Мельница судеб: Темная сторона.

Pov.Дамир. Я больше не могу, думаю я, разглядывая себя в зеркале, я не могу, правда, не могу! Это уже реально край, край всего. Сегодня мои родители перешли все границы не то, что дозволенного, но и мыслимого. Я вернулся с работы и увидел, что мой диван разобран. Чьи-то безжалостные руки внаглую сняли сиденье и отбросили его в сторону. Уже понимая, что произошло, начинаю хватать ртом воздух. Отец... Он все таки забрал мои сбережения, черт! Неужели и рука у мрази не дрогнула? На нежелающих сгибаться ногах я подхожу к дивану... Так и есть. Коробка, в которую я копеечка к копеечке вот уже три года складывал деньги, пуста! Мразь, как он мог? Да вот так и мог... Наверняка, Инге новый костюмчик захотелось или шубку. Я люблю сестру, она моя близняшка и все такое, но ее капризный характер и абсолютное неумение терпеть раздражают меня донельзя. Она никогда не соизмеряет желания и возможности, ей нужно все и сразу, а ведь так не бывает. Я безумно долго копил эти украденные отцом деньги, буквально по копеечке откладывал, ел в последнее время одни сухари, все делал ради мечты и вот теперь... Все рухнуло. Что мне делать? Копить заново? Так сил нет. Лучше б я деньги в банке хранил, только времена сейчас непростые, кто скажите банкам доверяет? Большинство, как и я сбережения в диванах хранят или в шкафу под бельем. Отец входит в комнату неслышно и мигом начинаются предъявы. - Ты что тут устроил, мразеныш малолетний, - орет он, сильным ударом отшвыривая меня на пол, - это что за бардак? В отчаянии закрываю глаза. Я, конечно, учитывая место моей работы, мальчик не слабый, но с отцом справится мне без шансов. Огромный, почти двухсоткилограммовый мужик, в прошлом штангист, меня он, увы, в дугу гнет легко. Удары сыплются один за одним, сначала ногами, потом он снимает ремень... Ремень у него исторический, широкий, кожаный, с металлическими шипами и пряжкой в виде головы какой то бабы со Змеями на голове. Наподдал он мне так, что из дому я просто выползал, обливаясь кровью. На пороге я встретил Ингу, как и ожидалось, в новой шубе... И ниче, что сейчас начало осени. Господи, я больше так не могу... Я даже разборок чинить не стал, не было сил. Молча содрал со стены обдрыпанную ветровку и вышел из дома. Ноги сами принесли меня на заброшку. Когда-то тут туберкулезников лечили, а потом, в перестройку, отчего-то решили, что они в помощи больше не нуждаются, с и больничку прикрыли. Теперь это место у нас в городе сакральное. Здесь тусуются все неформалы, маньяки и озабоченные малолетки области, нормальный человек сюда не сунется даже днём, место давно обросло легендами, слухи про него ходят, не приведи господь. И про то, что оно к себе самоубийц притягивает, и про маньяка, который в здешних развалинах расчлененные тела жертв прятал, чего только не рассказывают. И ведь самое жуткое то, что большинство из слухов - правда. Только мне терять больше нечего, сегодня я уйду. А зачем мне, спрашивается, жить? Любви у меня нет и не будет, кому нужен такой как я? Сестричка моей смерти лишь обрадуется, родители и не заметят. Мишку вот только жалко, нелегко ему без меня придется. Ну, да он мальчик взрослый, справится как-нибудь нибудь. Можете считать меня тряпкой, только я так больше реально не могу. Хватит уже, поиздевался надо мной отец, пора и честь знать. Тебе ж восемнадцать есть уже, развернись да уходи, скажет кто-то, к чему весь этот цирк? Оно, конечно, так, только вот отец мой сектант и уйти мне нипочём не позволит, запорет нахер, если я даже заикнуться о подобном посмею. И самому уйти тоже не вариант: притащит назад силой и по кругу пустит. Ненавижу! Я ворвался в заброшку с огромным желанием встретить кого-нибудь и ввязаться в драку, может, если выпустить пар, то легче станет, только как бы не так - и тут не повезло. Сегодня здесь не было ни одной живой души, а не живые, коих тут, наверняка, было предостаточно, увы, для скандала не подходили. Я поднялся на крышу и без церемоний плюхнулся на теплый асфальт, ну или чем там крыши покрывают. Блин, какой красивый сегодня закат, может, подкрасить