Книга теней

      В коридоре стоял запах сырости и ржавчины. Электрическая лампочка у лестницы то и дело мигала, отбрасывая на стены голубые блики, и громко трещала. Рилай прикоснулась к двери кончиками пальцев. Шершавое дерево неприятно холодило пальцы. Прислушалась.       Ничего.       Генри в комнате не оказалось, должно быть, он всё ещё бродил по ночным улицам, выискивая маньяка. Или вернулся раньше и рухнул спать. А может, угодил в беду, и тогда тишина комнаты являлась тревожным знаком. С его образом жизни это было скорее правилом, чем исключением. Но правилом неприятным. Губы зашептали просьбу, чтобы последняя мысль оказалась ошибочной.       Молиться было глупо. Она знала это лучше многих. Бога нет и никогда не было. В империи, конечно, почитали Его, но каждый посвящённый знал: в основе культа лежит образ древнего чародея, жившего во времена, когда магию не скрывали. Эту тему преподаватели в Ордене разбирали на первых лекциях, словно спешили развеять самую главную иллюзию, на которой держался мир. Но Рилай продолжала обращаться к Нему по привычке, словно слова «Господи, помоги» сами по себе имели силу. Она не верила в них, но находила странное утешение.       Тело ныло от усталости, мышцы будто бы горели изнутри, отзываясь тупой болью на малейшее движение. Ссадины неприятно тянули. Больше всего пострадала правая кисть, ободранная до крови, с длинными полосами грязи и копоти. Дотронуться до неё представлялось невозможным: боль тут же простреливала предплечье. Но больше, чем собственные раны, Рилай тревожила чужая кровь, въевшаяся в кожу и одежду. Она склеивала пряди волос в тяжёлые липкие космы, проступала буро-красными пятнами на щеках и руках, пропитывала ткань плаща и брюк. Колдунья не могла даже вспомнить, в какой момент перепачкалась до такой степени: когда держала на руках умиравшую? Или позже, выбираясь из пожара?       У неё не было ни единого шанса объясниться с соседями, если кто-нибудь особо любопытный застанет её в таком виде.       Дрожавшие пальцы извлекли из кармана ключ, повернули его в скрипучем замке собственной квартиры. Как только дверь захлопнулась за спиной, Рилай осела на пол, сползая по деревянной поверхности, как подкошенная.       Перед глазами вспыхнуло видение: красивое лицо, искажённое предсмертным ужасом, искусанные губы, пытающиеся о чём-то предупредить, пустые глазницы, из которых алыми дорожками течёт кровь, оставляя на щеках уродливые следы, похожие на слёзы.       Колдунья сомкнула веки, но картинка никуда не исчезла, она, словно выжженная на их внутренней поверхности, продолжала мучить Рилай. Оказавшись в безопасности и тишине, та ощутила всю тяжесть случившегося: ни долгие часы за препарированием трупов в морге, ни жёсткие ментальные тренировки не готовили к встрече с настоящим кошмаром. Они лишь учили держаться, пока опасность рядом, помогали не поддаваться панике. Но стоило угрозе отступить, как реальность обрушивалась, будто тяжёлый обух по голове, заставляя задыхаться от нахлынувших разом эмоций.       Рилай опустила на колени голову и беззвучно зарыдала. Она приучила себя плакать тихо ещё в психбольнице. Никаких всхлипов и стонов. Только прерывистое дыхание, дрожь и солёный вкус горя на губах.       Она долго просидела у двери. Слёзы высохли, но веки всё ещё казались налитыми свинцом. Голова гудела от магического истощения. Сил встать не было — ни физических, ни моральных.       Тишину разрезал глухой стук: сухой, чёткий, как удар костяшками по дереву. Рилай медленно подняла голову.       На кухонном столе замерла крыса. Не трусливая дворовая тварь, а важная особа — лапки сложены на округлившемся брюшке, усики топорщились. Чёрные бусины-глаза изучали колдунью без тени страха. Прозвучал короткий писк, почти вопросительный.       И странное дело — ком в горле внезапно рассосался. Рилай глубоко набрала в лёгкие воздух, который больше не пах гарью и кровью — только пылью старого дома да лёгким ароматом лежащих на столе яблок.       Пальцы сами собой вычертили в воздухе магический пасс, — это заклинание практически не требовало сил, — после чего колдунья спросила:       — Привет, маленькая, — голос звучал хрипло, но уже без дрожи. — Как тебя зовут?       Крыса не пошевелилась. Ни капли удивления, лишь короткое подёргивание маленького носика. Её глазки сверкнули с почти человеческой хитрецой, хотя улыбнуться та, конечно же, не могла:       — Ты уже спрашивала меня об этом. У вас, у людей, совсем короткая память?       