16 шансов облажаться (и поцеловаться)

Аэропорт был полон привычного утреннего гама: гул голосов, объявления над головой, колёса чемоданов, тарахтящие по полу, запах кофе и слишком яркий свет. Но всё это Минджу почти не слышала. Она сидела на скамейке у окна, плотно сжав губы и напряжённо вглядываясь в экран телефона. Сообщения, которые она писала, стирала и снова начинала заново, были полны раздражения: «Ты где?» «Минхо, у нас вылет через двадцать пять минут.» «Если ты не появишься через пять — я лично сделаю вид, что ты в этом туре не участвуешь.» Она вздохнула и сжала телефон в ладони. Это было не впервые. Но каждый раз её бесило так, будто впервые. Минхо всегда появляется в последний момент. И всегда — с лицом, как будто сделал одолжение всему миру. И, как по таймеру, кто-то мягко коснулся её плеча. Минджу вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял Ли Минхо — в тёмной худи, бейсболке и с маской, опущенной на подбородок. На лице — та самая полуухмылка, которая бесила её с последней школьной парты. В одной руке он держал два стакана кофе. — Ну наконец-то. Я думал, ты уже скучать начала, — сказал он спокойно, будто не в курсе, что она была на грани убийства. Минджу прищурилась. — Минхо, если ты ещё раз опоздаешь, я распишу твой график так, что ты будешь краситься во сне. Он протянул ей один из стаканов. — Возьми хотя бы один раз. Без боев. Она посмотрела на него так, будто этот кофе мог быть отравлен. Но взяла. Не потому что хотела — просто потому что знала: споры с ним — пустая трата энергии. К тому же… запах был правильный. Чёрный, без сахара, с лёгкой ноткой ореха. Именно тот. Он кивнул и, не дожидаясь ни «спасибо», ни очередной колкости, развернулся и пошёл к остальным. Минджу провела его взглядом. И как бы она ни хотела закатить глаза и отпить кофе с демонстративным презрением, губы дрогнули. Совсем чуть-чуть. Через несколько минут Минхо вернулся. Без слов встал перед ней — как будто ждал команды. Она тоже молчала. Подошла ближе, деловито вздохнула и начала приводить его в порядок: аккуратно пригладила мятую ткань на худи, поправила ворот, убрала с плеча крошечную нитку и, наконец, достала из рюкзака медицинскую маску, которую молча протянула. — Ты бывала мягче, — пробормотал он, не отводя от неё взгляда. — А ты бывал пунктуальнее, — парировала она. Он усмехнулся, надел маску, и, когда она кивнула, они вместе направились к выходу на посадку. Не сказав больше ни слова. Но между ними что-то сгустилось. Тонкое, едва уловимое напряжение. Кофе был всё ещё горячим. Как и он. Самолёт тихо урчал двигателями, рассекая облака. Они летели в закрытом рейсе — только съёмочная группа, айдолы, стилисты. И всё равно — Минхо снова оказался рядом с ней. Словно судьба, или злой сценарист в их жизни, упорно заставлял их сидеть плечом к плечу. Минджу устроилась у окна. Тихо, почти невидимо. Сняла маску и положила её в карман худи. На ней был светло-бежевый oversize-свитшот, капюшон сдвинут назад, широкие чёрные брюки, белые кеды. Волосы собраны в низкий хвост, пара прядей мягко спадали на щёки. Простой образ, но с какой-то тихой эстетикой. Как будто она и не старалась — просто была. Минхо снял маску следом. Молча. Его лицо было спокойным, расслабленным. Он смотрел в иллюминатор, будто не замечал её — но она знала: замечал. Он всегда замечал. Стюардесса принесла пледы. Минджу приняла один, молча укрыла ноги. Из рюкзака достала старый блокнот, раскрыла где-то посередине и принялась писать. Тонкая ручка скользила по строчкам — быстро, уверенно, как будто она записывала мысли, которые давно просились наружу. Он не мешал. Просто сидел. Был рядом. До тех пор, пока не принесли перекус. Минхо