Неко, которого призвал свет

Миранда спустилась с верхнего этажа, перехватив на груди край халата. Ткань мягко прилипала к влажной коже, пахла мылом и цветами. Под ним — белое бельё, простое, но свежее. Волосы ещё были влажны и спадали на плечи, оставляя следы на ткани. Ступни босые, по полу прохладно, но приятно. Она чувствовала себя спокойно — почти странно спокойно — в этом доме, в этом теле, в этом дне. Линн сидел на кухне, снова что-то убирая на столе. Она посмотрела на него мельком: собранный, внимательный. Всё ещё здесь. Не исчез. Он поднял взгляд. — Ты… хорошо выглядишь, — сказал он просто, без подколов, с лёгкой улыбкой. — Спасибо — отозвалась она, проходя мимо. Поставила кружку в раковину, потом повернулась к нему. — Слушай, а ты… хочешь умыться? Ну, душ принять? Ты ж непонятно где был. Наверное, это было бы… логично. Он чуть вскинул брови. — Хочу. Но у меня, скажем, ничего нет. Ни полотенца, ни одежды на замену. Разве что вот… — он указал на свой свитер и штаны, немного мявшиеся от сна. Миранда скрестила руки на груди, взглянув на него с задумчивым прищуром. — Ну… можешь вообще голым ходить. Я уже многое в жизни повидала. Он моргнул, потом рассмеялся — негромко, но искренне. — Я подумаю об этом варианте. Но, может, есть что-то менее экстремальное? — Щас, — она пошла к своему шкафу, на секунду исчезнув в коридоре. Через минуту вернулась, держа в руках белую рубашку, простую, но чистую. — Вот. Можешь взять. Только не порви, она мне дорога. — Понял. Буду беречь как артефакт. Он взял рубашку с неожиданной бережностью, почти как амулет. — Тогда я… — он кивнул в сторону ванной. — Давай. Вода горячая есть, мыло — на полке, полотенце — слева. Сказала Миранда Он ушёл, оставив за собой лёгкий запах — смесь трав, мокрой листвы и чего-то ещё, трудноуловимого. Природного. Миранда села на стул, задумчиво посмотрела в окно. День был тихим, светлым, и казалось, что мир замер. Всё вокруг — ненадолго, но по-настоящему — стало простым. Через полчаса Линн вернулся. Волосы у него были влажные, слегка растрёпанные, упали на лоб и щёки. Белая рубашка смотрелась на нём непривычно — длинная, почти до середины бёдер. Его трусы скрывались под краем ткани, и от этого он казался даже выше ростом, чем есть. Он прошёл легко, босиком, с полотенцем в руке. Миранда машинально отметила — пахнет хорошо. Чисто, свежестью, будто утренний лес вошёл в дом. Она ничего не сказала, но взгляд на секунду задержался на его ногах — пухлых, плотных, гладких, с округлыми линиями бёдер. Потом быстро отвела глаза. Вздор. — Ну, теперь ты точно выглядишь цивилизованно, — пробормотала она, потеснившись на диване. — Благодарю за трансформацию. Он уселся рядом, поджав ноги, аккуратно, не касаясь её. Но близко. Молчание между ними не было тяжёлым. Скорее — выжидательным. Как перед разговором, который должен начаться сам.