Колючка

Утро началось не с будильника, а со звука вибрирующего телефона. Сначала где-то возле подушки, потом под плечом, потом — ровно у уха. Тэхён вжал голову в подушку, как будто это могло остановить мир. Телефон не сдавался. — Если это апокалипсис, можно хотя бы после девяти… — простонал он хрипло и на ощупь вытащил телефон из-под себя. Экран ослепил белым светом, а потом — десятками уведомлений. Мессенджеры, соцсети, новости. Уведомления ползли вверх бесконечной лентой: «Ты это видел?!» «Срочно открой новости!» «Колючка, ОНИ ВЕЗДЕ!» Пара особо талантливых друзей ограничилась просто: «АХАХАХАХАХАХА». У Тэхёна внутри всё нехорошо ёкнуло. Сердце дернулось так, будто кто-то грубо дёрнул за внутренний провод — тот самый, который он тщательно прятал под слоем сарказма и привычного бурчания. — Нет, — сказал он твёрдо. — Я не буду это смотреть. Он посмотрел. Палец сам ткнул по первой ссылке, как будто у него была своя воля и отдельный характер. Первая же новость была оформлена драматичнее некоторых сериалов. «🌲 ЛЕСНОЙ АЛЬФА И КОЛЮЧКА: ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛЕГЕНДЫ? Наследники двух крупных компаний появились вместе на юбилейном вечере. Случайность или начало большой истории?» На превью — они. Тот самый кадр: Тэхён, падающий вперёд, Чонгук, будто подхватывающий его за талию. Взгляд у Тэхёна — явно не влюблённый, а «я щас кого-то убью», но ракурс был безжалостен. Лицо выглядело так, будто он только что увидел чек за коммуналку, а не «судьбоносный момент». Но объективу было всё равно. Камера всегда выбирала ту реальность, от которой потом не отмыться. Он уставился на фото, моргнул, потом медленно уткнулся лицом в подушку. — Я не хочу жить, — глухо сообщил он постельному белью. — Верните вчерашний день до того момента, как я вошёл в этот зал. Или позавчера. Или год назад. Или верните мою маму в тот день, когда она решила рожать наследника, а не кота. Представление о себе в виде пушистого кота, спящего на солнце и не знающего слова «репутация», показалось настолько заманчивым, что он на пару секунд всерьёз завис. Телефон снова пискнул. Он нехотя поднял голову и пролистал вниз. Комментаторы уже работали сверхурочно: «ТЕ САМЫЕ? Это что, продолжение кампусной дорамы?!» «Колючка вырос, а всё такой же милый и злой 😭» «Лесной альфа и Черничный шторм — я за них болею ещё с универа!» «Посмотрите на химию! Это не бизнес, это судьба!» — Судьба твоя — блокировка, — процедил Тэхён и ткнул в пару комментариев, чтобы скрыть их. От этого легче не стало. Наоборот, слово «судьба» прилипло, как жвачка к подошве. Хотелось отодрать и выбросить, но оно только сильнее растягивалось в голове. Он пролистал ещё. Кто-то приложил скрин старого кампусного видео: тот самый поцелуй у фонтана. Рядом — вчерашнее фото. Подпись: «Сюжет, который сценаристы не вытянут. Сначала кампус, потом корпорации. А где третья часть? 😉» — В морге, если они не успокоятся, — устало сказал он. Черничный запах вокруг стал более резким — как всегда, когда он нервничал. Комната будто сама наполнилась его раздражением. Запах становился гуще, будто воздух вокруг говорил за него громче, чем он сам: «мне не смешно». За дверью раздался голос матери: — Тэхён, ты проснулся? Завтрак остывает. — Я тоже остываю, — отозвался он. — И общественное мнение ко мне остывает, как я вижу. — Что ты там опять смотришь? — в голосе мамы было равное количество заботы и подозрения. Он на секунду задумался, не соврать ли. Но потом, вздохнув, честно сказал: — Меня. Пауза. — Надеюсь, хотя бы в приличной одежде, — вздохнула мама. — Спускайся. Он поморщился, выключил экран, но пальцы всё равно неохотно сжимали телефон — как будто, если отпустить, новости смогут выползти наружу и дойти