взял оба набора и протянул один ей. Она, не глядя, взяла — по привычке. — Спасибо, — пробормотала. — Уже лучше, — тихо усмехнулся он. Она не ответила. И тогда он медленно положил ладонь… ей на колено. Минджу замерла. Ручка в её пальцах остановилась. Она медленно подняла взгляд. Их глаза встретились. Он не смотрел с вызовом. Не с флиртом. Просто… смотрел прямо в неё. — Минхо, — тихо сказала она. — Убери руку. — Почему? — Потому что это непрофессионально, — прошептала она. — Потому что мы не... такие. Он чуть склонил голову. — Мы? Или ты? Минджу прикусила губу и опустила взгляд на его руку. Осторожно, пальцами, она попыталась убрать её со своего колена. Но он не отпустил. Наоборот — крепче, будто поймал. — Минхо… — уже чуть тише. — Если тебе правда неприятно — я уберу, — сказал он. Спокойно. Тихо. Без давления. — Скажи. Минджу застыла. Пальцы ещё держали его запястье. Но не сжимали. Она не сказала ни «да», ни «нет». Просто смотрела в окно. — Твоя тишина, Минджу, всегда громче слов, — прошептал он. Он не убрал руку. И она больше не пыталась. Самолёт приземлился мягко, почти без звука. Минджу убрала блокнот в рюкзак, поправила волосы и надела маску. Её лицо снова стало «рабочим» — спокойным, нейтральным, отстранённым. — Давай, я помогу, — раздался голос Минхо рядом. Прежде чем она успела встать, он подал ей руку. На секунду она замялась, но всё же взялась — нехотя, будто по инерции. Он поднял с полки их вещи — её рюкзак и свою сумку — и закинул оба на плечи, не дожидаясь возражений. — Минхо, серьёзно? — пробурчала она. — Ты выглядишь уставшей. Не спорь. — Его голос был спокойный, но в нём проскальзывало: «я всё равно сделаю по-своему». У выхода из салона их уже ждали. Чан, один из координаторов, подскочил с телефоном в руке. — Минхо, передай Минджу её сумку. Папарацци уже в зоне прилёта. Она должна идти как стилист, а не как VIP. Минхо сжал ремешки на плечах. Его челюсть чуть напряглась, но он не стал спорить. Протянул сумку Минджу, не глядя. — Спасибо, — сказала она почти шёпотом. — Не за что, — ответил он, уже чуть холоднее. Они вышли. Как только двери сдвинулись в стороны — вспышки, крики, камеры, плотная толпа. Минджу сразу пошла чуть за Минхо, как положено — не как кто-то «личный», а как его стилистка. Но толпа сжималась, все двигались рывками, кто-то зацепил её плечо, другой — наступил на ногу. Минхо заметил. Краем глаза. Вдохнул — уже хотел вернуться... Но в тот момент к ней подошёл он. — Эй, Минджу, ты в порядке? — Ким Джинхо, второй стилист, чуть младше, с мягким голосом и вечно влюблённым взглядом. Он обнял её за плечи, заслонил от вспышек и помог пройти через толпу, держась близко. Слишком близко. Минджу, уставшая и молча благодарная, не отстранилась. Позволила себе одну секунду опоры. Минхо смотрел. С выражением, которого никто не видел — кроме Чана, бросившего мимолётный взгляд. — Всё норм? — спросил тот. Минхо ничего не ответил. Только сжал зубы и отвернулся. Кофе, плед, её пальцы на его запястье — всё это вдруг стало будто… недостаточным. Машина ехала медленно. Минхо сидел у окна, смотрел на проносящиеся силуэты улиц и сжимал ремешок сумки в руке. Минджу ехала в другой машине. Не с ним. Не с группой. С Джунхо. «Неважно», — пытался внушить себе. «Ты ей никто», — напоминал себе. И всё равно бесило. Отель встретил тишиной. Закрытая локация. Никаких камер, охрана, частный вход. Всё выглядело идеально — как раз для съёмок. Но внутри всё было… слишком спокойно. Когда Минхо вошёл, первым, кого он увидел, была она. Минджу стояла у стойки ресепшена. Без маски, в чёрной худи и с распущенными волосами, она улыбалась Джунхо. Он что-то рассказывал, жестами описывал, она