Мельница судеб: Темная сторона.

Pov.Ваня. Ночная дорога вьётся лентой перед уставшими глазами, мне отчаянно хочется спать, но я держусь - осталось совсем немного, и мы дома. Рядом со мной сидит Костя, время от времени дуя на сбитые костяшки пальцев, а Кир тихонько плачет на заднем, боится зараза, что достанется ему на орехи, как только мы домой вернёмся. Не зря боится кстати. - Нет, ты только подумай, - возмущённо говорю я Косте, - а что было бы, если бы мы не успели? Где, Кир, была твоя голова, когда ты в машину к Епистрату садился? - Ой, только сейчас не начинай, - успокаивающе кладёт руку на моё колено Костя, - ещё не хватало в столб какой-нибудь впендюриться из-за твоего темперамента. Вон сколько веночков на деревьях развешено, я лично помирать не хочу. Вот домой приедем, там всё и выскажешь, а сейчас смотри на дорогу и молчи. Так-то он прав, я это понимаю, но негодование рвётся наружу. - Андрэ звонил? - явно хочет отвлечь меня Костя. - Звонил. С нашим горе-самоубийцей всё в порядке. Он проснулся, и даже мило пообщался с Мишей. - Мишка мило общался с суицидником? Да он же их терпеть не может. Небось, навтыкал дружку по самое не могу. - Очень может быть, но суть дела от этого не меняется: Дамир жив и уже способен коммуницировать с общественностью. - Ну, и на том спасибо, что проснулся. Было бы несправедливо, если бы он загнулся на той заброшке, да и у Андрэ возникли бы проблемы. У него и так психика в хлам, сам понимаешь, а тут ещё самоубийство любимого, парень мог и не вынести, - серьезно говорит Костя. - Кстати, а ты реально веришь в то, что Дамир парень Андрэ? Интересно, где они спеться умудрились? Кир, ты что-нибудь об этом знаешь? - спрашиваю я младшего братишку не оборачиваясь. Тот молчит, усиленно хлюпая носом пару минут, а потом решает всё таки ответить. - Нет, я ничего об этом не слышал, честно. Надо же как интересно! Обычно наши близняшки всем-всем друг с другом делятся, чтоб Кир да был не в курсе? Такое бывает разве? - Вернее не так - решается на откровение Кир, - Андре говорил, что ему кое-кто понравился, но вот что они встречаться начали, он не рассказывал. - Да чего ты его мучаешь? И так досталась пацану по самое не могу, - возмущённо говорит Костя, - пусть поспит пока. - Это я его мучаю? - начинаю заводиться я с пол-оборота, - он и сам хорош: уехал неведомо куда, в обитель, послушником становиться - и это в двадцать первом веке! Малыш, кто тебя так мозги засрал, ответь, пожалуйста? Как можно было согласиться на такое? - Эрполат сказал, - бурчит Кир, - что только ценой моей жертвы вы живы останетесь, а если не поеду, найдете покой под дубом вечности. - И ты поверил? Господи, какой же ты маленький у меня! Ну, скажи, вот кто нас под дубом-то закопает? Эрполат что ли с братьями? Да не смеши мои копыта! - Сам не знаю как такое получилось, - всхлипывает Кир, - Эрполат был так убедителен. Вот прямо в душу смотрит, и ты ему веришь, хотя понимаешь головой, что он дичь втирает какую-то. - Так он у нас ещё и гипнотизёр... Хотя это вполне возможно с его-то родословной. - Ну, а у пацана и так в голове бардак, - говорит Костя, - много гипноза там и не понадобилось, такому что угодно внушить можно в лёгкую. - Да даже если и так, от порки его это не спасёт! Вот выдеру, будет в следующий раз с головой думать, а не задницей. - Да тебе только драть, - неожиданно проявляет характер Кир, - вот где ты такого набрался, тебя же Сонечка не порола никогда! - Поговори ещё тут, тоже мне философ нашёлся. Вы без порки-то не понимаете, лишь ремнём до вас доходит кое-как. - Значит, плохо объясняешь! - обижено говорит Кир и замолкает смотря в окно. Ох, ты ж мелочь дерзкая какая выросла, улыбаюсь я про себя, даже в таком состоянии за себя постоять может. Неожиданно у Кости звонит телефон. - О, вот и Андре! Вспомни солнце, вот и лучик, - улыбается любимый. Он нажимает на громкую, и салон заполняет жизнерадостный голос моего старшенького несчастья. - Парни, а вам ехать долго ещё? - забыв поздороваться, интересуется он. - Часа полтора, - отвечает Костя. - А здороваться, малыш, тебя не учили? - Ой простите, добрый вечер, - опомнился малой. - Я звоню вам