Колыбельная

Драко

Земля под ногами дрожит, или это я дрожу. Из-за ливня картинка мира расплывается, сложно ориентироваться в местности. Я не узнаю переулки, даже яркие вывески сливаются в единую картину. В ушах звенит из-за сильного сердцебиения, икры забились, а легкие пылали жаром. Я ошибся, не стоило садиться в свободное такси, нужно было дождаться охрану отца или самому вызвать. Минут тридцать назад мы с друзьями сидели в баре, обсуждали удачно закончившийся учебный год. Планировали дальнейшую жизнь. Я должен был остаться с ними, остаться в том баре, а не ехать домой. Если бы я только остался… Яркий свет фар ослепляет, автомобиль без номеров преграждает мне путь. Рослый мужчина с маской на лице, выходит и резким движением хватает меня за рубашку, притягивая к себе. Любое мое сопротивление было бессмысленным, он крепко держал, не позволяя дернуться и даже закричать, позвать на помощь. На левой руке у него след от недавнего укуса, который кровоточил, но мужчине словно плевать на дискомфорт, его волновал другой — тот, что был в штанах. Он валит меня на землю, принимается рвать рубашку, сдергивает брюки и переворачивает на живот, рукой надавливает на голову. Грязь попадает в рот, пачкает лицо и всю одежду. Я надеюсь, что хоть кто-то пройдет мимо, хотя бы один человек поможет. Но никто не высовывается, даже если были поблизости жилые дома, уверен, что они закрыли ставни, шторы, лишь бы не оказаться свидетелями. Его руки гладили проходились грубыми движениями по каждому участку на теле, вызывая отвращение. Мне хотелось блевать только от одного его касания, но я не мог даже закричать, открывал рот, но звука не было. Только слезы, что без остановки скатывались, размазывали грязь и солеными каплями попадали в рот. Речь этого урода была с ужасной дикцией, он плохо выговаривал некоторые буквы, а шепот разрезал кожу на шеи. Мне, кажется, никогда не забыть этот день и эти гадкие руки, с этим ужасным, кошмарным шепотом. Сколько длилось это мучение я не знал, только одно чувствовал, что меня разрывало изнутри от отвращения к самому себе. Было не только физически больно, но и морально тяжело, осознать происходящее. Хотелось домой, хотелось упасть в ноги к матери и плакать так долго, насколько я буду способен. Сложно сказать, как я дошел до дома. Стоило переступить порог, как силы покинули. Я безмолвно опустился возле двери на пол и не мог пошевелиться. Мама, моя любимая и милая мама, ее теплые руки пытались стереть грязь с лица и волос, поправляли постоянно разорванную рубашку. Она плакала так сильно, словно я умер у нее на глазах. Возможно, так и было. Я это понял по взгляду отца. Он прекрасно осознал, что со мной случилось, что я пережил и выбрал другой путь — переложил всю вину на меня. Я так хотел домой, но поздно понял, что дома у меня больше не было. Осталось только клеймо с татуировкой на запястье — молчи. Всю жизнь. Все время. Не говори, что случилось. Виноват только ты! Виноват только я. Я виноват. Виноват. Гудок на мобильный спасает меня от кошмара, который я не видел уже десять лет. Вся подушка и простынь мокрые, а футболка подавно. Во рту пересохло и горло жгло, как от прикосновения с шипами или крапивой. От движения ночник включает тусклую подсветку и мне на секунду кажется, что в спальне кто-то есть. Но это всего лишь кресло со скинутыми на него вещами. Я лениво беру телефон, прокашливаюсь и принимаю вызов от начальника. — Ты уже приехал? — грубым голосом спрашивает Снейп. — Да, часа три назад. — Мне сообщили, что час назад обнаружили труп еще одного омеги на побережье. Поезжай на место преступление, заодно познакомишься с тем следаком. — Ты точно уверен, что мне стоит ехать сейчас? Я планирую еще поспать. — Драко, я твой начальник в первую очередь. Если говорю, то делай. Снейп сбрасывает вызов, оставляя меня наедине с тишиной, давящей и безумным страхом. Я должен помочь следствию, чтобы поскорее вернуться домой и взять отпуск. Пять лет работы без отдыха, такое себе развлечение. Я уже и сам начинаю путать где реальность, а где прошлое. Все эти пять лет пролетели, как пять дней. Номер в котором я остановился был неплохим, учитывая что Бат является городом больше похожим на деревню. Но местные так не считают. Небольшой городок в 155 километрах от Лондона. Около трех месяцев назад в нем начались первые преступления насильственного характера, которые всегда заканчивались одинаково — жертву убивали, уродуя тело и в завершение сжигали, в надежде, что не удастся оставить следов спермы. От того, что это дело напоминает мне тот случай, становится не по себе. За столько лет работы я помогал в разных преступлениях, как против детей, так и против омег. Но все они были одиночного характера. Бытовые, из мести или же совсем конченные придурки. В первый год работы, когда я только познакомился с серийный убийцей я задал вопрос Снейпу: «Когда можно считать, что убийца — локальный серийный маньяк». Он сказал, что я сразу это пойму. Но куда страшнее спутать его с обычным импульсивным убийцей, у которого нет цели, только состояние животного. Обычно у таких в голове серьезные проблемы, они убивают исходя из состояния сильной злости, агрессии. Им не важно кто перед ними. Их цель — выпустить гнев. Я ложусь обратно на кровать, рассматриваю потолок, на котором было круглое зеркало, отражающее меня. Тишина давит. После разговора состояние недосыпа исчезало. Если я не хочу показаться никчемным профайлером, то следует выпить по пути кофе и одеться подобающе. Черный костюм с однотонной рубашкой вполне сойдет.