кивала, отвечала — и смеялась. Невесомо, не специально. Просто… по-настоящему. Минхо остановился. На секунду. И всё внутри перевернулось. Минджу заметила его взгляд. Улыбка исчезла. Она шагнула к нему почти сразу — с отточенной сдержанностью. — Дай сумки. Я отнесу, — спокойно, будто всё в порядке. — Не надо, — голос Минхо был короткий, обрезанный. — Минхо… — она подалась вперёд, уже привычно, по работе. — Я сказал — не надо. Он смотрел ей в глаза. Прямо. Холодно. Резко. Жёстко. Минджу слегка нахмурилась. Она заметила — он очень не в настроении. Это был не просто каприз или усталость. Это была опасная тишина, которая наступала, когда он почти ничего не чувствовал. Или чувствовал слишком много. — Что-то случилось? — осторожно спросила она. — Пока нет. Но случится, если ещё кто-то будет решать за меня, с кем ты должна ехать, — бросил он и пошёл к стойке. Она не пошла за ним. В тот момент к ним подошли остальные. Чан, Хан, Джисон, менеджеры. Все получили ключи. Общие слова, лёгкие улыбки, прощальные фразы на вечер. Все разошлись по номерам. Минджу поднималась в лифте с Джунхо. Минхо ехал отдельно. Никто не сказал ни слова. И это было хуже любого крика. Смех, шорох чипсов, голоса. Когда Минджу спустилась вниз, в лаунже уже собрались почти все. Пол загромождён подушками, бутылка в центре круга. Свои. Тепло, камерно, будто никто и не звёзды. Только ребята, которые устали и хотят просто быть собой. Хоть ненадолго. — Минджу! — окликнул Джунхо с места. — Иди сюда, у меня есть самое мягкое место в комнате — рядом со мной. Она усмехнулась и села. Он сразу потянулся за пледом, накинул ей на колени. — Ты всегда мерзнешь, — шепнул, будто между делом. Она кивнула, принимая жест. Никакой неловкости. Просто забота. До того момента, пока не открылось дверь. Минхо. Он вошёл в лаунж, не спеша. Как будто сканировал глазами весь круг. Увидел Джунхо рядом с Минджу, и взгляд стал… жёстче. Он подошёл ближе. Остановился напротив. Никто не успел сказать ни слова, когда он ровным, почти ледяным голосом сказал: — Хёнджин. Забери своего. Хёнджин, сидевший ближе к закускам, поднял брови. — Чего? — Джунхо. Он твой стилист. Забери. Он мне мешает. — Мешает? — Хёнджин рассмеялся, не веря ушам. — Мешает… тебе? Чего именно? Минхо не ответил. Просто смотрел на Джунхо, как на занавеску, за которой кто-то спрятал его личное. — Ладно, ладно, — поднял руки Хёнджин. — Джунхо, иди ко мне. Пора спасать тебя от неприятностей. Джунхо, с лёгким смешком, поднялся и ушёл. Минхо сел. На его место. Плотно, рядом с Минджу. Настолько близко, что она почувствовала тепло его плеча. И холод в его голосе. — Что это было? — тихо спросила она, всё ещё не глядя на него. — Ничего, — коротко. — Минхо… — Лучше молчи. Он смотрел вперёд, не поворачиваясь. — Ты же умеешь молчать, Минджу. Особенно, когда это нужно. Её дыхание сбилось. Сердце стукнуло чуть сильнее. Не из страха. А оттого, что его голос был слишком тихим. И слишком ранящим. Она молча убрала руки с колен. И отвела взгляд. А бутылка уже начала своё первое вращение. — Правила простые: выпало на тебя — отвечаешь. Если не хочешь — выполняешь задание, — объяснял Хан, крутя бутылку между пальцев, как будто это был микрофон. — Второй раунд — простая бутылка на поцелуй. Всё честно, всё чисто. Или почти. Смех, лёгкие перекрики, еда на коленях, подушки под спиной. Минджу молча поджала ноги, плед натянула до середины бедра. Шорты были не лучшей идеей для вечера на полу, и ей не нравилось ощущение, что кто-то может это заметить. Особенно он. Она устроилась поудобнее, положила голову на колени, глядя в сторону — от Минхо. Спиной к нему. Дальше от взгляда, дальше от слов, которые ещё звенели в её