Она не произнесла этого вслух — только наклонила мордочку. Весь диалог происходил на языке магии: древние заклинания преобразовывали сложные человеческие мысли в простые образы, понятные животному сознанию. В обратную сторону работало то же колдовство: примитивные звериные импульсы обретали в разуме Рилай подобие связной речи. Это был странный симбиоз — интеллект человека и инстинкты зверя, соединенные мистической энергией.       Колдунья чувствовала, как заклинание пульсировало в висках, создавая хрупкий мост между двумя столь разными сознаниями. Магия компенсировала ограниченность звериного разума, как очки помогали человеку со слабым зрением лучше видеть.       — Ты права. Мы, люди, глупые создания, — улыбнулась Рилай.       Кто бы мог подумать, что первой, от кого она узнает, чем занималась вторая личность, будет крыса. Колдунья поднялась.       — Напомни, пожалуйста.       — Ззарразза, — гордо произнесла крыса.       — Зараза?       — Ззарразза! — она возмущённо топнула лапкой. — Так в нашей стае зовут тех, кто не боится добывать еду на кухне. Я не боюсь.       — У меня ты тоже хотела что-то взять? — Рилай перевела взгляд на яблоки, которых точно не было, когда она ложилась спать.       — Ты разрешила.       Она плавно, чтобы ненароком не спугнуть собеседницу, подошла к столу, опустилась на стул, и дерево под ней жалобно скрипнуло, но выдержало. Пальцы, тонкие, с заострёнными ногтями, бессознательно забили дробь по сухой столешнице.       — Расскажи, что я делала вчера?       Снизу послышался тихий писк:       — Тебя практически весь день не было, — в ногах обнаружилась ещё одна крыса, поменьше.       — Да, — подтвердила Ззарразза. — Ты проснулась утром, ушла, вечером вернулась, что-то забрала оттуда, — крыса повела мордочкой в сторону кровати, и сердце Рилай пропустило удар. Именно там, под матрасом, она прятала артефакт. — Снова ушла и вернулась поздно ночью.       — А когда проснулась, то очень ругалась, а потом снова куда-то убежала, — подсказала вторая крыса. — Меня зовут Шш, кстати, — представилась она, страшно обидевшись, что человек не спросил её имени. — Этот звук издают мои лапки, когда я крадусь.       Рилай подошла к кровати. Каждый шаг давался с усилием, ноги внезапно стали ватными. Дрожащей рукой она приподняла край матраса.       Шарик исчез.       Она замерла, чувствуя, как злость смешивается в груди с липким комком ужаса. Шестое чувство сразу дало понять: с артефактом не всё в порядке, а теперь его нет, а колдунья так и не успела ничего предпринять, чтобы узнать его свойства.       «Зачем?» — пронеслось в голове.       Записка ясно указывала: доставить в бар третьего августа. Неужели другая она решила помешать ей и спрятала шарик? Или её тайные союзники поменяли планы?       Пальцы впились в край матраса, оставив вмятины на выцветшем белье. В комнате внезапно стало душно, хотя сквозь щели в раме пробивался ночной холодок.       Слишком рано Рилай решила, что хоть что-то начала контролировать.       — Почему ты грустишь? — спросила Шш и положила на её сапог крохотную лапку.       — Если хочешь, можешь спать сегодня с нами в норе, — деловито, но заботливо предложила Ззарразза.       Рилай невольно рассмеялась. Эти трогательные, по-звериному наивные предложения растопили лёд в груди. Губы сложились в улыбку.       Она вежливо отказалась. Но позже, когда тёплая вода смывала с кожи следы пережитого кошмара, а затем и в постели, она не переставала беседовать с новыми знакомыми. Их пискливые голоса доносились из-под плинтуса, они рассказывали о крысиных делах: о войне с тараканами за кухонные запасы, о тайных ходах в стенах, о смешной птице в квартире этажом выше.       Рилай установила правила: никаких туалетных дел по углам и прогулок по столам. А взамен пообещала регулярно оставлять еду у входа в нору и, что важнее, отговорить хозяйку доходного дома заводить великого и ужасного кота.       Разговор затянулся до рассвета. Одна за другой из щелей появлялись любопытные мордочки: тётушки, двоюродные братья, даже почтенная крысиная матрона заглянула на огонёк. Когда колдунья наконец закрыла глаза, в комнате стояло тихое шебаршение десятков маленьких лапок.