****

Гарри

Тело изуродованное, на вид омега лет двадцати пяти, может и младше. Левая кисть отсутствовала, следов борьбы не было. Убийство происходило не в этом месте, следов крови не было, видимо его перенесли к реке, чтобы поджечь и избавиться от улик. Вот стоит одному ублюдку, показать как следует избавляться от частичек своего ДНК, так все начинают копировать. Третий труп с похожим почерком, пока что их объединяет — принадлежность к вторичному полу и причина смерти. Тонкая линия шла вдоль шеи, чуть выше кадыка. Такой разрез мог получится благодаря тонкой цепочки или лески. Но при осмотре местности не удалось обнаружить посторонних предметов, даже следов от шин нет. Только труп и плавающая на воде пустая бутылка из под керосина. Пару месяцев Бат был обычным городком, в котором ничего не происходило, кроме грабежей и прочей мелочи. Но с наступление июля всё изменилось — первый труп обнаружили в этом же месте. Молодой омега, двадцать лет, приехал на каникулы к другу по университету и не доехав до места встречи был убит. На его теле нашли такую же тонкую линию. Перерезанное горло, отсутствие пальца на руке, голый труп по среди берега. Процент ожогов был около восьмидесяти. Экспертиза показала, что сначала произошла смерть от перерезанного горла, затем труп был изнасилован, а после сожжен. Ян Томерсон сел в такси возле автовокзала, по словам таксиста он довез студента до центральной площади, куда дальше тот двинулся было не ясно, кроме очевидного — на встречу к смерти. От центра до реки Эйвон было около сорока пяти километров, а после завершения заказа таксист принял новый. От подозрения он сразу слился, чутье подсказывало, что он не тот кто нам нужен. Да и психически, и физиологически таксист не был тем кто подходит под описание. Наш подозреваемый рослый крепкий мужчина, альфа, ростом под сто девяносто, спортивного телосложения, а таксист был щуплый, еле—еле душа в теле. Одного взгляда в его глаза хватило, чтобы осознать, что он не убийца. Глубокие зеленые глаза, чистые, как слеза младенца. У него была семья из четырех человек: жена, ребенок и мать инвалиды. Разве человек имеющий такой груз ответственности мог посягнуть на убийство человека? Хотя в нашей практике встречались и не такие. Еще в Лондоне на учебе мы разбирали психотипы известных маньяков, которых удалось поймать и доказать их деяния. Бессистемный маньяк был самым страшным на практике. Он руководствовался исключительно своими эмоциями и инстинктами, в порыве гнева мог без разбора убить от двух до пяти человек, он не беспокоился о скрытие улик, телах. Такие имбицилы любили возвращаться на место преступления, чтобы пережить моменты полной власти над человеком, не способным противостоять. На допросе такие ублюдки строили из себя дурачков, чтобы им сократили срок. В тот момент в аудитории были только два человека, которые задавали уйму вопросов: Гермиона и Малфой. Грейнджер после выпуска стала работать вместе со мной и Роном, она пошла судмедэкспертом, на каждом деле успешно выполняла свои обязанности и подкидывала нам пазлы к завершению головоломки. Чего уж говорить, что на практике в университете она была лучшей. Что насчет Малфоя? Мы учились в параллельных группах, он ни с кем не общался, держался особняком и постоянно смотрел на всех с высока. За все годы учебы я ни разу не видел, чтобы рядом с ним был кто-то из альф. На первом курсе он отверг мое предложение подружиться, так еще смог выставить дураком перед всем институтом. Молчаливое соперничество продолжалось долгие пять