голове. Рядом приземлилась визажистка из команды Чанбина — Ха Ён. С ней было легко. Они быстро разговорились: о съёмке завтра, об освещении, об образах. О чём угодно, только не о нём. — У нас даже спрей закончился, пришлось полдня его по студии гонять, — хихикала Ха Ён, наливая себе сидр. Минджу улыбнулась. Настояще. Хоть и чуть-чуть. Алкоголь расставили в центре: сидр, пиво, пара бутылок саке — что-то лайтовое, что-то «на храбрость». Минхо молчал. Он не тянулся к закускам. Не включался в шутки. Только лениво держал стакан и смотрел в центр круга. На бутылку. И на неё — через плечо. Бутылка крутанулась. — Погнали! — крикнул Чан. — Без пощады, ребятки! — Если выпадет на меня — делаю харакири, — драматично вздохнул Хёнджин. — Ты не японец, ты просто драма-квин, — отозвался Джисон. Минджу сделала глоток. Всё было вроде спокойно. Но её взгляд всё чаще ускользал в сторону — не на Минхо, а туда, где он был. Слишком близко. Слишком молча. И слишком очевидно, что когда бутылка остановится — она всё перевернёт. — Хан! — закричали все в унисон. — Твоя очередь! Бутылка остановилась ровно на нём, как будто знала, кого выбрать. — Ну, держитесь, — мрачно сказал он, поднося чашку к губам. — Только не задавайте мне вопросы, за которые я потом сам себе песню напишу. Хёнджин усмехнулся: — Тогда получи: "Ты когда-нибудь влюблялся в кого-то из команды?" — Это что ещё за подстава?! — вскинулся Хан, тут же падая обратно на подушку. — Кто пишет эти вопросы, вы вообще люди?! Все заорали. Смешки, поддразнивания, кто-то уже тянется за телефоном, чтобы записать реакцию. — Это нечестно! — продолжал он. — Это нарушает мои личные границы, мои творческие перспективы, мою маску цинизма! — Но ты всё равно должен ответить, — напомнила Минджу, не удержав лёгкую усмешку. — Ну… — Хан закатил глаза. — Да. Было. Один раз. И всё. Он быстро глотнул сидр. — Я был молод. И неопытен. И она вкусно пахла. Смех взорвался по кругу. Минджу впервые за вечер смеялась искренне. Настолько, что плед чуть сполз с колен. Ха Ён подтянула его обратно, шепнув: — Ты сегодня сияешь, честно. Даже он заметил, — кивнула в сторону Минхо. Минджу посмотрела мельком. Минхо сидел спокойно, с тем же выражением лица, в котором читалось ничего и всё сразу. Через несколько раундов стало легче. Бутылка крутилась без напряга, кто-то выполнял нелепые задания, кто-то просто шутил. Тепло. Домашне. Без масок. Почти. Минджу встала, чувствуя, что телефон садится. Она направилась к розетке у стены, за креслом. Пока доставала зарядку, обернулась. И застыла. Все участники группы — смеются, шутят, переговариваются со своими стилистами. Чан кидает подушку в свою визажистку, Хёнджин обнимает Джунхо, Бин танцует с бокалом, подталкивая девушку из их команды в такт музыке. Легко. Свободно. Просто. А у неё с Минхо… Никак. Ни игриво. Ни дружелюбно. Ни по-деловому. Всегда на грани. Всегда чуть острее. Всегда как будто "временно" — и вот-вот сорвётся. Минджу вернулась к кругу молча. Села на своё место. А бутылка уже вращалась дальше. Смеялись. Ждали. Не знали. А она знала. Следующий раз, когда стекло остановится — оно может попасть на него. Или на неё. Или на них обоих. Плед снова оказался на её ногах. Мягко. Без слов. Она даже не заметила, откуда он появился — но почувствовала, как тепло скапливается вокруг коленей. Повернулась. Минхо всё так же сидел рядом. Не смотрел. Или делал вид. — Ты опять забыла про себя, — сказал он спокойно. — Хватит. Ты не одна здесь. Она хотела сказать: "Ты последний, кто может мне это говорить." Но не сказала. Потому что бутылка уже вращалась. Все ждали. Она остановилась. На ней. Опять. — Минджу! — обрадовался Чан. — Всё, звезда вечера! Хан снова