до кухни раньше него. ⸻ На кухне пахло рисом, кимчи и жареной рыбой. Дом был тёплым, слишком домашним для того, чтобы в нём жил человек с трендовыми скандальными заголовками. Солнечный луч пробивался через штору и ложился на стол так уютно, что это почти оскорбляло: миру явно было плевать на его драму. Тэхён сел за стол, шлёпнув телефон рядом, как обвиняемое орудие преступления. Мама, элегантная омега с такими же глазами, как у него, но более спокойными, поставила перед ним миску. — Ешь. На голодный желудок по комментариям не ходят. — Там не комментарии, там похороны моей репутации, — буркнул он, всё-таки зачерпывая ложку. — Колючка, ходячее недоразумение. Вон, смотри. Он протянул ей телефон. Мама присела рядом, подалась чуть ближе, запах её — мягкий, успокаивающий — на секунду разбавил собственную чернику Тэхёна. Её аромат всегда действовал как тёплый плед: не решал проблем, но делал их на пару тонов мягче. Она пролистала пару заголовков, пару фотографий. На одном — он и Чонгук, рядом, почти вплотную. На другом — общий снимок наследников, но они всё равно бросались в глаза больше остальных. — Ну… — протянула она. — Фотограф, конечно, талант. С ракурсом угадал. — Мам! — возмутился Тэхён. — Что? — невинно подняла она брови. — Вы действительно хорошо смотритесь рядом. Это… оценка композиции. — Композиция… Пусть тогда композиция сама за меня замуж выходит, раз такая удачная, — проворчал он. Мама улыбнулась уголком губ: — Ах, вот мы уже и о браке заговорили. Быстро. — Я вообще-то говорил о смерти, — мрачно уточнил Тэхён. Она пролистнула ещё ниже и остановилась на одном из комментариев: «Если ‘Колючка’ и ‘Лесной’ объединят не только сердца, но и компании, экономика взлетит 😏» — Смотри, даже экономисты шутят, — заметила она. — Ты стал частью рынка, поздравляю. — Я стал частью цирка, — отозвался он. — Причём клоуном без согласия. Она отложила телефон и посмотрела на него чуть серьёзнее: — Ты понимаешь, что такие вещи… не проходят бесследно? Это уже не просто кампусная история. Это интерес к нашим компаниям. К твоему имени. — Я понимаю, — тихо ответил он, ковыряя рис. — Я просто… не просил. Она вздохнула. На мгновение в её взгляде мелькнула усталость — не от сына, а от мира. — Никто не просит, когда в его жизнь лезут новости, — мягко сказала она. — Но раз уж это произошло, нужно думать, как этим распорядиться. Он поднял глаза: — Ты хочешь сказать… Она не ответила сразу. Вместо этого спросила: — Как он тебе? — Кто? — с искренним непониманием. — Чон Чонгук. Тэхён поморщился так, будто откусил лимон с кожурой. — Как ледяная статуя. Красивая, раздражающая и абсолютно бесполезная в быту. — В быту? — хмыкнула мама. — Ты планируешь с ним быт? — Я планирую никогда больше его не видеть, — отчеканил он. — У меня ещё есть надежда на счастливую жизнь. Она улыбнулась, но уже чуть задумчиво. — Возможно, у этой надежды будут конкуренты, — произнесла мама, вставая. — Кстати, после обеда у нас встреча. Семейная. С партнёрами. Я говорила. Тэхён прищурился: — Пожалуйста, скажи, что это не те партнёры, о которых я сейчас подумал. Она мягко улыбнулась — а это всегда означало одно: да, именно те. Он уткнулся лбом в ладонь. — Вселенная, хватит, — прошептал он. — Я не заказывал продлённый сезон. ⸻ В это же время, на другом конце города, утро начиналось иначе. В доме семьи Чон было слишком тихо. Тишина здесь не просто стояла — она была частью интерьера: мягкая, дорогая, тщательно поддерживаемая. Чонгук сидел за столом напротив отца. Стол был длинным, но они оба занимали его край, как два деловых пункта в отчёте. Отец листал деловую газету, иногда поглядывая в телефон. Мать, изящная альфа с идеальной осанкой, пролистывала новости на планшете, как будто просто