Книга теней

      Поездка до ресторана не заняла много времени. Чёрный Panther Royale плавно скользил по мостовой, руль уверенно держал молчаливый шофёр — мужчина лет сорока, с почти квадратным подбородком и холодным, даже стальным взглядом. Рилай украдкой наблюдала за ним. Вопреки её ожиданиям, он ни разу не скосился в зеркало заднего вида — будто в машине и не находилось девушки, которой место в автомобиле бизнес-класса явно не по статусу. Было ли это проявлением равнодушия или безупречного профессионализма — сказать трудно.       Доктор Штейн всю дорогу не отрывался от бумаг: быстро скользил авторучкой по строкам, делая пометки на полях. В салоне пахло дорогим табаком, древесным одеколоном и кожаной обивкой. Именно так Рилай и представляла себе личный автомобиль влиятельного человека: никакой показной роскоши — лишь лаконичная строгость, говорившая о статусе сама за себя.       В ресторане их встретили вежливо, почти почтительно. Шелест скатертей, звон бокалов, гул приглушённых разговоров — всё сливалось в обволакивающую картину утончённого мира, где правили гармония и порядок.       Сначала Рилай с любопытством разглядывала окружение: бронзовые балясины, хрустальные люстры, изысканные дамы в откровенных платьях и мужчины в дорогих костюмах. Всё было чужим, нарочито роскошным — этот ослепительный глянец утомлял. За сегодняшний вечер ей не впервые приходилось чувствовать себя белой вороной.       Штейн выбрал для них уединённое место, скрытое от посторонних глаз деталями интерьера. За её спиной стена, оклеенная бархатными обоями глубокого винного оттенка. Слева — тонкая деревянная ширма с замысловатой резьбой. Справа — декоративное дерево, источавшее лёгкий аромат спелых лимонов. А прямо напротив сидел доктор — высокий, широкоплечий, заслонявший собой чужие взгляды, недобрые и слишком любопытные.       Рилай не знала, почувствовал ли он её неловкость и нарочно выбрал такое место или это случайност. Но мысленно поблагодарила его — за возможность дышать полной грудью, не думая о том, как правильно держать вилку.       — Итак, мисс Болейн, — Штейн перевернул страницу меню, без особого интереса пробежавшись взглядом по строчкам. — Для начала представимся. Меня зовут Фрэнк Штейн. Я учёный, специализируюсь на исследовании человеческого организма и протекающих в нём процессов. Благодаря этим изысканиям мне удалось создать формулу «Панацеи», о которой вы, полагаю, слышали.       Он говорил уверенно, без тени хвастовства — как человек, прекрасно знающий цену своим достижениям и не нуждающийся в особенном представлении.       — Приятно познакомиться, доктор Штейн, — Рилай опустила взгляд, стараясь скрыть, что прослушала большую часть его слов, пока вспоминала, где и почему уже слышала эту фамилию. — Меня зовут Рилай Болейн. Я окончила бакалавриат и магистратуру в Парижской Медицинской Академии. Собиралась продолжить обучение под патронажем хирурга-наставника, но оказалась в Фортуне.       Штейн задумчиво хмыкнул:       — И пришли устраиваться сиделкой?       Под его взглядом хотелось провалиться сквозь пол. Будто она лично виновата, что работодатели сразу гнали прочь, а его секретарша унизила, даже не дослушав до конца. Перед мысленным взором сразу всплыла ухоженная мордашка с насмешливой улыбкой, и Рилай тут же ощутила, как закипает.       — Я с куда большим удовольствием работала бы по специальности, если бы мне это предложили, — сказала она спокойно, но в голубых глазах вспыхнула обида. — Однако, — девушка отвернулась, и голос стал тише, — обстоятельства не позволили забрать диплом, без которого мне не верят.       Глубокий вдох. Пальцы сжали складку юбки. Она уже знала, что Штейн скажет дальше.       Однако мужчина упорно хранил молчание.       Он смотрел на неё внимательно, вдумчиво, и в этом взгляде не было ни сочувствия, ни укора: Штейн просто изучал её — спокойно и хладнокровно. Меж его пальцев ловко вращалась знакомая авторучка. Руки доктора не отличались аристократической утончённостью, но и грубыми их назвать нельзя: крепкие, с натруженными суставами и проступающими жилками, они выдавали привычку к точным, выверенным движениям. Будучи врачом, Рилай мгновенно распознала в них признаки ежедневного напряжения.       Пауза затягивалась. Колдунья начинала нервничать. Чтобы отвлечься, она потянулась к меню. Шелковистый велень приятно холодил пальцы. Позолоченный курсив на имперском языке перечислял изысканные блюда — с ценами, от которых перехватило дыхание.       Салат из зелени с лавандовой заправкой стоил как целая свиная рулька. Утиная грудка в винном соусе — недельная плата за жильё. Даже хлебная плетёнка стоила почти столько, сколько на рынке попросят за настоящую корзину свежайших багетов.       