Мельница судеб: Темная сторона.

Pov.Дамир. -Да ты ещё долго спать собираешься? Слышу я над ухом и меня над кроватью просто подбрасывает! Кто здесь? Да и вообще, где это здесь? Это явно не моя скромная спальня! Я в небольшой, но какой-то уютной по-своему комнатке с окном, на стене небольшой телевизор, ба, да тут даже холодильничек небольшой есть, вон, тарахтит себе у стены. Так, я в больнице. Но это-то ладно, а вот кто меня будил? Не холодильник же со мной разговаривал. Ответ обнаруживается сидящим на стуле рядом с кроватью. Звездный мальчик! Да, твою ж бабушку за ягодицы! Откуда он здесь? За окном глубокая ночь, и парню его возраста явно полагается спать дома, в уютной кроватке, а не караулить незнакомого суицидника. Но пацана, похоже, двусмысленность ситуации ни грамма не смущает. Напротив, он истово радуется, увидев, что я открыл глаза. - Наконец-то проснулся, - говорит он, подпрыгивая на неудобном стуле от избытка чувств, - а то я уж думал, придется мне поработать принцем Филиппом, чтоб разбудить спящую красавицу. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Ого, а мальчик-то оптимист. Не болит, ага,щас! У меня болит всё! Вот серьезно, меня как-будто пиздили ногами. Хотя почему как-будто? Все так и было. Теперь надо как-то поаккуратнее выяснить причину нахождения у меня в палате вот этого вот чудика. Как его там зовут? Андрэ? Да уж у чудика и имя странное, но ему подходит. - А ты чего тут делаешь? - пытаюсь аккуратно разведать обстановку. - Как что, тебя караулю. Слушай, ты меня не узнал, что ли? Общаешься, как с незнакомым. - А мы встречались раньше? Вроде нет. - Я Андрэ, - слегка обиженно говорит пацан, - младший брат Вани и Миши. Я с Ваней живу и приходил к вам после работы пару раз, он нас знакомил! - А, точно, - изображаю понимание. Только на самом деле я его совсем не помню. Вроде, действительно, было такое: приходил к мельнице пацан в день зарплаты, Ваня сказал тогда, что это их с Мишкой младший брат, и они идут покупать ему осенние вещи, вот только я мелкого не запомнил, занят был печальными мыслями о том, сколько килограммов сухарей на месяц купить, чтоб до следующей зарплаты точно хватило. - Так ты Ваньку вызывал меня с крыши забирать, - доходит до меня, - серьезно? - Ага, - широко улыбнулся пацан. - Я ему наврал немного, правда, за что и получил, зато ты в больнице, в ВИПке, а не в дурке. И Ваня даже разрешил испечь тебе оладий с яблоками. В ВИПке? Блять, кто за нее будет платить? Видимо ужас в моих глазах слишком красноречив, потому что пацан ухмыляясь поясняет. -Успокойся, за палату никто не платил, это привилегия Вани, как сотрудника. Он может раз в год любого родственника на неделю в ВИПку бесплатно положить. - Так я ему не родственник! - И что? Мы просто сказали, что ты нам брат по отцу, только фамилия у тебя материнская. Учитывая странности нашей семейки, никто даже не удивился. Внезапно я понимаю, что очень хочу есть. - Ты там что-то про оладьи с яблоками говорил? Ага, и со сметаной, - радостно подтверждает Андре и наклоняется к маленькому столику, на котором стоит тщательно закутанная в какое-то розовенькое полотенце тарелка. Футболка задирается на худосочном торсе и я с ужасом вижу, что его спина почти полностью синяя от следов широченного ремня. - Это что?! - глухим просевшим голосом спрашиваю я. - Кто тебя так? - А, ты про это? Ваня, конечно, кто же ещё, - отмахивается Андрэ, - не обращай внимания, я за дело получил. - За какое ещё дело, ты что сделать был должен, чтобы тебя так отпиздили? - Я ж с той крыши сброситься хотел, - спокойно поясняет Андрэ, - ну, и когда Ваня об этом узнал... - Серьёзно? Ты тоже хотел... Но почему? - Моего брата похитили, увезли к родственникам отца. - И? Это страшно, конечно, но почему ты-то сбрасываться собрался? - Да во всём я виноват! Я должен был защищать его, оберегать, он же маленький совсем, меня на полчаса младше! А я не смог... После такого я жить не должен. Я в полнейшем изумлении смотрю на это чудо. Господи, да как же ты до таких