проверяла курс валют. Курс сегодня был один — их. — Ты уже видел? — спокойно спросила мать, не поднимая глаз. — Видел, — так же спокойно ответил Чонгук. Перед ним стояла тарелка с аккуратным омлетом, но аппетит был условным понятием. Яичница остывала ровно с той же скоростью, с какой разогревались новости. В этом было что-то неправильно симметричное. Отец, наконец, отложил газету. Пальцами слегка постучал по столу рядом с телефоном. — Объясни, — без лишних вступлений сказал он. Чонгук перевёл взгляд на экран телефона, где всё ещё горело то же фото, что и у Тэхёна утром. Потом снова на отца. — Он споткнулся, — коротко. — Я поймал. Фотограф сделал своё дело. — Ты мог отойти, — заметил отец. — И позволить наследнику партнёров упасть лицом на пол перед прессой? — спокойно уточнил Чонгук. — Это было бы… стратегически сомнительно. Мать тихо улыбнулась, не вмешиваясь. — Стратегически, — повторил отец, будто пробуя слово. — Интересный выбор выражения, если учесть, какой информационный шум это создало. Он развернул к сыну экран. На нём была аналитическая заметка: не столько о романтике, сколько о «возможном союзе двух крупных семей и его влиянии на рынок». — Люди уже строят теории, — продолжал отец. — И на их основе — прогнозы. Некоторые из них… выгодны. Чонгук почувствовал, как внутри всё сжимается. Не от страха — от знакомого холодка: снова не он управляет собственным образом. Его лицо, его имя, его запах леса — всё это уже жило отдельно от него самого, как бренд, которому не нужно согласие владельца. — Вы хотите использовать это, — сказал он без оттенка вопроса. Мать подняла взгляд. Её глаза были мягче, чем слова мужа: — Мы хотим понять, можно ли это… направить. В твою пользу тоже. — Я не нуждаюсь в дораме, чтобы вести бизнес, — ровно ответил он. — Но рынок любит истории, — спокойно возразил отец. — Особенно такие. Ваша кампусная легенда, вчерашний вечер… Всё складывается в линию, которая читается. «Колючка и Лесной альфа». «Скандальный поцелуй в молодости, теперь — официальные вечера». Он видел эти заголовки. Он видел цифры вовлечённости. И, как человек рациональный, понимал: отец прав. Ему от этого легче не становилось. Лес внутри него, обычно тихий, сегодня шуршал ветками — как будто там тоже обсуждали заголовки. — Ты обдумал идею сотрудничества с клиниками Кимов? — сменил тему отец, но только формально. — Я просил тебя взглянуть на отчёты. — Взглянул, — кивнул Чонгук. — С их сетью и нашими объектами можно создать сильный проект. Но это не связано со вчерашним. — Всё связано, — спокойно заметил отец. — Мир любит простые связки. Бизнес, семья, красивые лица… Это читается. Это продаётся. Мать перевела взгляд с экрана на сына: — Мы сегодня ужинаем с ними, ты помнишь? — Помню, — ответил он. Он помнил слишком хорошо. Не потому, что обед был важен… А потому, что там будет он. Ким Тэхён. Черничный ураган с глазами, в которых слишком много жизни и слишком мало терпения. Чонгук не любил лишних людей. Он любил тишину, ясность, порядок. Жизнь, в которой всё под контролем. С появлением одного конкретного омеги контролю приходилось страдать особенно сильно. Он ещё не успел решить, что его раздражает больше — сам Тэхён или то, как легко он пробивает все стены, которые Чонгук выстраивал годами. ⸻ Тэхён, сидя на краю кровати и пытаясь подобрать галстук, спорил с отражением в зеркале. — Ты не идёшь на свидание, — убеждал он себя. — Ты идёшь на семейный ужин. Ты не идёшь улыбаться этому альфе. Ты идёшь смотреть сквозь него, как через стекло. Ты — Колючка. Тебя не берут милыми взглядами. Отражение смотрело на него с лёгкой насмешкой. Чуть приподнятая бровь в зеркале явно намекала: «ты ещё сам в это веришь?» Он вздохнул и всё-таки взял самый