лет учебы, мы соревновались в офп, стрельбе из пистолета и учебе. В первых двух видах я всегда побеждал у него, но в учебе не удалось подняться выше девятого места. Все считали Драко ребенком рожденным с золотой ложкой, тому кому никогда не придется беспокоиться о деньгах и крыше над головой. Видимо из легкого доступа к учебе он решил пойти в полицию, а не медицину. Казалось, что там от него толка будет больше, чем вечные упреки на практике и недовольные взгляды на в коридорах. Впервые я посмотрел на него, по-другому, на госпрактике в местом департаменте, когда нас приставили к отделу по особо тяжким преступлениям. Как сейчас помню то расследование — преступление насильственного характера над несовершеннолетним подростком. Малфой утопал в том деле каждую свободную минуту, пытался понять насильника, чем он руководствовался и причину его поступка. Я видел с какой жаждой и ненавистью он брался за дело. Его тонкие кисти дрожали каждый раз при чтении заключения врачей о психическом состоянии насильника, при перечисление нанесенных увечий подростку. Губы подрагивали, а глаза слезились. Мне было интересно, что он испытывал? Чувство вины или другое? Тогда я сделал вид, что меня это не касается только бросил грубое и в причиной для себя манере: «Не разводи воду на документах, потом хрен прочтешь и так не понятный почерк». «Заткнись, Поттер, тебе даже каллиграфический почерк не понять». Это были последние наши друг другу живые слова. — Скорее всего, жертву душили сзади тонким зазубренным предметом, — подтверждает мою догадку Рон, что снимал перчатки и выбрасывал их в пакет. — У нас опять два варианта, либо его сначала изнасиловали и в процессе убили, либо сначала убили, а потом изнасиловали. — У прошлых жертв были подобные порезы, да и почерк совпадает. Вмешавшаяся в наш диалог Гермиона, последовала примеру своего мужа и скинула перчатки. Она подняла голову наверх, высматривая кого-то среди полицейских и местных, пришедших на новость о новой жертве. Черт, этих любознательных даже лента не остановит. Полиции стоит лучше выполнять свои обязанности, то скоро начнем прогонять людей от трупа, лишь бы не затоптали возможные следы, которых мы так и не обнаружили. — Кого ищешь? Думаешь он сейчас находится там? — подкидывает почву для размышления Уизли. — Нет, насильников было двое. Один спускал, а второй подготавливал место для «ритуала». О, а вот и твой будущий напарник. Кто? Напарник? А почему я сейчас только это узнаю. Неужели в столице решили, что нам необходима помощь, какого-то зажравшегося мудака, чтобы добавить его имя в еще одно громкое дело. Частично я был прав. Высокий парень, в черном костюме и однотонной рубашке, аккуратно спускался по склону, не принимая помощи от альф. Его глаза были скрыты за солнцезащитными очками, с черными линзами. Платиновые волосы развивались на ветру, а на правой руке красовались дорогие часы. Драко Малфой собственной персоной спустя пять лет оказался передо мной. Напыщенный павлин, с манящим ароматом миндального молока и яблока. Странное сочетание, но подходящее к его облику — холодного принца. Он поздоровался с Гермионой, учтиво кивнул Рону и протянул мне руку. Мы долго смотрели друг на друга. Его бледная ладонь даже не дрогнула от отсутствия взаимного рукопожатия и только мускул дрогнул на скуле. Убрав руку в карман, Малфой стал проходить по месту преступления, как инспектор или инквизитор. Рон сложил руки на груди, переводя взгляд с Гермионы на меня. Девушка развела руки в стороны, подавая акт капитуляции. Она не