его немного своей кровью? Нет, я не пьян и не под драгами, просто эмоции бушующие внутри требуют выхода. Если честно, это просто треш, так плохо мне не было уже давно. Я достал из кармана перочинный нож и занёс лезвие над запястьем. Возможно так мне станет немножечко легче. Как же хорошо... Кровь горячим ручейком заструилась из пореза даря облегчение. Ещё пара таких порезов, и гребись они все конем, пусть делают, что хотят, а я останусь здесь, в ночи, утро для меня уже не настанет. - Ты что делаешь! Звонкий мальчишеский голос резанул по ушам. Блин, а ты откуда здесь взялся, ребенок? Мальчишка, который невыразимо изящно присел сейчас рядом со мной и пытается перевязать мне руку обрывком собственной футболки, это просто мечта какая-то. Таких я и не видел никогда. Высокий, худенький, миловидное личико, черные блестящие волосы, абсолютно неземной красоты синие глаза - прям звездный мальчик. Ему б картины рисовать, ну, или играть на арфе, а не по заброшкам шастать. Так и хочется у него спросить: откуда ты, прелестное дитя? Вот только вид у него конечно... Мда уж. Прекрасные глаза заплаканы, нос больше сливу напоминает. Видать не самый удачный день у красотульки выдался. Не смей так больше делать! - продолжал негодовать пацан, тщательно перевязывая мне руку. - Чтобы я такого больше не видел. Я сегодня хоть и умру, а за тобой присматривать буду, с того света. Ты от меня теперь не избавишься, ясно тебе? От такого напора я даже несколько охренел. Ничего себе, конечно, заявы у парнишки. - Ты вообще кто? - Только и сумел спросить я, глядя как кусок футболки медленно, но верно набухает кровью. - Похоже, вместе мы с тобой уйдем, малыш, - улыбаюсь я, - видишь, я слишком глубоко резанул... Сознание уплывает вместе с кровью, вот только отчего-то уходить уже не хочется. Хочется остаться здесь, с этим странным, хрустальным каким-то мальчишкой, явно заблудившимся в пространстве и времени. Вот только похоже времени у меня уже нет, совсем. - Не смей! Крик опять резанул по ушам. Да что ж ты громкий такой! Ну умру и умру незачем так орать. Лицо обожгла хлесткая пощёчина. - Не смей умирать, слышишь? - Мальчишка, дрожа всем телом, вытащил из кармана видавший виды смартфон. - Смотри на меня, не отпускай мои взгляд! Я и впрямь смотрел в этот опасный синий омут. Смотрел и тонул в нем. Отчего-то вспомнилась песня, которую я раньше терпеть не мог: "А я тону в тебе, как в омуте, кричат: мужчина, вы же тонете... " Я вот тоже, как герой песни, тону и не боюсь этого. Мальчишка меж тем развил сумасшедшую деятельность. Он вызвал врачей, как я тогда думал, и представляете, я даже их дождался. Помереть мне просто не дали. Где ж тут помрёшь, если рядом суетится и уговаривает остаться такое вот чудо. Отключился я лишь тогда, когда двое парней , вообще на работников скорой ни разу не похожих уже поднялись на крышу. - Это мой парень, - услышал я слова чудика, - мы поссорились слегка, вот он и решил... Хорошо, что я нашел его, только, пожалуйста, в дурку не сообщайте... Вань, ну пожалуйста.. Это кого же он вызвал, и когда я успел стать его парнем? Это была моя последняя связная мысль, а дальше не было ничего, я просто провалился во тьму. Слух вернулся внезапно. Я попытался открыть глаза или хотя бы пошевелиться, но мне это не удалось. Оставалось лишь слушать. - Да какой там суицид, побойтесь бога, Ираида Кузьминична, - услышал я незнакомый мужской голос. - Пацан приятель моего Андрэ. Макет корабля какого-то они делали, вот у Дамира нож-то и соскользнул, ну и прям по руке. На моих глазах все произошло. Хорошо хоть привезли мы его вовремя, жить же он будет, верно ведь? - Будет, Ванюш, будет, если сам захочет, - вздохнула пожилая женщина. Ладно, считай, я тебе поверила, вези этого горе-суицидника в палату, а как проснется меня позовешь. Будем решать, что делать дальше. Ты посиди с ним, не сочти за труд. Ты ему жизнь спас, а значит, теперь он - твоя ответственность. А Андрэ купи шоколадку побольше, молодец пацан, не растерялся. Так, значит, чудика зовут Андрэ, констатировал я, снова проваливаясь в бездну, вот только теперь это был просто сон.