сказать, что меня дома нет, я на ночь у Дамира в больнице остался. От такого заявления меня аж над сиденьем подкидывает. А кто это ему интересно позволял дома не ночевать? - Слышь, малой, - возмущённо интересуюсь я, - а ты там берега не попутал? Я тебе что сказал? Оладьи отнести и домой, а не на ночь в больнице оставаться! Кто тебе позволил вообще? - Тётя Надя, - спокойно поясняет Андре. - Я ей сказал, что хочу остаться с любимым наедине, мол, нам больше уединиться негде. Дома вы сидите,а у Дамира родители. - Чего? Уединиться? Ну, появись только дома, вместе с братцем на диване лежать будете! -Ой, удивил... Да я так и знал, что ты опять за ремень схватишься. Хотя непонятно, за что я получу, я ж утром домой приду, мне ведь уже шестнадцать, что может случиться? Я лишь рычу в ответ сквозь крепко сжатые зубы. Именно потому, что ему шестнадцать с ним может случиться очень-очень много всякого. Остаться с незнакомым практическим парнем ночью в палате, наедине, это ж вообще ни в какие ворота не лезет. Ну вот где у него мозги? - Ты говоришь, что взрослый, а сам поступаешь, как ребенок, - возмущённо говорю я, - ну и наказывать я тебя, значит, буду как ребенка. Честно, Андре, ты перешёл все мыслимые границы. С этого дня ты не будешь общаться с Дамиром вообще, он плохо на тебя влияет. - Что? - В голосе малого сразу начинают звенеть слёзы. - Ты не сделаешь этого, я люблю его! Неожиданно трубку у малого выхватывают. - Послушай, - сдержанно говорит Дамир, - о том, чтобы Андрэ остался, попросил его я, мне было страшно одному в палате. Мысли о смерти в голову лезут, а ещё я боялся, что отец найдёт, при ребёнке он не стал бы скандалить. Поэтому, будь добр, не трогай его, утром он придёт домой и всё будет хорошо, не надо наказывать его за мои слабости. - А ты мне не указывай, как с моим малым обращаться, ему только шестнадцать, и если я решу, что наказание необходимо, он будет наказан. - Ты его не тронешь, он мой парень, хочешь ты этого или нет, - неожиданно заявляет Дамир. - Сегодня ночью у нас уже всё было, и как только ему исполнится восемнадцать, он переедет ко мне, а до тех пор ты не тронешь его и пальцем. Меня уже ощутимо потрясывает. Всё было у взрослого парня и шестнадцатилетнего подростка? Дамир. что ты наделал? Бьется у меня в голове. Видимо, этот вопрос я все же задаю вслух, потому что Дамир отвечает мгновенно. - Я с себя ответственности не снимаю, но возраста согласия мальчик достиг, значит, сам мог решать, хочет он этой близости или нет. И запрещать нам видеться ты не вправе, тоже мне домостроевец средневековый нашёлся. Я люблю твоего брата, а он любит меня в чём проблема? Тебе напомнить, в каком возрасте у вас с Костей первый раз случился? Немногим. знаете ли, вы старше Андре были - и ничего, Сонечка вас не разлучила, встречаться позволила, а Костю с сыном назвала. Ну так-то он прав... Голос разума во мне побеждает. - Ладно, выздоровеешь, поговорим о вашем с Андрэ будущем, - говорю я, - а ты Андрэ быстро домой, чтобы когда я вернулся, ты уже мирно спал в своей постели. - Да ты никак сдурел? - возмущённо интересуется Дамир. - Сейчас четыре ночи, а вы живёте на другом конце города! Ты что, хочешь чтобы он пешком добирался или попутку ловил? И тут он прав. - Ладно, но чтобы в девять утра был дома. И прости. Дамир, но с малыми я всё-таки беседу проведу, о недопустимости подобного поведения. - Беседу проведи, но пороть ты его больше не будешь. Теперь я несу за него ответственность, если накосячит, говори мне, я его отшлёпаю, но ремень его больше не коснётся. Неожиданно Дамир начинает мне импонировать, надо же, как рьяно он за дело взялся, аж ответственность на себя берёт. - Братишка, ты там как живой? - интересуется Андреа походу у Кира. - Живой, - бурчит младшенький. - Мне, конечно, несладко пришлось, но живой! А ещё, - мгновенно ябедничает он, - меня Ванька выпороть обещал сразу по приезду. И у меня, увы, жениха нет, защищать меня некому... - У тебя есть я! - рявкает Андрэ. - Костьми лягу, но не дам пороть мелкого! Слышь, Вань. Я только улыбаюсь, не зря видно мы старались, дружные малые выросли. Ладно сначала нам все-таки нужно доехать домой.