спокойный галстук — тёмно-синий. — Ладно, — буркнул он. — Буду выглядеть, как человек, а не как протест. В дверях появилась мама. — Ты выглядишь хорошо, — оценила она. — Чуть менее… как ты это говоришь… “Черничный ураган”. — Я понизил ураган до бриза, — серьёзно сказал он. — Но внутри — всё равно циклон. Она подошла ближе, поправила ему воротник. На секунду её пальцы задержались у его шеи — тёплое, простое прикосновение. — Как бы ты ни бурчал, — сказала она, — ты всё равно мой сын. И ты справишься. Он фыркнул: — Я не переживаю из-за ужина. Я переживаю из-за того, что вселенная решила писать надо мной фанфик. — Так и назовём, — улыбнулась мама. — «Колючка против сценариста». — Спойлер: Колючка проигрывает, — мрачно прокомментировал он, но уголок губ всё-таки дрогнул. ⸻ Ресторан был тем, что обычно называют «уютным, но дорогим»: мягкий свет, тёплые оттенки, много дерева и стекла. За отдельной перегородкой уже сидела семья Чон. Тэхён с матерью подошли к столику, и время снова сделало эту нелепую вещь — на секунду потянулось, растянуло паузу, как будто кто-то включил замедленную съёмку. Чонгук поднялся им навстречу. Чёрный костюм, идеальный узел галстука, спокойное лицо. От него исходила та самая утренняя прохлада, запах леса — чистый, ровный. Похоже, на него вчерашний скандал подействовал не так разрушительно. По крайней мере, снаружи. Внутри, как заметил бы внимательный человек, тишина вокруг него была чуть напряжённее, чем обычно — словно лес замер, прислушиваясь. Тэхён автоматически выпрямился. Черничный хвост запаха чуть дрогнул — он всегда выдавал его настроение сильнее, чем слова. — Рад снова вас видеть, — вежливо произнёс отец Чонгука, поднимаясь. — Спасибо, что нашли время. — Для таких встреч время находят, — ответила мама Тэхёна в ответном поклоне. Вежливости обменялись. Оставались они. — Ким Тэхён, — повторил Чонгук чуть тише, как вчера. — Чон Чонгук, — не остался в долгу тот. — Надеюсь, в этот раз обойдётся без падений, — спокойно добавил альфа. — Надеюсь, в этот раз обойдётся без фотографов, — оскалился Тэхён. И всё же сел справа от него, на расстоянии, подходящем для приличия и неподходящем для личности. Стул показался слишком близким и слишком жёстким, но вставать и пересаживаться было бы уже войной. Пока что шла холодная. ⸻ Разговор начался с безопасных тем: успехи клиник, новые проекты строительной компании, тенденции рынка. Родители легко перебрасывались цифрами, терминами, цитатами аналитиков. Тэхён скучал. Чонгук — слушал, но лицо оставалось почти безэмоциональным. Если бы кто-то снимал эту сцену, подписью могла бы быть: «Взрослые обсуждают будущее мира, два молодых наследника мысленно запрашивают эвакуацию». Иногда их взгляды случайно встречались. Иногда — специально. — Мы давно думали о том, — сказала в какой-то момент мать Чонгука, — что наши компании могли бы дополнять друг друга. Мама Тэхёна кивнула: — Да. Сеть клиник и качественная инфраструктура — идеальное сочетание. Мы могли бы создать совместные проекты. «Началось», — одновременно подумали оба. Тэхён напряг пальцы на салфетке. Черника вокруг стала плотнее, как туман. — С точки зрения бизнеса, — продолжил отец Чонгука, — альянс выглядел бы логично. И, если быть честными, шум вокруг вас двоих только усилил интерес к такой идее. Пауза. Мать Тэхёна улыбнулась чуть мягче, чем требовала ситуация: — Конечно, мы не собираемся давить на детей. Но мы не можем не видеть, что мир уже строит историю вокруг них. «Мир» в данном случае означает «интернет», подумал Тэхён с кислой миной. Под столом он дёрнул ногу — и попал по чужой щиколотке. Чонгук чуть дёрнул бровью. — Это было необходимо? — шепнул он, почти не шевеля губами. — Это было случайно, — так же тихо ответил