Если она закажет хоть что-то, на оставшиеся деньги будет не протянуть и до конца недели.       И как назло, желудок сжался в болезненной судороге, будто кто-то вцепился в него ледяными пальцами и медленно прокрутил в кулаке.       «Ну давай же. Просто выгони меня, и я пойду домой», — подумала Рилай и едва слышно вздохнула.       Но Штейн не прогнал. Он склонил голову и уточнил:       — Вы голодны?       Рилай сжала губы и медленно покачала головой. Солгать оказалось легче, чем признаться в нужде.       — Я оплачу ужин, — спокойно продолжил доктор. — А вы составите мне компанию и ответите на несколько вопросов. Если ваши знания действительно стоят внимания — я подберу для вас более подходящую должность.       Никогда прежде Рилай не чувствовала такого жгучего стыда. Эта работа была ей необходима. А общество Штейна — хрупкое, но всё же связующее звено между ней и рыцарями Ордена, у которых она рассчитывала получить помощь с артефактом и нежеланным соседом в голове. Но кто бы мог предположить, что придётся, униженно склонив голову, соглашаться накормить себя, будто нищенку, и тем самым стать обузой для человека?       Или иномирца. Не важно.       — Не стоит так переживать, мисс Болейн, — с лёгкой улыбкой сказал доктор. Его голос, несмотря на твёрдость, звучал мягко, почти заботливо. — Я отвлёк вас от дел и привёл в место, удобное исключительно мне. Забота о вашем комфорте — моя обязанность, и я не собираюсь от неё отказываться.       Доктор говорил так спокойно и уверенно, что невольно становилось легче дышать.       Тем временем к столу подошёл официант: вежливый, с идеально выбритым лицом и внимательным взглядом человека, привыкшего угадывать желания гостей ещё до того, как те их озвучивали. Штейн коротко и уверенно продиктовал заказ, ни разу не подсмотрев в меню.       Ожидание не стало пустой формальностью.       Доктор задал первый вопрос — конкретный, не слишком навязчивый, но цепкий. А следом второй. И третий. В них не было грубости или желания намеренно поймать на ошибке, однако Рилай ощущала необходимость тщательно думать над ответами.       Мужчина не сводил с неё взгляда, взвешивая всё, что та говорила. Он не пытался задушить её бесконечными уточнениями, но был дотошно точен — как человек, привыкший к идеальному исполнению его указаний.       К тому моменту, как на столе появились первые блюда, напряжение в воздухе почти улетучилось.       Штейн откинулся на спинку кресла, слегка улыбнулся — довольный, словно услышал в её ответах именно то, что давно искал.       — Просто замечательно, Рилай, — сказал он легко и непринуждённо. Где-то в середине разговора доктор сам настоял на более неформальном обращении. — У вас богатый багаж знаний. Не хватает только практики. Моему штатному хирургу как раз не достаёт ассистента.       Она не сразу поверила, что правильно его поняла. Конечно, по ходу разговора Рилай начала догадываться, что Штейн предложит ей работу — ему явно нравилось, что и как девушка говорила. Но она ожидала получить максимум должность медсестры. А тут работа мечты.       Дыхание на миг сбилось, и впервые за весь этот долгий, выматывающий день Рилай улыбнулась — широко и искренне.       Словно с плеч рухнул огромный камень, и мир на секунду перестал казаться таким беспощадным. Доктор заметил её реакцию, но остался тактично немногословен. В его взгляде скользнуло что-то тёплое, почти поощряющее, но он не позволил себе комментировать.       Оставшаяся часть ужина пролетела незаметно.       Разговор почти иссяк, остались лишь краткие, сухие инструкции, которые Штейн озвучил в по-деловому сдержанной манере: выход на работу — послезавтра, требования к одежде, график смен.       Когда часы пробили восемь, он вежливо извинился, встал и без промедления направился к человеку, ожидавшему за соседним столиком. Ни взгляда назад, ни прощальных слов. И её шестое чувство замолчало.       Рилай смотрела вслед, не решаясь окликнуть. Вопрос о его происхождении, который зудел в голове последние два часа, так и остался неозвученным. Она понимала, что не стоит спрашивать о подобном в лоб — для начала нужно хорошенько к нему присмотреться. Вдруг Штейн находился здесь незаконно? Или за ним присматривали радикалы? Они не стесняются использовать иномирцев, если те обладают полезными для человечества знаниями — особенно, если эти знания помогают зашивать раны тем, кто каждый день рискует жизнью, охотясь на чудовищ и неблагонадёжных магов. И если хотя бы половина слухов о докторе Штейне — правда, то он слишком ценен, чтобы оставаться без присмотра.       Доев, Рилай поспешила уйти. Усталость давила на плечи, но внутри теплилась надежда. Пусть она не подобралась к разгадке причины, по которой оказалась в Фортуне, но сделала в эту сторону маленькие, уверенные шаги.