***

      — Так ты, говоришь, просто студентка? — осведомился Генри, всем своим видом излучая ироничное недоверие.       Рилай протянула ему чашку, и её пальцы едва заметно дрогнули. Она старательно изобразила недоумение, но внутри всё сжалось в тугой комок. Врать она не умела и слишком хорошо это знала. Аромат душистого травяного чая наполнял комнату подобием уюта, в который слабо вписывался вооружённый охотник за головами. Тот раскинулся на табурете за столом, красуясь крепкими загорелыми руками, хорошо видимыми из-под белой майки, и блистал ухмылкой, слушая о похождениях колдуньи.       — А что не так?       Генри принялся загибать пальцы:       — Ну, давай посчитаем: ты ночью отыскала путь от тела до места преступления…       — Мне повезло, — вставила Рилай, оправдываясь, пока её уши горели, как два сигнальных огня.       — Осмотрелась там, спряталась от убийцы в каморке, какого, говоришь, размера? Три на три? Потом выбралась из запертого и горевшего здания…       — Он неплотно закрыл дверь.       — Догнала его, проследив до машины, и умудрилась следовать за ней до его дома.       — Меня подвёз таксист, — выдавила колдунья, чувствуя, как тщательно продуманный план расползался по швам.       — Забралась в богатый дом, а потом учуяла запах бензина от одной из дверей и вернулась сюда, — закончил Генри. По ходу перечисления ему пришлось перейти с загибания пальцев одной руки на вторую, и он показательно выставил их перед Рилай как доказательство. — Не многовато ли для студентки?       Она поджала губы. Ей пришлось строить рассказ о ночных похождениях, умело вырезая из него всё, что хоть как-то касалось магии, иномирцев или сверхъестественного: Генри непосвящённый, и малейший намёк на тайную сторону мира мог обернуться для неё катастрофой. Даже если он поверит, раскрытие секрета означало бы нарушение прямого запрета Ордена, за что следовало строгое наказание. Конечно, в экстренных случаях рыцари смягчали меры и могли закрыть глаза на вынужденное разоблачение, но текущая встреча явно не подпадала под эти «чрезвычайные обстоятельства».       Даже с использованием колдовства ночная авантюра потребовала от Рилай максимума удачи, сил и хладнокровия, а без оных, пожалуй, в неё и правда сложно поверить.       — Ты что, считаешь меня лгуньей? — она собралась, решив, что лучшая защита — это нападение, и сложила руки под грудью, придав лицу обиженное выражение. — Я в такое влезла, а ты после этого пытаешься в чём-то обвинить?       Генри замешкался, застигнутый врасплох таким поворотом, и примирительно поднял руки, смягчив тон.       — Нет, ты молодчина. Я не говорю, что ты врёшь, просто, — он пожал плечами, — тебе либо чертовски повезло, либо я даже не знаю, как такое вообще комментировать. Ты же не какая-нибудь имперская диверсантка из Бюро?       Рилай фыркнула, скептически оглядев себя с ног до головы. На руках всё ещё виднелись незажившие ссадины, а та часть одежды, что требовала штопки, оказалась разложена на кровати.       — Да уж, шпионки лучше не придумаешь. Приехала в Альянс, чтобы гоняться за маньяками, о которых тут же и узнала. Сам-то в это веришь?       Генри отхлебнул чая, разглядывая её и долго размышляя. А после, словно принял какое-то решение, кивнул:       — Предположим, что нет. Значит, везение и всё?       — И всё, — подтвердила Рилай, осторожно коснувшись руки охотника, покоившейся на столе, как бы прося не допытываться.       — Так и запишем: имперская шпионка из Бюро секретной службы её величества смогла убедить местного жителя в своей невиновности, — Генри ухмыльнулся, деликатно сжав ладонь колдуньи своей, широкой и мозолистой.       В прикосновении не было ничего особенного, и всё-таки Рилай зарделась и поспешила отвернуться к окну, подставив лицо свежему ветерку. Чересчур свежему: кажется, сейчас Фортуна зависла в каких-то северных широтах.       — Он утащил с собой полную сумку окровавленного барахла. И вряд ли куда-то денет её до вечера: в городе то и дело проверяют случайных людей, ищут диверсантов, — Генри вернулся к делу, сделав вид, будто ничего не заметил. — Вечером от неё избавится, но, пока сумка у него дома, мы могли бы просто завалиться туда и взять его с поличным. Ну, в смысле я мог бы.       Рилай хотела было кивнуть, но задумалась, прокручивая в памяти вчерашнюю ночь. Она не видела лица беглеца, большую часть времени он находился к ней спиной, но точно помнила, что плотной сумки, которую убийца забрал из пожара, не было, когда он садился в машину. Одна беда: вспомнить, в какой момент силуэт, мелькавший меж домов, лишился этой вещи, та не могла.       — Нет-нет, погоди, — она потёрла виски, всё ещё нывшие после обильных растрат магических сил. — Он сел в машину без сумки, я точно видела.       — Значит, скинул где-нибудь по пути, чтобы не тащить домой. Умно, — охотник, кажется, не удивился такому повороту. — Не помнишь где?       Рилай покачала головой, беспомощно пожав плечами.       — Тогда врываться к нему смысла нет. Я же не из милиции, взять кого-нибудь просто по подозрению не могу, — в голосе Генри прозвучало разочарование. — Если бы у нас были на руках железные доказательства — одно дело, а так без толку.       Рилай кивнула, но, зацепившись за незнакомое слово, переспросила:       — Милиции?       — Мы же не в империи, — Генри ухмыльнулся, — у нас тут не констебли, а милиционеры. Не забивай голову.       — Он же вернётся за сумкой, правильно? — Рилай послушалась, вернувшись к делу.       — Вечером, я думаю. Без лишних глаз.       — Лишние глаза у него при себе, — она поёжилась.       Мужчина усмехнулся мрачноватой шутке и поднялся, поневоле нависнув над невысокой собеседницей, сидевшей на кровати.       — Значит, собирайся. Найдём эту сумку, устроим засаду, и я его возьму, когда явится.       К месту преступления, откуда было решено начать поиски, парочка добралась спустя час. Солнце, низко висевшее над крышами складов, отбрасывало длинные искаженные тени, превращая ржавые трубы и покосившиеся заборы в сюрреалистичный пейзаж. В воздухе стоял запах машинного масла, угольной пыли и гари.       Милицейские кордоны из стальных передвижных оград с гербом города опоясали оба места происшествия. В узком проулке, где нашли изуродованное тело, суетились офицеры в кожаных плащах с медными застежками — их фуражки с зеркальными козырьками отражали тусклый свет электрических фонарей. Нагрудные жетоны с выгравированными номерами позвякивали при каждом движении.       Трансформаторная будка представляла собой жалкое зрелище: её металлический остов оплавился, обнажив почерневшие медные провода. Здесь дежурили всего два патрульных в промасленных комбинезонах с нашивками энергослужбы. Один из них, попыхивая самокруткой, лениво крутил рукоятку какого-то прибора, а тот периодически щёлкал, выплевывая ленту с показаниями.       Прессу четко разделяли интересы. У места убийства толпились репортеры с портативными диктофонами, провода от которых тянулись к тяжёлым деревянным корпусам. Фотографы в клетчатых жилетах настраивали камеры на треногах. Вспышки магниевых ламп время от времени озаряли переулок ослепительными всполохами.       У будки же скучали всего два журналиста из технического вестника. Один в очках с множеством линз возился с дымившимся аппаратом, похожим на патефон с раструбом. Его коллега что-то чертил авторучкой в блокноте.       Где-то вдалеке прогрохотал грузовик. С ближайшего завода доносилось шипение электрических станков и скрежет шестеренок — обычный рабочий день в Фортуне, будто ничего минувшей ночью не случилось. Только запах озона и горелой изоляции, смешанный с масляным дымом, напоминал о событиях, которые пока никто не связал воедино.       — Быстро они восстановили электричество, — прокомментировала Рилай, отступив к стене, чтобы не столкнуться со спешившим к месту преступления зевакой.       Генри не счёл нужным отвечать, вместо этого внимательно осмотрел два единственных проулка, в которых маньяк мог скрыться после поджога будки.       — У него было не так много времени, чтобы спрятать сумку, — заключил он, подведя итог мысленному анализу окружения. — Закинул в какой-нибудь контейнер или на крышу бытовки.       — Значит, просто разделимся и хорошенько осмотримся?       — Ага. Встретимся тут же через час.       Рилай свернула направо и в первую очередь отыскала укромный уголок, где стены складов смыкались с трёх сторон. Здесь, в тупике, заваленном ржавыми бочками и мусорными мешками, находилось идеальное временное укрытие.       Она прижалась спиной к холодной кирпичной стене, предварительно убедившись, что никто не наблюдает. В глубине промышленного лабиринта царила странная тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом работавших механизмов и редкими криками птиц, круживших над крышами.       Пальцы Рилай дрожали, когда она начала чертить в воздухе сложные символы, чтобы через несколько мгновений обернуться рыжим псом. Мир вокруг стал ярче и насыщеннее. Запахи обрушились на сознание калейдоскопом информации, от пестроты которого голова легко могла пойти кругом: масло, металл, человеческий пот.       Найти сумку по едкому запаху формалина казалось проще, чем ходить и задирать голову. Тем более что практические навыки выслеживания у колдуньи, чью жизнь до недавнего времени можно было смело назвать обычной, несмотря на магический дар, отсутствовали.       Она опустила морду к земле. Где-то здесь должна находиться зацепка.       Сделав пару шагов, Рилай с удивлением обнаружила выглядывавшего из-за угла Генри. Сердце пропустило удар, когда в голове промелькнуло паническое:       «Он всё видел…»       Но, прежде чем воображение дорисовало картину, как суровый рыцарь зачитывает приговор о блокировании её чар за нарушение протоколов, охотник иронично хмыкнул:       — Обычная студентка, как же, — он поднял взгляд к крышам, одна из которых относилась к одноэтажному строению. — А по стенам карабкается как Женщина-кошка.       