Тэхён. — Но можно считать пробой почвы на предмет терпения. — Почва пока удерживается, — сухо отметил альфа. — Уровень сейсмической активности: повышенный, но стабильный. — Я могу это исправить, — мило улыбнулся Тэхён уже вслух, глядя на тарелку. Родители, к счастью, этого обмена не уловили. — Мы не говорим о немедленном объединении, — продолжал отец Чонгука. — Но мы хотим, чтобы вы оба… хотя бы рассмотрели такую возможность. В будущем. — Как деловые партнёры, — уточнила мать Тэхёна. И, почти невинно: — А там, как жизнь покажет. Мир замер в ожидании. Они оба это чувствовали. Тэхён первым отложил приборы. — Нет, — сказал он просто. Чонгук повернул голову, даже не особо удивившись — скорее, оценивая. — Нет, — повторил он спокойнее, но не менее твёрдо. Родители замолчали. — Вы даже не выслушали все аргументы, — мягко сказала мама Тэхёна. — Я видел вчерашние новости, — отозвался он. — Этого уже достаточно как аргумента против. — Ты боишься шума? — подняла бровь мать. — Я боюсь лишиться последнего куска личной жизни, — честно ответил он. — А я и так — ходячий мем. Он задумчиво ткнул вилкой рис. Чонгук добавил, глядя на отца: — Я не против альянсов, когда они строятся на расчёте. Но в идеале — без необходимого участия моих… личных связей. Тем более тех, которых у меня нет. Он слегка выделил последнее слово. — У тебя есть репутационный образ, — сухо заметил отец. — Это тоже инструмент. — Инструментов у нас достаточно, — ответил Чонгук. — А вот людей — меньше. Ими я разбрасываться не собираюсь. Это было почти дерзко — по меркам Чонгука. Тэхён невольно скосил на него глаза. Впервые за вечер в этом ледяном спокойствии мелькнуло что-то человеческое. Не эмоция — скорее, позиция. «Так, не смягчайся, — одёрнул себя Тэхён. — Он всё равно раздражает.» ⸻ После ужина воздух на улице показался особенно свежим. Они вышли почти одновременно. Родители задержались у входа, продолжая обсуждать какие-то детали, а их двоих будто специально выпустили чуть вперёд — как две фигуры, которых дальше мир будет рассматривать крупным планом. Ночь была чистой, холодной. Фонари размывали туман мягким светом. Город шумел ровно настолько, чтобы чувствоваться живым, но не давящим. Тишина между ними была… странной. Не пустой — скорее, заполненной невысказанным. Слов было столько, что ни одно не решалось первым выйти наружу. — Ну, — первым нарушил её Тэхён, засунув руки в карманы пальто, — поздравляю нас. Мы только что отказались от потенциально выгодного союза. — И потенциально разрушительного, — заметил Чонгук. — Для рынка? — фыркнул омега. — Для нас, — спокойно пояснил альфа. Они остановились у парапета, откуда открывался вид на ночной Сеул: машины, свет, огромные экраны рекламы. Черничный запах вокруг стал спокойнее, лес — чуть глубже. Город снизу переливался огнями, как чья-то чужая жизнь — яркая, шумная, но не их. Здесь, на небольшом расстоянии от двери ресторана, у них был свой маленький балкон тишины. — Знаешь, — продолжил Тэхён, — я привык, что от меня чего-то хотят. Хотят, чтобы я был милым. Спокойным. Удобным. И желательно молчаливым. Он усмехнулся. — Я постоянно проваливаю этот тест. — У тебя есть… наклонность к громкости, — согласился Чонгук. — Это была попытка сказать, что я шумный? — Это была попытка сказать, что ты живой, — поправил он. Тэхён хотел огрызнуться. Но слова застряли. Ответы были где-то на кончике языка — колючие, привычные, спасительные. Но между черникой и лесом вдруг стало тесно от честности, и любая шутка показалась слишком лёгкой для этого момента. Он отвёл взгляд в сторону, на огни Сеула, чувствуя, как внутри странно тянет — не к человеку рядом, нет, к тому ощущению, что кто-то впервые за долгое время увидел в нём не только скандал…