Неко, которого призвал свет

Миранда вышла в сторону леса. Деревья здесь были плотные, ветви нависали над тропой, как если бы лес хотел что-то скрыть. Или спрятать её саму. Ловушки — обычные, капканы и петли. Она делала их сама, и они работали. В одной — заяц, в другой — ничего. Где-то кто-то перегрыз верёвку — лиса, скорее всего. Она аккуратно сняла тушу, привязала её к поясу. Движения были уверенные, точные. Пальцы знали, что делать, без мыслей. К полудню она вернулась домой, развесила мясо и травы на сушку. В кухне пахло мятой, полынью и железом. Всё смешивалось в знакомый фон, как старое воспоминание, которое больше не чувствуешь, но оно всё ещё рядом. На столе лежала охапка стрел — перебрать. Она не торопилась. Каждую стряпала как будто вспоминая, для чего она ей. Несколько без оперения — вот зачем надо в деревню. Перья были не просто украшением — от них зависело, как полетит стрела. И Миранда любила, чтобы всё было правильно. Чётко. Надёжно. Когда солнце склонилось к горизонту, она перекинула через плечо кожаный мешок и пошла в сторону деревни. Пешком — минут двадцать, если не сбиться с тропы. Дорога была сухой, с колеями от телег. По пути — ни души. И это тоже её устраивало. Рынок располагался на центральной площади — не шумный, как в городах, но живой. Несколько прилавков с овощами, тканями, сухофруктами. Где-то стрекотал кузнец. Кто-то жарил мясо на углях. Люди разговаривали негромко, но с жизнью. Небо темнело — не от вечернего света, а от надвигающихся туч. Тяжёлых, почти синих, как синяки под глазами неба. Миранда прошла мимо, не останавливаясь. Её цель — лавка охотника. Маленький шатёр с натянутой брезентовой крышей, под которой старик по имени Жорен продавал всё: от копий до шкур. Она подошла. — Перья есть? — спросила она негромко. Он молча кивнул в ответ, показал ящик с отобранными гусиными и вороньими перьями. Она начала выбирать — ровные, крепкие. С ней не торговались, и это тоже было удобно. Пока платила, по крыше застучали первые капли — редкие, но уверенные. Потом дождь хлынул резкой стеной, будто кто-то сверху вылил ведро. Все на рынке засуетились, спрятались под навесами, закрыли ткани и корзины. Миранда осталась под тентом у Жорена, дождь падал всего в полуметре, прямо за ней — плотный, хлёсткий. Она уже собиралась уходить, когда взгляд скользнул в сторону — случайно. Рядом, в углу стола, на грубой тряпке лежали несколько подвесок и кольца. Блестящие, никому не нужные. Лежали так, словно кто-то забыл, что они тут. И один из них… Он не был ни дорогим, ни особенно красивым. Просто маленький амулет — круглый, с вырезанным узором по краю и тусклым, будто обугленным камнем в центре. Камень не сиял, но будто хранил в себе свет, который больше не горел. Миранда остановилась. Наклонилась ближе. Пальцы сами потянулись, не спрашивая. Она любила такие вещи. Это было странно — для человека вроде неё. Но в глубине души она тянулась к мелочам, у которых не было задачи, не было функции. Просто красота. Просто вещь, у которой, возможно, была история. Или могла бы быть. — Старый, ещё до войны, — хрипло сказал Жорен, не поднимая глаз. — Бесполезный. Но если нравится — бери. Она кивнула. Ей нравилось. Как вещь, которую не ищешь, но всё равно находишь. Заплатила за перья и амулет. Сложила их в мешок. Уходя, не обернулась.  Дождь не утих. Он бил по капюшону, по плечам, по мешку. Возвращаться домой было холодно, мокро и неприятно — но привычно. Она шла быстро, шаг за шагом, не сбиваясь, ни на что не отвлекаясь. Дома было темно. Она зажгла лампу, развесила покупки, проверила тушу на крючке. Всё по порядку. Амулет положила на стол. Никак не могла заставить себя оставить его в мешке. Просто лежал там — тусклый, пыльный. А потом настала тишина. Та самая, что приходит вечером — не пугающая, но живая. Миранда села у окна, не разжигая огня, не разбирая стрел. Сегодня день был почти как все. Почти.