***

      Возвращение «домой» начиналось мирно. Улицы богатых районов заливал свет, витрины сияли, а среди поздних гуляк мелькали серые мундиры констеблей. Если бы не усталость, Рилай, быть может, позволила бы себе короткую прогулку по уютному скверу, мимо которого проходила днём.       Но чем ближе она подходила к платформе, на которой находилось съёмное жильё, тем заметнее менялась обстановка. Большинство фонарей либо разбито, либо просто не горело, а редкие прохожие шагали спешно, тревожно оглядываясь по сторонам. Их взгляды, скользнувшие по одинокой фигуре колдуньи, были настороженными, будто само её присутствие казалось подозрительным.       Рилай недоумённо хмурилась. Она вышла из ресторана немногим позднее восьми, дорога заняла не больше часа. В голове упрямо крутилась мысль: не может же быть так поздно. Но небо выглядело абсолютно чёрным, как в разгар ночи.       «Фортуна ведь летает, — мелькнула догадка. — Возможно, мы просто переместились туда, где ночь уже наступила, а город живёт по своему времени. Придётся привыкать».       Приблизившись к глубокой арке узкого переулка, колдунья надолго замерла, вглядываясь в темноту под сводом. На другой стороне угадывался выход, и, если память не подводила, этот путь она уже проделывала днём. Нужно пройти всего сотню шагов, и за поворотом окажется нужный дом. Но большой уверенности не было: арок в городе много, а она проходила тут лишь дважды. В дневном свете всё казалось проще, а сейчас каждый угол словно искривлялся в непроглядном мраке теней.       Заблудиться было бы неприятно, но не страшно. А вот встретить кого-то в темноте — другое дело. Все пугающие истории о Фортуне и Альянсе внезапно всплыли в памяти: нападения, ограбления, похищения…       Она невольно поёжилась и, отворачиваясь от переулка, заметила тень — человеческий силуэт, стоявший точно в такой же арке на другой стороне улицы. Их разделяла узкая проезжая часть, напрочь лишённая машин. Пересечь её — дело пары секунд, если незнакомец решит приблизиться. А тот, ничуть не обнадёжив побледневшую колдунью, сделал шаг назад, окончательно исчезнув во мраке за своей спиной.       Рилай не считала себя трусихой, но хорошо понимала, что может случиться с беспечной девушкой, за которой на ночной улице увязался незнакомец. Эта мысль заставила её ускорить шаг и свернуть в переулок, который она минуту назад собиралась обойти стороной. Теперь тьма, скрывавшая проход, казалась спасением. Всего пара минут, и она будет в безопасности за дверью съёмной квартиры.       Она сделала несколько быстрых шагов, прежде чем обернуться и проверить, следует ли за ней тот человек. И в этот миг столкнулась с чьей-то грудью.       В нос ударил резкий запах пота, табачного дыма и дешёвого пойла. Рилай покачнулась, задохнувшись от вони, и подняла глаза: в тусклом свете она с трудом различила мерзкую ухмылку и сломанный нос. Прежде чем успела отшатнуться, ещё один человек вынырнул из тени позади, вцепился ей в плечо и с силой впечатал в холодную стену. Зубы клацнули, удар растёкся по затылку глухой болью.       Она не успела собраться с мыслями, а первый — с кривым носом — уже навис над ней, схватив за ворот пальто. В другой руке поблёскивал револьвер, дуло которого он без слов приставил к её лицу.       — Ни звука, — прошипел его напарник, мелкий и ещё более вонючий, выглядывая из-за плеча рослого товарища. Он поднял крошечный фонарик, свет полоснул по глазам Рилай, заставив её зажмуриться. — А то прирежем.       — Пулю в кишки, чтобы подольше мучилась, — добавил верзила, взводя курок.       — Глупить не стоит, короче, — согласился мелкий, для правдоподобности извлекая непропорционально длинный для такого коротышки кинжал. — Деньги давай!       