лет дожил, малыш? Нет, серьезно? Он точно хрустальный какой-то, его любить и оберегать надо, а не ремнем лупить! Да ведь это же полный бред, как с ним так можно? Ну, Ванька, попадись ты мне, быстро объясню что к чему. Андрэ тихо плачет, а я ласково глажу его по голове и чувствую такую странную, незнакомую нежность внутри. Кажется, у меня до сих пор есть душа... - А что сейчас с твоим братом, аккуратно спрашиваю я, он по прежнему у этих? Неожиданно Андрэ отрицательно мотает головой и слабо улыбается. - Нет, Костя и Ванька съездили в общину и навели там шороха. Кира они забрали и сейчас едут назад, а Отец-Настоятель и некоторые особо наглые Братья ближайшие полгода будут работать на стоматолога. Костя и Ваня нас, считай, вырастили и очень любят, а потому мигом помчались на выручку. Нет, это, конечно, очень классно и вызывает уважение, но вот спина Андрэ не даёт мне покоя. Как же можно Так обращаться со своим мелким? Это просто не укладывается у меня в голове. Никогда не подумал бы, что Ваня способен на такое. С другой стороны, по всей вероятности, он просто очень сильно за него испугался... Ладно, это все равно уже произошло, но больше такого не будет! Никому и никогда не позволю прикоснуться к этому мальчику даже пальцем, думаю я и застываю в изумлении. Дамир, ты с ума сошел? Мальчишка ещё ходит в школу, ему, наверняка, даже шестнадцати нет. Или есть? Пару минут я молчу, но любопытство сильнее меня. - Андрэ, а сколько тебе лет, - мягко спрашиваю я, убирая влажные от пота и слез волосы со лба пацана. - Шестнадцать, совсем недавно исполнилось, - тихо говорит он, а я с облегчением выдыхаю. Хоть на педофилию мои чувства не тянут, уже легче. - А долго я тут спал, - интересуюсь, - меня небось уже на работе потеряли, да и отмечаться я не пришел, черт, а у меня ведь проблемы! - Не волнуйся, Ваня все устроил. Он сказал, что мы с тобой делали макет корабля, и ты случайно порезался. На работе в курсе, Мишка, конечно, в сказки не поверил и обещал отсыпать тебе пиздюлей, ну, а так все нормально. Ну в том, что Мишка не поверил, нет ничего удивительного: он слишком хорошо меня знает. Но разборки с ним будут потом, зато сейчас мне так хорошо... Андрэ хлопочет вокруг меня, с рук кормит и впрямь очень вкусными оладьями, сделал прикольный кофе с конфетами, и так тепло, искренне улыбается... Потом приходит медсестра, измеряет мне давление, меняет повязку на руке и уходит со словами: " Милые вы какие, пацаны, дай бог вам счастья, родненькие". О чем это она? Андре совсем мелкий, я же не могу... Или могу? Кажется, да. Потом пришел Мишка. Он долго ругал меня, даже подзатыльник прописал, а потом просто разревелся. - Ну, и дурак же ты, - говорит он, вытирая нос тем самым розовеньким полотенцем, - как так можно-то? А если б ты умер на той заброшке? - Ну, умер бы и умер, - неловко бурчу я, пораженный таким горячим выражением чувств, - что, ты без меня не справился бы, что ли? - Справишься тут без тебя дурака! Да я б без тебя сдвинулся, ясно тебе? - Это точно, - неожиданно заявляет Андрэ, - я б без тебя тоже с ума сошел. Ты мне ещё на мельнице очень сильно понравился. - Ого-го, да ты, Дамир, у нас ловелас, - широко и радостно улыбается Мишка. - Надо же как ребенка очаровал. Ну, совет вам да любовь, как говорится! Они что, все сговорились что ли? - Андрэ, ты сходи в буфет, купи булочек каких, - говорит Миша, выдавая пацану купюру. - Я с работы и сильно проголодался. Я удивлённо покосился на друга: что-то тут не так, чтобы Мишка да проголодался... Андрэ уходит, а Мишка пересаживается на кровать и внимательно смотрит мне в глаза. - Не вздумай играть с ним, - говорит он. Пацану и так досталось в этой жизни по самые уши. Если обидишь его, предупреждаю, нашей дружбе сразу придет конец ясно тебе? - Не обижу, - вырывается у меня, - ни за что в жизни. Он мой, Миш, и это навсегда. Знаю, это серьезно, то что я говорю, но это правда. Не сомневайся, я его никогда никому не отдам. Мишка только молча кивает. Как же хорошо, что он мне поверил.