достал карточку. Ухмыльнулся. И тут стало тише. Даже раньше, чем он прочитал. — "Самое рискованное место, где у тебя когда-либо… был интимный момент. И с кем он был." Молчание. Оцепенение. Даже музыка на фоне — будто умерла. Она выдохнула, слегка усмехнулась. Смех звучал натянуто. — Не буду. — Голос всё ещё звучал уверенно, но взгляд… предательски дрогнул. — Это слишком. Личное. — Ну, тогда ты знаешь, — усмехнулся Хан. — Задание. А его мы долго выбирали. Чоннин уже вытаскивал из рюкзака тонкую, яркую соломку. Все засвистели, поняв без слов. — Ты в курсе этой игры, да? — сказал он, улыбаясь как будто ни при чём. — Один держит зубами, другой грызёт до конца. Почти поцелуй. Почти не считается. Почти как бы шутка. — И… кто со мной? — Минджу почти прошептала, стараясь не смотреть в одну точку. В ту, где он. — Ну а кто ещё? — Чоннин пожал плечами. — Минхо. Конечно. Все повернулись к нему. Он молча поднял взгляд. Никакой реакции. Никакого отказа. Просто — согласие. Без слов. Она не могла понять, что хуже: Его молчаливое принятие? Или её собственная дрожь в руках, когда ей передали соломку? — Держи, — Минджу протянула соломку, избегая смотреть на него в упор. Он не торопился. Взял край зубами, не касаясь её пальцев. Наклонился ближе. Слишком близко. Вокруг было тихо — затишье перед эмоциональным взрывом. Первый укус. Шорох. Смешки. Кто-то захлопал. — Минджу, не поддавайся! — подбадривала Хаён, втайне надеясь, что всё закончится как в дораме. Второй укус. Уже ближе, чем комфортно. Но они не отводили взгляда. Третий. Между губами остался всего один маленький кусочек. Кто-то сзади скомандовал: — Если больше двух сантиметров — заново! Именно тогда он сделал это. Одна рука — медленно, почти неуверенно — скользнула к её затылку. Он будто спросил без слов: можно? Но не ждал ответа. Он притянул её. Без резкости. Мягко. Словно знал, что иначе — она бы оттолкнула. Поцелуй был не игрой. Не частью задания. Это был вызов. И признание. И проверка. Её глаза расширились. Губы — чуть дрожали. Он всё ещё не убирал руки. И когда отстранился, у него на лице была та самая ухмылка Минхо, от которой у неё перехватывало дыхание с тех времён, когда они ещё были просто... одноклассниками. Он проглотил последний кусочек соломки, не моргнув: — Готово. Победа за нами, — произнёс спокойно и откинулся назад. Комната взорвалась смехом, криками, шокированными вскриками. — Ты видел это?! — ОНИ ЭТО СДЕЛАЛИ?! — Это уже не "игра в бутылочку", а дорама на Netflix! Минджу молчала. Она сидела на месте, плед сполз с колен, а дыхание никак не возвращалось в норму. Минхо бросил взгляд на неё сбоку. Он ничего больше не сказал. Просто сидел. Рядом. Точно зная: теперь всё изменилось. Ночь глубоко за полночь. Комната тускло освещена гирляндами, кто-то дремлет, кто-то уткнулся в телефон, но игра продолжается. Минджу держалась из последних сил. Глаза закрывались, но она не хотела упустить ничего. Ни взгляда. Ни момента. Ни его. — Так, теперь только поцелуи! — объявил Хан, у которого уже слегка путались слова. — Без вопросов. Только судьба! — Или бутылка, — поправил его Чан и рассмеялся. Первая пара — Хан и Чан. Обычный чмок, театральный и глупый. Все засмеялись. Потом Хёнджин и Хаён. Она залилась краской, он был абсолютно спокоен. Поцеловал — и всё. Чанбин и Сынмин. Играли, как будто снимаются в шоу. Театрально, с аплодисментами. И вот — бутылка снова закрутилась. Замерли. — Минджу... и Ён У! Менеджер. Молодой, уравновешенный, немного смущённый. Он поднял брови, как бы спрашивая взглядом: "Можно?" Минджу чуть вздрогнула. В голове — “нет”. Губы пересохли. — Ребята, ну вы чего? — нервно хихикнула она. — Это же мой менеджер! — Именно! Поэтому