратная — не рвань, но даже в этом квартале жители косились в её сторону настороженно.       И всё же Рилай поднялась.       За сегодняшний день она получила столько отказов, поданных в мягкой или не очень форме, что ещё один уже не страшил. Зато потом можно будет спать с чистой совестью, ведь она выложилась по полной.       Район знати ожидаемо встретил роскошью нарядов, богато отделанными фасадами и снисходительными взглядами со стороны тех, кому колдунья попадалась на глаза. Щегольски одетые сэры прогуливались под руку с дамами, при взгляде на которых Рилай окончательно убедилась в возмутительной распущенности жителей Фортуны. Она уже замечала, что местные девушки позволяли себе гораздо больше, чем принято в империи, но полагала, это слабость простолюдинок. Теперь же стало ясно: рыба гниёт с головы.       Подумать только, некоторые благородные дамы щеголяли в платьях, обнажающих колени! Не то чтобы Рилай интересовали чьи-то колени, и ханжой она себя не считала, но это настолько контрастировало с привычными сдержанными нравами, что вызывало возмущение.       Поневоле приходилось сравнивать и всё остальное, но отличий нашлось не так уж много. Безусловно, здесь царила иная мода, и отсутствие среди горожан разделения на аристократию и простолюдинов было заметно — многие сложные социальные нормы, которыми изобиловала империя, опускались за ненадобностью. Но, за исключением этого, довольно просто забывалось, что это практически иной мир. Конечно, формально все эти леди и сэры не аристократы, но это никак не сказывалось на разделявшей их с беднотой пропасти.       Она шла, стараясь не слишком таращиться по сторонам, но при этом ловила каждую деталь. После покрытых пылью улиц вдруг начинались идеально вычищенные мостовые, кованые фонари с мягким жёлтым светом и ровный, как под линейку, ряд деревьев с подстриженными кронами.       Тут не пахло дымом и жиром. Воздух насыщали ароматы фонтанной влаги, цветов, полированного дерева и атмосфера удивительного спокойствия, которое могло существовать лишь там, где за тебя суетятся другие.       Неизвестный мужчина с собакой с изумлением вскинул бровь, заметив её одежду, и тут же отвернулся, как от забытого на тротуаре мусорного пакета. Рилай поймала себя на том, что снова сутулится и сжимает плечи, ускоряя шаг, словно втягивается в защитный панцирь.       Но продолжает идти.       Мимо кафе с прозрачными навесами и столиками, где вместо плетёных стульев — витые кресла, мимо зданий из белого камня, украшенных барельефами, мимо витрин, где красовались манекены в одежде стоимостью месячной аренды квартиры.       За очередным поворотом показалась клиника доктора Штейна.       Высокое белоснежное здание сияло в лучах закатного солнца. Чистое, выстроенное в классическом стиле, оно больше походило на театр, чем на медицинское учреждение.       Широкие мраморные ступени вели к чёрным воротам с коваными узорами, за которыми простирался аккуратный сад: идеально подстриженные живые изгороди, редкие цветы и ровные дорожки, уходящие ко входам в разные корпуса.       На заборе — герб клиники: змея, обвивающая иглу вместо чаши, и под ней гравированная надпись на латыни.       Рилай выдохнула, провела ладонью по юбке, расправив несуществующие складки, и сделала шаг к воротам, за которыми находилась её последняя надежда.       Холл клиники не уступал внешней оболочке: дорогой паркет, картины, роскошный диванчик для отдыха ожидающих гостей и стойка регистрации, выполненная из тёмного дерева, за которой красовалась чересчур миловидная девица в блузке, подчёркивавшей каждый изгиб кукольно-стройной фигуры.       Услышав, как хлопнула входная дверь, та подняла глаза. Лицо вспыхнуло профессиональной улыбкой, но выражение тут же потускнело, стоило ей рассмотреть Рилай повнимательнее. Видимо, те, кто обычно входил сюда, выглядели совсем иначе. Тем не менее, девушка не растерялась, натянула улыбку фотомодели и любезно поинтересовалась:       — Добрый вечер. Могу ли я чем-то помочь, мисс?       — Да, здравствуйте. Я ищу работу, и мне сказали…       Секретарша заметно растеряла в доброжелательности, стоило ей убедиться, что перед ней не посетитель. Не дослушав, она жестом оборвала Рилай, извлекла из ящика стола лист бумаги и пробежалась по нему взглядом.       — Формально набор персонала уже завершён, — небрежно произнесла она, — но доктор Штейн упомянул, что, если появится особенно удачный кандидат, одно место ещё можно открыть. А вы, — она медленно окинула Рилай взглядом, явно оценивая фигуру под пальто, — пожалуй, подходите под нужный типаж.       — Типаж? — переспросила Рилай, растерянно моргнув. Через секунду её осенило, и она задохнулась от возмущения. — Т-ти… типаж?! Я, между прочим, хирург! А вы мне говорите, что берёте из-за внешности?!       — Ну, милая, — с неискренней улыбкой отозвалась секретарша, мигом утратившая весь налёт дружелюбия, — наша клиника работает с лучшими представителями Альянса. А доктор Штейн убеждён, что кошельки у них раскрываются куда охотнее, когда их обслуживает кто-то… вроде нас с тобой. К тому же он часто повторяет, — она вытянула губы и понизила голос, карикатурно копируя начальство: — «Физическое несовершенство отвлекает меня в процессе сотворения идеала».       Рилай замерла, глядя на собеседницу полными недоумения глазами. Слова секретарши возмущали до глубины души, однако на другой чаше весов находились деньги, без которых она долго не протянет.       И всё же… Провести годы в лучшей академии Парижа, чтобы теперь получить работу не за знания и талант, а благодаря тому, что просто родилась красоткой? Комплимент, конечно, льстил, но куда больше унижал.       Взгляд секретарши, точно считывавший её мысли, раздражал ещё сильнее. В сердцах Рилай решила, что лучше вернётся в сомнительный притон и будет лечить подстреленных бандитов, чем станет ходячей усладой для глаз богатеев.       Она уже расправила плечи и набрала в лёгкие воздуха, приготовившись твёрдо отказаться, когда дверь рядом со стойкой распахнулась.       В холл вошёл сам доктор Штейн и мгновенно навис над девушками благодаря исполинскому росту. Снаружи послышался скрип тормозов и шелест колёс — у ворот остановился автомобиль, на котором мужчина собирался уехать, но замер, с интересом пройдясь взглядом по застывшей перед ним картине.       Рилай пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть лицо доктора.       Он обладал запоминающейся внешностью: светлые волосы цвета блонд аккуратно уложены назад. Черты лица правильные, словно выточенные из мрамора, с высокими скулами, прямым носом и сжатыми губами — они создавали впечатление человека, привыкшего к беспрекословному подчинению. Светлая, почти фарфоровая кожа подчёркивала выразительность янтарных глаз — внимательных, пронизывающих, но не отталкивающих.       На широких плечах — тёмный камзол с богатой золотой вышивкой, настолько изысканный, что в нём мужчина выглядел скорее представителем высшей знати, чем доктором.       — В чём дело, Катрин? — уточнил Штейн у секретарши.       Та в ответ мило улыбнулась:       — Девушка пришла устраиваться на работу. Я как раз собиралась сообщить ей, что у нас свободна вакансия… — она снова заглянула в список, — сиделки.       Доктор вернул взгляд на Рилай и после недолгого осмотра удовлетворённо кивнул:       — Я готов провести вам собеседование, мисс…       — Болейн, — насупившись, подсказала колдунья.       — Болейн, — неспешно повторил Штейн, словно пробуя фамилию на вкус. — На вечер у меня назначена важная встреча, так что предлагаю вам отужинать со мною в ресторане, где вы в спокойной обстановке расскажете о себе.       Рилай внимательно смотрела на мужчину. Не похоже, что он пытался произвести на неё впечатление и склонить к чему-нибудь возмутительному. Доктор в самом деле желал сэкономить время, совместив собеседование и ужин.       Однако не это открытие заставило девушку ответить согласием.       В его присутствии у неё появилось странное, почти физическое ощущение — лёгкое напряжение в солнечном сплетении, едва уловимый озноб по коже, будто кто-то провёл пальцами вдоль позвоночника. Её особенное чутьё улавливало в энергетике мужчины нечто чужеродное, словно его внутренний мир звучал на иных аккордах. В нём не сияли пёстрые искры энергии, что окружали волшебников. Он был другим. Иномирцем.       Такие, как Штейн, никогда не остаются без внимания. Орден следит за ними особенно пристально. А значит, рядом с доктором у неё гораздо больше шансов случайно столкнуться с рыцарями.       А это именно то, что ей сейчас было нужно.