Уродливый верзила и коротышка с кинжалом могли показаться комичной парочкой, если бы не направленный в лицо револьвер. В их взглядах читалась решимость, и Рилай ясно понимала: исполнить угрозу им не стоило ровным счётом ничего.       Луч фонарика скользнул ниже.       — Да у меня и нет ничего, — дрожащим от страха голосом почти честно отозвалась колдунья. — Я только прилетела…       — Мы тоже, — коротышка, кажется, обрадовался.       — А эмигранты должны помогать друг другу, — кивнул верзила.       — Давай «подъёмные», — заключил его товарищ. — А то изнасилуем.       — Заткнись, — рявкнул старший и сдавил воротник так, что Рилай закашлялась. Дуло револьвера упёрлось в лоб. Нависнув над ней ещё сильнее, подонок прошипел едва ли не на ухо, обдавая смрадом гнилого мяса: — Не будешь дурой — уйдёшь отсюда живой. А дашь мне повод… вчерашнюю имперку никто искать не будет, понимаешь?       Внутри всё сжалось от ужаса. Рот пересох, не давая вымолвить и слова, а в ногах поселилась слабость, будто те готовились подвести свою хозяйку и позволить ей сползти по стене. Удержаться от паники позволяли часы тренировок ментальной дисциплины, которой она, как и любой волшебник, без устали подвергала себя, готовясь к применению чар.       Грабёж не пугал — у неё, в конце концов, и красть-то почти нечего, — а вот то, что могли сотворить подобные ублюдки после… Никакой веры в честность их обещания у Рилай не было. Воображение услужливо нарисовало картину, которую обнаружит какой-нибудь прохожий утром: хрупкое девичье тело с задранной юбкой и перерезанным горлом.       — Шевелись, сука! — заорал мелкий, и даже верзила дёрнулся от неожиданной ярости в его голосе.       «Просто делай то, что они говорят, а когда отвлекутся — удирай», — сказала себе Рилай, твёрдо решив, что наказание за небольшое нарушение запрета на демонстрацию магии она как-нибудь переживёт, а вот фунт стали под рёбра — нет.       Дрожащими пальцами девушка полезла во внутренний карман, нащупывая там конверт с деньгами и документы. Пистолет, добытый неизвестным образом, Рилай оставила в квартире, о чём ныне горько пожалела.       — Вот… — прошептала она, усилием воли выровняв дыхание. Страх не исчез, но она не позволяла ему взять над собой верх, наблюдая за движениями налётчиков.       — Знакомый конвертик, — фыркнул верзила, грубо сграбастал предложенное и швырнул в руки напарника.       Тот мигом сунул нос внутрь, проверяя содержимое под косым взглядом старшего товарища. Момента лучше и не придумать: оба гада отвлечены, должно быть, доверяя друг другу не больше, чем ей, но стоит им убедиться, что деньги действительно внутри, как они возьмутся за неё.       Рилай почти начертила пальцами колдовской пасс, но замерла, когда боковым зрением заметила движение. Тень, едва различимая, бесшумно скользнула вдоль стены и застыла за спинами грабителей. Глаза колдуньи округлились, когда в этом силуэте она узнала мужчину, следившего за ней из соседнего переулка, чем вынудил её броситься сюда. Он что, их подельник?       — Мало, — проворчал мелкий, бросив взгляд на Рилай.       От прозвучавшего из темноты голоса вздрогнули все.       — Тебе хватит.       Здоровяк опередил напарника и первым развернулся на голос, выискивая говорившего дулом пистолета. Но стоило его руке отодвинуться от головы Рилай, как раздался глухой хлопок, и тело бандита скрючило. Он согнулся пополам, издав хриплый нечленораздельный звук, и начал заваливаться на бок.       С запозданием в секунду мелкий волчком развернулся на месте и кинулся на стрелка, но был отброшен назад мощным ударом в лицо, оформленным левой рукой неизвестного. Надо отдать должное грабителю: он быстро пришёл в себя и, вместо того чтобы вновь напасть, наотмашь швырнул в обидчика свой кинжал. Не прицельно и исключительно неправильно, но с силой, которую не ожидаешь увидеть в столь тщедушном теле. Рукоять с глухим ударом врезалась в плечо спасителя, сбила прицел, но не помешала снова выстрелить. Очередной странный хлопок — пуля прошла по касательной, оторвав ухо мелкому, но не остановив его. Рыча, как дворовый кот, и сверкая ещё одним ножом, уже поменьше, подонок продолжил драку, метя лезвием куда-то в живот.       