Генри задержался в переулке на несколько минут, внимательно осматривая каждый угол. Его взгляд скользил по стенам, дверям и бочкам, каждый раз возвращаясь к тому месту, откуда Рилай могла бы забраться на крышу. В конце концов пожав плечами, он сделал шаг назад, ещё раз оглядел пространство и, не найдя ничего подозрительного, ушёл прочь.       Рыжий пёс не вызвал у охотника вопросов, в отличие от желания трепать шерсть на её макушке всякий раз, когда проходил мимо, что вызывало у Рилай смесь противоречивых эмоций.       Звериный облик открывал перед ней ряд явных преимуществ: лёгкость, ловкость, острая реакция и возможность улавливать запахи, которые в человеческом теле остались бы незамеченными. Она могла анализировать пространство иначе, но вместе с этим наступила моментальная расплата в виде невыносимой головной боли. Слишком много сил было потрачено вчера, и слишком мало восстановилось за ночь. Приходилось надеяться, что сегодня от Рилай не потребуется такой же обширной демонстрации навыков, как ночью, иначе потеря сознания или что-то похуже не заставит себя ждать.       Тем не менее, охота продолжалась. Она быстро вышла на след иномирца, почти не прилагая усилий: приятный мятный аромат выдал его среди смрадного букета переулков. Кровь, бензин и формалин — такое сочетание запахов не могло принадлежать никому, кроме убийцы.       Ненадолго отвлекла лишь мусорка, которую собачьи рецепторы сочли необычайно привлекательной, вынудив Рилай вступить в ментальное противоборство с инстинктами, пробужденными избранной оболочкой.       Будь она обычным человеком вроде Генри, ей пришлось бы долго ходить кругами, заглядывая в каждый укромный уголок, надеясь найти сброшенную там сумку. По счастью, обычным человеком Рилай не являлась. Уже через десяток минут ходьбы по следам маньяка она ощутила, как запах стал гуще, застыв плотным облаком вдоль стены. Задрав морду и осторожно потянув влажным носом воздух, она подтвердила свои догадки. Именно здесь, на нижнем ярусе пожарной лестницы, притаилось нечто, источавшее знакомый аромат.       Иномирец, похоже, просто забрался на слегка выпиравший кусок фундамента у подножия здания, вытянул руку и перебросил сумку через перила. Снизу этого не разглядеть. Но нос Рилай не ошибался: самая надёжная из улик по-прежнему покоилась прямо над головами тех, кто смело проходил по замусоренному переулку, даже не подозревая, что над ними нависало жуткое сокровище чудовища, наводившего страх на жителей бедных районов Фортуны.       Теперь оставалось лишь вернуться к Генри с новостями, но перед этим придумать убедительный способ обнаружить сумку, не имея сверхчувствительного нюха.       Рилай завертела мордой по сторонам, выхватив взглядом мусорный контейнер чуть дальше по улице. Перебраться с него на балкон не выйдет, но высоты наверняка должно хватить, чтобы увидеть улику. За неимением других вариантов она решила придерживаться этой немудрёной легенды. Не станет же охотник проверять?       Успокоив себя, что это было бы совсем глупо с его стороны, Рилай уже собиралась повернуть к месту встречи, но задумалась. Что, если маньяк, вопреки предположениям Генри, вернётся за уликами днём? Не стоило сбрасывать со счетов этот вариант: он иномирец с абсолютно непредсказуемым набором способностей. В его распоряжении легко могли найтись какие-нибудь чары наподобие невидимости. Вчерашнее отступление без её использования могло было быть вызвано истощением после нападения на девушку. Каким-то ведь образом ему удавалось раз за разом подкрадываться к жертвам незамеченным.       Разумнее отыскать Генри, не дожидаясь, пока назначенный час подойдёт к концу.       Рыжая собака, не сбавляя темпа, вынырнула из лабиринта переулков на более оживлённую улицу, где среди редких грузовиков и пешеходов в рабочих комбинезонах должен был находиться охотник. Зрачки, суженные от яркого дневного света, быстро выхватили знакомую высокую фигуру в тёмной куртке, вышагивавшую вдоль ряда мастерских, заглядывая за лавки и мусорки.       Рилай юркнула в узкий проход между двумя кирпичными зданиями. Её тело снова претерпело неприятное превращение: кости с хрустом вернулись в привычное положение, шерсть сменилась кожей, а острое обоняние притупилось, оставив лишь легкую головную боль. Она вышла на улицу, поправив пальто и смахнув пыль с рукавов.       — Генри, — позвала Рилай, подойдя ближе. — Кажется, я кое-что нашла.       Тот обернулся, бросил взгляд на часы и фыркнул:       — И почему я не удивлён? Ты девушка многих талантов, да?       — Мне просто…       — Повезло, да. Я это уже слышал. Ладно, веди.       