виновата, что у нас терки с Малфоем еще с института. В отличие от нас с Роном, мы не заискивали перед омегой, предпочитая держаться от него подальше и не влезать в разборки — Миона всегда была добра к нему и поддерживала общение даже после института, поэтому не удивительно было, что она одна из первых кто знал о том, что теперь этот змей будет работать с нами. — И на кой его нам сбагрили? — шикнул Рон, когда омега отошел к воде. — Думаю очередной знак от Снейпа, что он выпустил двух бездарей. — Вообще-то, Драко один из лучших профайлеров в Лондоне. Учитывая, что он предпочитает работать с насильниками и локальными преступниками, то я не удивилась, когда он мне написал. — О, так вы еще и общаетесь. Славно. — Брось, Гарри, вам с ним еще работать вместе. Впервую очередь он тоже человек. — В первую очередь, он головная боль и очередной надзиратель сверху. Переложив продолжение диалога на друга, лениво отхожу от них и останавливаюсь возле, сидящего на корточках профайлера. Малфой крутил в руке плоский камень, пальцами растирая воду и выпрямившись кинул камень в реку. Мы практически одного роста, только я крупнее и выше на сантиметров пять. — Что удалось выяснить, кроме отсутствия ожогов и ампутации руки? — Их было двое. Один крупный и высокий мужчина, а второй… — А второй возрастом от сорока до сорока пяти, возможно, с потерей одной руки или пальца. Такие мрази обычно стараются выместить свою боль на других, предпринимая попытку показать, что все люди одинаковые. Раз на жертву напали сзади, скорее всего, он прикрывался отсутствующей конечностью. — Думаешь, так они пытались скрыть повреждения от попытки сопротивления, у прошлых трупов не было ампутации. — Палец на левой руке всегда отсутствовал. Малфой провел рукой по своей шеи, в точности повторяя след от пореза. Из-за очков я не видел, что творилось в его душе и какие мысли посещали голову. Я ударил его по руке, от чего омега дернулся и словно вынырнул из болота мыслей. — Хочешь смоделировать ситуацию? С удовольствием помогу, но не при свидетелях. — Поттер, скажи честно, в твоем маленьком мозгу, когда нибудь бывают человеческие мысли, а не позиция травмированного ребенка смертью родителей. Почему я всегда ненавидел Малфоя было его умение не следить за языком и провоцировать всех без разбору, при этом сохраняя умиротворенное лицо. Мне хотелось стереть с его лица хитрую, самодовольную улыбку, которая появилась после осознания того, что ему удалось надавить куда нужно. Хватаю его за воротник рубашки, расправляю его пальцами и крепко сжимая его шею, становясь так, чтобы никто не заметил этого инцидента. Омега не дергается, не пытается высвободиться, лишь остро смотрит сквозь темные линзы. — Не смей говорить о моих родителях, ты ничерта не знаешь. Вырос в счастливой и любящей семьей, значит можешь упрекать других? Тебе повезло родиться Малфоем, у тебя ничего нет личного, только имя отца, которое заставляет всех прогибаться и стелиться перед этой мерзкой, отвратной фамилией. — Славно, все сказал? Я не заметил, как он отцепил большой палец от своей шеи и вывернул мне кисть, вынуждая шикнуть от боли. Вот этого я не ожидал. — Запомни свои слова хорошо, настанет день и ты пожалеешь о них, но будет поздно. Моей фамилии будет достаточно, чтобы окончательно уничтожить тебя, Поттер. Не вынуждай. Вот, гаденыш. Он отпускает руку, вытирает ладонь о свои брюки и возвращается к экспертам. И как мне работать с этим ублюдком, если при любой возможности мне хочется раскроить его череп? Чем я лучше тех, кого ловлю?