Незнакомец отступил вбок, пропустив клинок мимо, перехватил руку с ножом и с хрустом вывернул локоть противника из сустава. Лезвие со звоном упало к ногам, но никто не обратил на него внимания. Легко и непринуждённо, словно играючи, спаситель перехватил свою жертву и заломил руки за спину, чем здорово напомнил какого-нибудь констебля. Что не похоже на работу констебля, так это уложенная на затылок бандита крепкая рука, которую незнакомец использовал, чтобы впечатать того носом в стену. А затем ещё пару раз — до хруста и кровавых соплей, в которые постепенно обращалось лицо неудавшегося насильника.       Потрясённая жестокой расправой, колдунья наблюдала за происходящим, забыв, как дышать. Всё произошло за считанные секунды: незнакомец заговорил, выстрелил в первого, ударил второго, промазал и теперь методично превращал его лицо в кашу. Для Рилай, непривычной к подобному, впечатлений хватало с избытком. Дрожа от шока и кипевшего в крови адреналина, она опустила взгляд и с удивлением заметила, что первый бандит ещё жив. Скрючившись на земле, он тянулся к упавшему револьверу, не сводя взгляда со спины обидчика.       Реакция опередила мысль. Рилай одним резким движением выставила ногу вперёд, и каблук её туфли с хрустом врезался в пальцы здоровяка. Тот взвыл, отдёрнул руку и прижал второй ладонью. Спаситель как раз закончил с избиением, видимо, решив, что мелкий больше не опасен. Он без слов навёл дуло на лежачего и дважды выстрелил, заставив его умолкнуть.       Запоздало, но до колдуньи дошло: при стрельбе пистолет защитника громыхал совсем не так, как привычное по урокам самообороны оружие, да и вспышек не было — такое не спишешь на глушитель и пламегаситель. Ни вони пороха, ни отстреленных гильз. Дорогая, по всей видимости, игрушка, увидеть которую в руках рядового обывателя точно не ожидаешь. Кто он такой? Наёмный убийца? Тайный агент империи? Рыцарь Ордена?       Мелкий бандит тихо сполз по стене, завалив голову на плечо. Кровавые пузыри медленно вздувались под тем, что раньше называлось носом, так что он ещё оставался жив. Да и первый, получивший три пули, издавал едва различимые, плачущие стоны.       — С тобой всё нормально? — голос у незнакомца оказался грубым, но приятным: басовитым, суровым и почти не сбившим дыхания за время драки.       Склонившись к мостовой, мужчина подобрал конвертик с деньгами и протянул Рилай, чем окончательно её озадачил. Неужели, в самом деле, повезло встретить порядочного человека?       — Да, они ничего не успели сделать, — она опасливо забрала свои деньги и, не глядя, убрала обратно в карман, чувствуя, как от пережитого напряжения начинает дрожать. — Спасибо вам огромное. Я даже не знаю, что делала бы без вас.       — Ничего такого, о чём нам обоим хочется говорить, — иронично хмыкнув, мужчина убрал пистолет в кобуру и поднял фонарь, брошенный бандитом.       Осветив побитую парочку, незнакомец присел рядом с подстреленным и резким движением перевернул его на спину. Прежде чем Рилай успела понять, что именно он делает, спаситель деловито полез в чужие карманы, освобождая подонка от их содержимого. Сочувствия к насильникам у колдуньи не было, но столь наглое мародёрство вызвало смешанные чувства, отразившиеся на лице.       — Я же заслужил небольшую награду, не так ли? — мужчина ухмыльнулся из сумрака. — И Бог вряд ли будет недоволен, если я отберу награбленное у грабителей. Я же типа почти как Робин Гуд.       Спорить с этим Рилай не стала, предпочтя удалиться подальше от места драки. Она успела сделать несколько нетвёрдых шагов, добравшись до края арки, когда спаситель поднялся, прихватив револьвер, которым ей угрожал бандит.       — Погоди-ка, красотуля, — мужчина быстро поравнялся с ней, сделав приглашающий жест вперёд. — Будет тупо, если я спас тебя от этих двух, а за соседним поворотом ты встретишь других. Давай провожу.       Врождённая скромность тут же воспротивилась, твердя, что напрягать незнакомца не стоило. Паранойя с ней согласилась — вдруг он задумал совсем не помощь? Например, спас её только для того, чтобы самому сделать что-нибудь ужасное.       Но логика заткнула оба этих голоса, заявив, что даже если она откажется, то всё равно вряд ли сможет от него удрать. Так стоило ли видеть во внезапном спасителе врага, если он не сделал ровным счётом ничего, чтобы этого заслужить?       — Буду признательна, — она устало улыбнулась и, в последний раз обернувшись на оставшийся позади переулок, зашагала вперёд.       Пристроившись с ней шаг в шаг, незнакомец молча двинулся рядом, искоса поглядывая на Рилай. Та отвечала ему тем же, но не могла рассмотреть мужчину как следует: высокий, крепкий, бородатый — вот и всё, что она смогла понять в окружающем их полумраке.       До нужного дома добрались быстро и без трудностей, девушка уже готовилась благодарить Бога и своего защитника, но вновь заволновалась, когда тот ступил на крыльцо дома. Отворив входную дверь и проскочив в подъезд, Рилай оглянулась через плечо, с ужасом убедившись: спаситель, обратившись преследователем, вошёл следом.       — Дальше меня можно не провожать, — на всякий случай уточнила она, в панике вспоминая, где оставила пистолет в своей комнате.       — Я понимаю, — мужчина спокойно кивнул и запер дверь на внутренний замок.       Это напугало ещё больше. Что он собирался сделать? Ворваться в её комнату? Если он так лихо расправился с парочкой бандитов, с ней совладает уж точно. Одна удача — пистолет, кажется, остался на тумбочке у двери, а значит, она может успеть схватить его. Спокойнее от этого не стало, а сердце вновь забилось в груди гораздо быстрее положенного.       На деревянных ногах, делая вид, будто не происходит ничего необычного, Рилай поднялась по лестнице и трясущейся рукой, попав раза с третьего, сунула ключ в замок собственной двери. Незнакомец шагнул ближе, сократив расстояние между ними ещё сильнее, и…       И прошёл мимо, без всякой спешки дойдя до соседней двери. Достал свой комплект ключей и принялся выбирать нужный, но поймал опешивший взгляд девушки.       Приподняв бровь, мужчина уточнил:       — Что?       — Ты… ты тут живёшь? — напряжение, стянувшее её живот, ослабло, оставив после себя растерянность.       — Ну да. Нахрена бы ещё мне идти за тобой? — в его голосе звучало искреннее удивление.       — Я решила, что ты… ну… — она смутилась, чувствуя, как тревога вот-вот вырвется наружу нервным хохотом.       Мужчина несколько секунд рассматривал собеседницу, прежде чем до него дошло, и он выдал многозначительное:       — А. Понял. Нет, я тут квартиру снимаю. Намерения идти и, так сказать, получать награду за труд у меня не было, — сменив недоумение на ухмылку, он продолжил: — Но если ты приглашаешь…       — Нет! — выдохнула она, наконец расправившись с замком, и юркнула в комнату, где уже сквозь приоткрытую дверь попрощалась: — Ещё раз спасибо и доброй ночи.       Ответа не последовало. Заперев дверь, Рилай бессильно опустилась на табурет у кровати. Мысли в голове плясали, как толпа буйно помешанных, и одна из них наконец пробилась сквозь хаос:       «Доктор Штейн… Что мне это напоминает?»       Прокрутив имя в голове ещё раз, она замерла, уставившись в стену перед собой, и медленно по буквам произнесла его вслух:       — Доктор Фрэнк Штейн. Да это же Франкенштейн! — и, осознав это, всё же не смогла сдержать истерический смех, ещё несколько минут мешавший спать другим жильцам дома.