Через несколько минут они стояли под балконом, задрав головы. Взгляд Генри выражал сомнение, но после кивка на мусорный бак шустро сообразил. Он подошёл к нему, обвёл взглядом переулок и взобрался на облупленную крышку. Металл под ногой скрипнул и слегка прогнулся под немалым весом охотника, но тот удержал равновесие. Вытянув шею к перилам балкона, он нахмурился, пытаясь разглядеть спрятанную находку.       — Ага. Что-то вроде есть, — его голос звучал скептически. — Какая-то хрень торчит. Ты уверена, что это оно?       — Очень похоже, — соврала Рилай, в глаза не видевшая того, что находилось на балконе.       Генри хмыкнул, спрыгнул на землю и налёг плечом на стенку мусорного бака, сморщив нос от вони.       — Если это не то, куртку мне будешь ты отстирывать.       Мышцы на его шее вздулись от усилия, когда он сдвигал массивный стальной короб с места, скрежеща ржавым дном по асфальту. Сопя, как паровоз, Генри медленно толкал ящик до самого балкона, вынуждая Рилай, наблюдавшую за этой демонстрацией силы, потесниться. Покончив, он вновь взобрался на него, прикинул высоту и тут же подпрыгнул, зацепившись руками за край балкона. Легко подтянулся, перебрался через перила и грохнул ботинками о металлический пол.       Взбираясь наверх, он напоминал большого и ловкого горного кота, движениями которого можно было залюбоваться.       — Смотри-ка, и правда тут, — удивился Генри, но недовольным не остался. Вжикнула молния, зашуршали какие-то ткани. — Кажется, я сейчас получил самый укоризненный взгляд в своей жизни.       Рилай оставила последнюю реплику без комментария.       Молния вновь издала противный звук, а после Генри приземлился рядом, легко спружинив при приземлении. Смахнул ржавчину с куртки, налипшую во время возни с ящиком, и глянул на колдунью с уважением.       — Ты отлично справилась, милаха. Если повезёт — уже завтра сможем отметить поимку.       — Давай не забегать вперёд, — похвала заставила её смутиться. — Что дальше?       — Ты поднимешься на крышу, будешь там куковать и ждать. Если он зайдёт со стороны чердака, или ещё как-нибудь его увидишь оттуда — дашь мне знать. А я буду на балконе этажом выше, чтобы свалиться ему на голову. Так что, как бы он не полез за сумкой, мы будем готовы.       Крыша оказалась идеальным местом для засады. Настоящие джунгли из ржавых проводов, скрипучих труб и верёвок, на которых сушилось бельё. Пришлось немного потоптаться, выбирая точку, с которой был бы виден весь переулок и пожарная лестница, а Рилай оставалась бы надёжно укрытой, но проблем это не доставило.       Решив проявить инициативу, она предложила:       — Я крикну совой, когда увижу его. Я так умею.       Генри ответил удивлённым взглядом, но кивнул, согласившись.       Часы ожидания, как выяснилось довольно скоро, нельзя было назвать простыми, несмотря на ничегонеделание. Приходилось сидеть, затаив дыхание, стараясь не шевелиться лишний раз, чтобы не выдать себя, и постоянно держать глаза открытыми, поглядывая то в тёмный проём чердачной двери, то в переулок под ногами. Час за часом тянулся одинаково медленно.       Генри, насколько она могла судить, был в ещё более сложной ситуации: ему пришлось улечься на скрипучий металлический пол балкона, чтобы оставаться незамеченным и с окон, и с улицы. Он лежал так неподвижно, что у Рилай закралось подозрение, не задремал ли он вовсе.       День медленно клонился к закату. Улицы города наполнялись толпами спешащих с работы людей. Их лица и одежду покрывали копоть, грязь, а порой и вовсе нечто непостижимое для Рилай, но каждый выглядел исключительно довольным возможностью получить передышку перед следующим рабочим днём. Следом на улицы вышли праздные гуляки, оживившие пространство смехом, звонкой болтовнёй и пёстрыми нарядами. Как бы ни были тяжелы будни у трудяг, время и силы на краткое вечернее веселье у них всё же находились.       Часы на одной из площадей пробили девять, и толпа стала заметно редеть. На центральных улицах ещё сохранялось оживление, но те, что поменьше, почти опустели, став прибежищем типов, не внушавших доверия. С позиции Рилай прекрасно виднелась теневая часть жизни города. Она видела пару проституток, манивших прохожих в соседний переулок, и троицу темнокожих мужчин, устроившихся во мраке арки, жутко похожей на ту, где сама колдунья пережила неприятности.       Когда кто-то проходил мимо, наименее грозный из них протягивал руку к внутреннему карману куртки, предлагая нечто, и Рилай оказалась озадачена тем, сколь велик был спрос на это «загадочное» предложение.       Зачарованно наблюдая за улицей, скучающая колдунья едва не пропустила худощавую фигуру, появившуюся в переулке. Незнакомец, одетый в неприметное серое пальто, не производил впечатления кого-то опасного: такие, как он, проходили под её ногами и раньше, но мало кто из них, достигнув нужного балкона, принимался оглядываться по сторонам.       