и интересно! — подмигнул Хан. — Давай-давай, не подводи игру! Ён У всё ещё колебался, но не хотел портить веселье. Он подался вперёд и, пока Минджу моргнула, чмокнул её в губы. Легко, быстро. Но всё равно — слишком лично. — АААА! — закричала она, зарываясь в свою футболку. — НЕТ-НЕТ-НЕТ! Сзади захохотали. Кто-то уже открыл второй пакет с чипсами. И тогда, не глядя, она потянулась вбок, схватила ближайший край футболки — футболки Минхо — и начала яростно вытирать губы. Минхо чуть дёрнулся, опустил глаза, увидел её лицо и расхохотался. — Эй, с чего ты решила, что моя футболка — это антисептик?! — сказал он сквозь смех. — С того, что это лучше, чем оставить на себе… ЭТО! — пробормотала она из-под ткани. — Настолько не понравилось ч о ли? Тогда вытирай как следует, — сказал он, протягивая ещё уголок ткани. — Только не сотрёшь лищу, ладно? Она фыркнула. А он всё ещё смотрел. Слишком спокойно. Слишком... довольно. — Держи, — пробормотала Минджу, всё ещё судорожно вытирая губы. Минхо ничего не ответил — просто обнял её одной рукой, и аккуратно наклонил к себе. Её голова оказалась у него на плече. Плечо — знакомое, спокойное, почти защитное. И это было бы утешением… Если бы не следующий поворот бутылки. Она замедлялась. Остановилась. Минхо и Соён. — Хо-хо, жара продолжается! — усмехнулся Хан. — Эй, менеджеры — тоже в деле? — поддел Чан. Минджу резко подняла голову. Минхо… не сразу, но посмотрел на неё. Краем глаза. Как будто ждал, проверял, прощался. Он поднялся. Соён — младший менеджер, девочка с тихим голосом и вечным блокнотом в руках — удивлённо посмотрела на него. — Это можно… пропустить, правда? — неловко пробормотала она. Но Минхо уже подошёл. И поцеловал. Не чмок. Не “для шоу”. А по-настоящему. Медленно. Уверенно. В комнате — взрыв. — ОНИ ЧТО?! — ЭТО НЕ УЖЕ НЕ ИГРА, А РОМКОМ!! Минджу села, как будто ей в живот ударили. Всё лицо налилось жаром. Ей стало тесно. Слишком тесно. Бутылка завертелась снова. — Минджу и Хёнджин! — прокричал кто-то. И в этот момент она резко встала. Плед слетел с коленей. — Знаете что? — голос дрогнул, но был громкий. — Я в это больше не играю. — Эй, это всего лишь… — попытался вставить кто-то. — Всего лишь? Целоваться со всеми подряд — это "всего лишь"? — Я не... — она глотнула воздух, — я не обязана участвовать в этом цирке. Она обвела взглядом всех. Медленно. По очереди. На секунду задержалась на Минхо. Он смотрел. Не двигался. — Делайте, что хотите. Я ухожу. И вышла. С высоко поднятой головой. Минхо не встал. Не пошёл за ней. Просто посмотрел на дверь. Холодная вода лилась по лицу, стекая за уши, по шее. Минджу терла щеки с яростью — как будто могла смыть все взгляды, все поцелуи, все крики одним движением. Умывальники выстроились в строй: пенка, мицеллярка, гель, ещё пенка, и даже тот, который она берегла на "особый случай". Плевать. Комната — тихая, как её дыхание. Она специально сняла номер одна. Хотела пространства. Без контроля. Без камер. Без чьих-то взглядов. Сменила одежду — просто, почти нарочито по-домашнему. Белая майка. Чёрные шорты. Волосы распущены — как будто с них тоже нужно было сбросить всё лишнее. Села на кровать. Закрыла глаза. Пять секунд покоя. Стук. Раз. Два. Она открыла. Не думая. Перед ней — Минхо. Снова эта спокойная челюсть, эти глаза, которые всегда будто что-то знают, но молчат. Она не сказала ни слова — просто резко захлопнула дверь. — Минджу. — Его голос прозвучал низко, но без злости. Она опёрлась спиной о дверь, сжав кулаки. Голос внутри кричал: не вздумай! Но… Щёлк. Замок не закрылся. Он держал дверь ладонью с другой стороны. — Минджу, стой. — Тихо. Почти шёпотом. — Я не для игры пришёл. Не ради шутки. Она открыла