***

В участке душно и нечем дышать, даже открытые окна не справляются с количеством дыма от сигарет. Мозги готовы расплавиться от количества поступающей информации. Сначала начальник отругал и пригрозил быть внимательнее с Малфоем, чтобы не дай бог с ним что-то произошло. Какая суматоха рядом с ним, хочется вернуться в те дни, когда по отделу не блуждали обрывки фраз про Малфоя и на каждом шагу не было слышно его упоминания. Даже с началом брифинга по делу, я слышал постоянно его. Всегда молчаливый и закрытый омега, без остановки рассказывал. — Мы пришли к выводу, что преступников двое. Стоит взять во внимание, что от начала первого убийства прошло два месяца тишины. Когда вы подняли шумиху, а местные это размусолили, то маньяк испугался и залег на дно. Скорее всего, первое убийство он совершал самостоятельно. Об этом свидетельствует отличие нанесенных увечий, в первом случае жертву также атаковали из-за спины, но убийство происходило входе надругательства. Его лицо исказилось на слове «надругательство», словно это выражение не нравилось. Малфой переключает слайды, объясняет свою позицию и призывает к изменению в расследовании. К счастью, последнее слово остается за мной. — Стоит вновь открыть первое дело и соединить его с тремя другими. — Может он и тогда работал один, откуда нам знать? — вступает в дискуссию Рон. — Если это то о чем я думаю, то ваш маньяк работал и двенадцать лет назад. Тогда его преступления были не такими масштабными. Можно сказать, он только вошел во вкус, но за годы что-то поменялось в его мышление и… — Это бред, думаешь этот урод впадает в спячку и просыпается сделав одно убийство? А потом спустя двенадцать лет решил вернуться? Кто-то перегрелся на солнце, сходи выпей кофе. Гермиона бьет меня ногой под стулом. Но эта попытка бессмысленна, Малфой на моей территории, в моей власти. Каким бы он не был опытным профайлером у нас слишком мало информации, чтобы он мог составить полную характеристику преступника. Он действует из личных мотивов, старается найти связь с прошлым, которой нет. Возможно, я поступаю жестоко отправляя его отдохнуть, но действую из положительных побуждений. Мне нужны люди с холодным разумом, а он ослеплен ненавистью. Когда омега покидает кабинет с хлопком двери, становится намного легче дышать. Аромат миндального молока и яблока исчез, но крупицами оседал в легких.

****

Драко

Чертов, Поттер. Полудурок. Снял свои дурацкие круглые очки, сменил их на линзы и думает стал видеть лучше? Даже в институте был придурком. Как же он бесил меня одним своим видом. За пять лет повзрослел, вытянулся и стал шире в плечах, да и тело подкачал. Волосы по-прежнему торчали в разные стороны. За ним всегда бегало много омег, но никто не видел его гнилую сущность. Сирота, оставшийся на опекунстве у инвалида. На первом курсе мне было его жаль, но он ничем не отличался от других альф. Все они одинаковые, а те что в госорганах работают совсем конченные, поехавшие мрази. Стукнув по автомату со снеками, облегчено выдыхаю, получив свой батончик со злаками и шоколадом. Как от всего этого болела голова, только приехал, толком и поспать не удалось. Я уже ненавидел этот город. Мне тошно лишь от одного присутствия в нем. Почему он не верит, что убийцей может быть один и тот же человек. Я не могу ошибаться, каждый, чертов, день проводил мониторил СМИ, в надежде найти упоминания о том ублюдке, но было тихо. — Мистер Малфой, как вы добрались? Голос принадлежит начальнику департамента, Тому Редлу. Человеку, который порекомендовал двенадцать лет назад моему отцу молчать о случившемся и не давать мне возможности рассказать всем. Раньше с отцом они были лучшими друзьями, но когда Редла перевели в Бат, они потеряли ту связь. Он был живым напоминанием той личной травмы, которая сопровождает меня каждый день. — Господин Редл, все хорошо, спасибо за беспокойство. — Почему не участвуете в брифинге? — Вышел проветрится. Это же вы вызвали меня сюда? — Считаю, что мистеру Поттеру не помешает ваше хладнокровие. Как родители? — Лучше всех, извините, пожалуй я пойду. Стоило мне дойти до лифта, как он окликает и бросает небрежно «Надеюсь, ты догадываешься почему именно тебя отправляли на это дело. Беги сколько хочешь, но все равно угодишь в ту пропасть из, которой хотел выбраться».