По спине Рилай пробежала дрожь, а под одеждой проступил холодный пот. Сохраняя самообладание, она отогнала сонливую одурь и, подобравшись ближе, вперила в незнакомца взгляд. Прошептав слова чар, она мгновенно обернулась совой. Иномирец, похоже, не подозревал о слежке, оставаясь полностью сосредоточенным на своих действиях. Вместо того, чтобы залезть на контейнер, как это сделал Генри, он просто поднял руки вверх, и колдунья вздрогнула от отвращения, увидев длинные тонкие щупальца, выползшие из рукавов чудовища.       Не медля больше, она несколько раз ухнула по-совиному, предупредив напарника. Тот с запозданием в пару секунд чуть сместился, чтобы глянуть на пролёт под собой. По счастью, вряд ли охотнику довелось заметить трансформацию рук иномирца: тот уже подтянулся и прямо сейчас как раз перебирался через перила.       Рилай спрыгнула с насиженного места, решив, что лучше находиться поближе к действию, но не успела к началу схватки.       Генри, держа в руках своё странноватое оружие, терпеливо наблюдал за маньяком, давая ему возможность потянуться к сумке. И как только выдался удачный момент, несколько раз выстрелил в спину. Чудовище не просто не рухнуло, оно мгновенно развернулось к обидчику, но охотник уже подготовил следующий выстрел: пуля с треском угодила прямо в лицо маньяка. Тот рухнул на спину, ударившись о перила.       Генри без промедления спрыгнул по металлическим ступеням. В этот момент Рилай приземлилась на сломанный фонарный столб.       — Держи руки так, чтобы я видел! — рявкнул охотник, вытянув левой рукой из-под пояса наручники, а правой продолжив держать цель на мушке.       «Он выстрелил ему в голову, а теперь арестовывает?» — пронеслось в её голове.       Но затем она вспомнила, что грабитель, в которого Генри стрелял ради её защиты, тоже остался жив. В памяти всплыл странный звук при стрельбе и необычный вид оружия: видимо, охотник располагал одной из прихотливых в обращении диковинок, плюющихся нелетальными снарядами, поражающими жертву током.       В империи подобным оружием снабжали далеко не каждого констебля.       Меж тем Генри схватил оглушённого электричеством маньяка за плечо и попытался перевернуть спиной к себе, чтобы сковать, но тот, отойдя от удара неожиданно быстро, шарахнул его рукой, взмахнув ею наотмашь, как плетью без костей. Наручники со звоном упали на металлический пол.       Охотник вновь выстрелил, но промазал: чудовище прыгнуло прямо на него, что могло бы смотреться комично, учитывая разницу в размерах, однако нечеловеческая сила, таившаяся в теле иномирца, позволила ему на бегу подхватить соперника и, протащив спиной вперёд до края балкона, перебросить через перила, рухнув вместе с ним.       Парочка пролетела несколько метров, впечатав Генри в асфальт с неприятным ударом, от которого у Рилай затаилось дыхание. Всё случилось так быстро, что она не успела ничего предпринять, но теперь, видя, как маньяк поднимался, сорвалась с места.       Иномирец занёс руку над головой охотника, и щупальца, увенчанные острыми шипами, выскользнули из-под его одежды. Ещё мгновение, и Генри погиб бы, но Рилай спикировала на лицо монстра, не думая ни о чём, кроме желания защитить напарника. Совиные когти прошли сквозь иллюзорную маску человеческого лица, вонзившись в мягкую, мерзко шевелившуюся плоть, и чудовище издало булькающий звук.       Конечность из щупалец попыталась отмахнуться от птицы, однако колдунья успела взмахнуть крыльями, уйдя от удара, и вновь устремилась прочь, на безопасное расстояние.       Громыхнуло два новых выстрела: Генри едва оправился от удара, но всё же смог выудить из кобуры новый пистолет, теперь обычный, огнестрельный. Сложно сказать, о чём мог думать непосвящённый, внезапно для себя обнаружив, что на нём сидит оживший ночной кошмар, но самообладания тот не потерял. Тварь отскочила от него, двигаясь так, словно в теле не было суставов, сквозные раны от попадания пуль её не особенно впечатлили.       Рилай ощутила, как злой разум противника сконцентрировался за ней. Он игнорировал все физические повреждения, но присутствие мага испугало существо. Оно бросилось прочь, поспешно втянув щупальца обратно. Генри выстрелил в его спину ещё несколько раз и в недоумении уставился на свой пистолет, когда и это не возымело никакого эффекта. Колдунья успела увидеть, как её товарищ попытался подняться, но вновь завалился на бок, не до конца отойдя после падения с балкона спиной вниз.       