снова, только на пару сантиметров: — Ты серьёзно думаешь, что после всего этого мне нужно твоё... «объяснение»? Он смотрел прямо. Ни капли защитной усмешки. Ни маски. — Нет. — Ты с ума сошёл? — Минджу шагнула вперёд и встала у двери, когда он вошёл без разрешения. — Минхо. Он уже закрыл за собой. — Это мой номер, — напомнила она жёстко, прижав ладонь к груди, будто сердцу стало тесно. — Я в курсе. — Он даже не смотрел в её сторону, прошёл мимо, сел на край кровати. — Но если бы ты не хотела, ты бы не заперла за мной дверь. Минджу обернулась, сжала губы, посмотрела на ручку. Да. Заперла. Инстинктивно. Чтобы никто не вошёл. Не услышал. Не прервал. Чёрт. — Что тебе нужно? — Голос дрогнул, но она выпрямилась. — Ответ. — Минхо поднял взгляд. — Почему ты злишься? — Я не злюсь. Я… — она запнулась. — Опять. Он встал, и она сразу отступила на шаг назад. — Минджу, ты не злишься на менеджера. Ты не злишься на бутылку. Ты злишься на меня. Он подошёл ближе. Медленно. Не напористо — просто уверенно. — Так скажи. Почему? Она отвела глаза. Но он не дал ей уйти в себя. — Если я тебе никто, если тебе всё равно, почему ты злиться? Почему тебе важно, кого я целую? Её дыхание стало неровным. — Потому что… — выдохнула она. — Потому что ты… Он ждал. Но слов не последовало. — Видишь? — шепнул он, уже почти у самого её лица. — Ты не хочешь, чтобы я был с кем-то. Но боишься признать, что хочешь, чтобы я был с тобой. Она открыла рот, но застыла. Будто её облили ледяной водой. Все слова растворились. — Если я тебе безразличен, зачем ты уходила? Зачем вытирала губы о мою футболку? Почему смотришь, будто я тебя предал? Он теперь прямо перед ней. Расстояние — меньше вдоха. Она чувствует, как от него тепло. — Ответь, — сказал он. — Просто скажи: тебе всё равно? Она молчит. Он делает последний шаг. — Нет, — снова отвечает за неё. — Не всё равно. Ни тебе. Ни мне. Она ничего не говорит. Только смотрит. И не может перестать. Он опускает взгляд на её губы. Но не целует. Просто ждёт. Ждёт, пока она не признает это первая — даже без слов. Он наклоняется — медленно, будто сомневаясь. Она отшатывается: — Сначала иди… помой губы. Или, не знаю, купи себе другой рот. — Говорит резко. Зло. Даже сама чувствует, как горит лицо. Поворачивается к кровати, бросает взгляд на подушки. Хотела спрятаться под них? Сбежать в ткань, как в броню? Он идёт за ней. Неспешно. Уверенно. Мягко берёт за локоть. — Минджу… Она сбрасывает руку. — Не трогай меня! В этот момент в нём что-то срывается. Не гнев. Не раздражение. А усталость от того, что она снова и снова убегает. От него. От себя. Он хватает её за запястья. Резко, но не больно. Отступает шаг назад и толкает к кровати. Она падает — не сильно, просто теряет равновесие. Опирается ладонями, и в ту же секунду он оказывается над ней. Нависает. Ладони по обе стороны. Лицо рядом. Дыхание смешивается. Но он не делает ни шагу дальше. Просто смотрит. — Ты хотела, чтобы я ушёл? — голос низкий, хриплый. — Тогда скажи. Уйди, Минхо. Прямо сейчас. Она молчит. Глаза — в упор, дыхание сбивчивое, руки сжаты в простынь. — Скажи это. Только честно. Он отступает на миллиметр. Словно проверяет: если уйдёт — она его остановит? Но она всё ещё молчит. — Я не собираюсь делать то, чего ты не хочешь, — продолжает он, мягко, но уже сдавленно. — Но я тоже устал. От того, как ты дергаешься каждый раз, как будто я враг. Я — не враг. Минджу проглатывает комок в горле. Хочет закричать. Ударить. Или поцеловать. Сама не знает чего больше. И всё, что она может выдавить: — Я… просто не знаю, чего ты хочешь. Он улыбается чуть грустно: — Тебя. Но по-настоящему. Не на час. Не в игре. Не украдкой. Молчание. И она не уходит.