Страх за его жизнь тревожно кольнул в сердце, но она не могла упустить убийцу: поймав воздушный поток, Рилай стрелой бросилась в преследование. Сумка с уликами, удерживаемая щупальцем, летела следом за иномирцем — когда только успел схватить?       Набрав приличную скорость, беглец успел пролететь пустырь меж домами и явно намеревался выскочить на людную улицу, туда, где колдуны не посмеют открыто применять чары. Но не успел — Рилай опередила его, приземлившись метрах в пяти и преградив путь наружу. Действуя по принципу «сначала делай — потом думай», она ещё в полёте обратилась в человека, приземлившись на ноги, и моментально подняла в направлении монстра распростёртые руки, вычерчивая колдовской пасс.       Слова силы заставили землю вздрогнуть, а асфальт лопнуть, когда порождённые магией побеги ударили в иномирца с разных сторон, гибкими лианами обхватив ноги. Тот рухнул лицом вниз, попытался подняться, но новые лозы уже поджидали его, подчиняясь ритмичным движениям рук Рилай.       Впрочем, сдаваться так просто он не собирался. Его одежда окончательно лопнула, а иллюзия человеческого тела сползла, как клок тумана, явив истинный облик: бесформенный клубок не то огромных червей, не то щупалец, к которым чёрной слизью крепились человеческие глаза и органы, похищенные у несчастных жертв. Бесформенная масса принялась проворно вытекать из растительных оков, созданных чарами, и Рилай едва не закричала от отчаяния, увидев, как старания рассыпались прахом. Но усилила нажим, стремясь сплести вокруг иномирца настоящий клубок, из которого тому будет некуда деться.       Это походило на попытку заткнуть ладонью пробоину в борту корабля: всякий раз, как лозы опутывали очередное щупальце, мешая монстру вытечь через это отверстие, он находил другую брешь.       Силы колдуньи таяли, в отличие от энтузиазма, с которым иномирец стремился освободиться. Усилием воли отогнав панику, Рилай с надеждой огляделась по сторонам, ища хоть что-то, что было способно ей помочь. И преуспела, вспомнив о Генри и его оружии: пули не причинили иномирцу вреда, но первые заряды, электрические, хотя бы оглушили. Так что, если?..       Она подняла взгляд вверх, отыскав тянущийся вдоль здания клубок проводов, и дёрнула рукой, направив одну из лоз к нему. Сжала пальцы в кулак и рванула вниз, краем глаза заметив, как ослабленная концентрация тут же позволила чудищу найти ещё несколько щелей для побега.       Лиана обвилась вокруг кабелей, рывком вырвав их из креплений, отчего на землю посыпался дождь электрических искр. Рилай направила лозу к комку из щупалец и растений, источавших слабый, но знакомый аромат мяты. Ей показалось, что она успела поймать взгляд монстра, понимавший, что его ждало, а затем провода коснулись тела противника.       Запах мяты сменился вонью палёной плоти, искры затрещали, а в уши врезался низкий вой дергающейся в страшных судорогах массы. Несколько секунд, и звук электричества стих, когда предохранительная система в распределительном щитке сработала, но этого хватило, чтобы иномирец вырубился, позволив уставшей, но ликующей колдунье закончить сбор всех торчавших щупалец в корзину из магических растений, висевшую в полутора метрах над землёй.       Вздохнув с облегчением, она повернулась к улице, путь на которую перегородила своим телом, и тут же побледнела: там, разинув глаза в немом удивлении и ужасе, собралась толпа с десяток человек, по всей видимости, ставшая свидетелями схватки. Патрульный в форме милиции пытался что-то сказать, но только шлёпал губами, как рыба, выброшенная на берег, вяло загораживая зевакам путь в переулок.       Волна магии прокатилась по толпе внезапно, словно невидимый ветер, и мгновенно изменила людей вокруг. Лица прохожих стали бледными, зрачки сжались. Кто-то с трудом удерживал равновесие, кто-то непроизвольно схватился за голову. В глазах отражалась растерянность, словно их сознание отключилось от реальности, подчинившись чужой воле.       Из-за угла появилось трое людей, открыто нёсших в руках оружие.       Впереди всех стоял брюнет с аристократическими чертами лица, от которого исходил невидимый, но ощутимый ореол магического очарования. Он поднял руку со сверкающим амулетом, чем приковал к себе всё внимание невольных свидетелей сцены.       — Расходитесь по своим делам. Здесь нет ничего интересного. Вы видели только короткое замыкание, — скомандовал он, и люди принялись разбредаться, сохраняя одурманенные выражения на лицах.       — Ну и попала ты, подруга, — поделился с Рилай другой мужчина, продемонстрировав сжатый в ладони жетон и блеснув ухмылкой. — Рыцарь Рекс Шарк. Мы из Ордена.       Третий, самый хмурый на вид, молча наставил на неё пистолет.