Мельница судеб: Темная сторона.

Pov.Фома Я снова захлебываюсь от боли. Вот как, оказывается, выглядит Ад, бродят в голове глупые мысли, запинаясь о воспалённые извилины. Евдоха сегодня в ударе, и розги жалят, как поцелуи огненной лавы. Сейчас мне слишком больно, и все что я хочу, это сдохнуть. Странные мысли для того, кому едва исполнилось одиннадцать, но как может быть иначе? При первой встрече со мной люди пугаются. "У вас такой взрослый мальчик, - слышу я шепоток, - чаще всего обращённый к Галине, - у него такие грустные глаза." А с чего мне веселиться? Я слишком многое повидал в свои годы. Насилие, смерть брата, полусумашедшая бабушка-фанатичка - все это не способствует сохранению детской наивности. Удар, удар, опять удар - Евдоха что, решила засечь меня до смерти? Иногда мне искренне жаль, что нас не забрал к себе Валик, но я понимаю что это невозможно. Галина ведь наша родная бабушка - преподаватель, дама уважаемая и со связями, а Валик всего лишь брат по отцу, бывший наркоман, работающий на мельнице. И кому из них охотнее доверят детей? Ответ, по-моему, очевиден. - Ты у меня заорёшь, - холодно цедит тварь, безжалостно полосуя мой несчастный зад, - я тебя научу, как старших уважать и не общаться с кем не надо! Старшие лучше знают, как жить надо, всегда старших слушайся! Ага, старшие-то, может, и знают лучше, вот только не тебя же мне слушать, престарелая маразматичка, мстительно думаю я, отчаянно пытаясь не заорать во все горло. Пока мне это удается, я лишь закусываю посильнее предплечье. Пусть с него уже стекают струйки крови, мне все равно. Галина подходит и присаживается рядом. Она гладит меня по голове и приговаривает сладенько. - Ты кричи, маленький, кричи, выпусти демона из себя. Как темнота выйдет, которую Валик в тебя вложил, так Евдокиюшка сечь и перестанет. Да уж и бабушка у меня откровенно с левой резьбой, какая ещё темнота? Брат в меня ничего не вкладывал! - Не надо, пожалуйста, вы же убьёте его! - Это уже Фока не выдержал. - Не убиваем мы его, а изгоняем демона упрямства, - говорит Евдоха, продолжая сечь. Она это умеет, бьёт жёстко, с оттяжкой, прям кайфует от процесса. - Как признает заблуждения свои, так все и закончится. - А ты, маленький, не о том думаешь! - вздыхает Галина. - Ты же сейчас на место брата ляжешь, готовься. Мой тебе совет: лучше сразу начинай кричать и каяться, а не упрямствуй, как брат. - Да ори ж ты, ублюдок! - Евдоха потихоньку теряет терпение. Как это так, щенок какой-то сопротивляется силе ее. Удары настолько болезненны, как будто меня обливают кипятком. Убейте меня кто-нибудь, не могу больше терпеть! Но я не кричу, только мотаю головой, вскидываясь на каждый удар, а Фока уже воет без остановки. В дверь неожиданно звонят, неужели соседи услышали крики Фоки и пришли скандалить? Такое уже было пару раз, но они быстро уходили, а мне приходилось туго. Ведь это я должен был объяснить мелкому, что кричать нельзя. Но это не соседи. - Здравствуйте. - Слышу я знакомый мужской голос. - Нам надо поговорить. Могу я пройти? А дети сейчас дома? - Я вас в гости не звала, - церемонно говорит бабушка, - дети дома, но мы немного заняты, а потому вам лучше уйти. - Господи, вы что творите! - Естественно, Гошу бабуля не остановила, и он прошел в комнату. Евдоху от меня просто оттаскивают, я слышу шорох упавшей розги и отчаянный визг старухи. - Как ты смеешь, дальнобой поганый? Домой вали, тебя это не касается! - Маленький, да за что ж тебя так? Меня поднимают с лавки сильные мужские руки и мое сознание наконец-то отключается. Как хорошо за гранью. Здесь нет боли, нет ненависти. ничего нет... Но счастье не бесконечно, и слух скоро возвращается. - Маленький, очнись, пожалуйста, ты же нам нужен! Не понимаю... Почему Гоша плачет? Разве ему есть до меня хоть какое то дело? - Не драматизируй, - брезгливо цедит сквозь зубы Евдоха, - ничего не сделается сучонку, подумаешь, поучили чуток, не в первый же раз. - Как вы можете! У вас ребенок от боли в обморок упал! Есть ли в вас хоть капля человечности? - Да ладно вам, что случилось-то? - Это уже бабуля, царственная как всегда. - Мы всего лишь пытались объяснить моему внуку основы почтения. - Объяснить? Так не объясняют! А давайте, вас на эту лавку положим, поглядим, поймёте вы что-нибудь или нет! - Не забывайтесь, милейший, помните, с кем разговариваете! - С сумасшедшей старой сукой, которая измывается над двумя ни в чем не повинными детьми! Да как вы можете с родными внуками так обращаться! Их любить надо, а не розгами сечь! - Я своих внуков ращу в заботе, и именно поэтому секу, хочу чтоб они людьми выросли! Так в библии завещано! А ты своим выродкам потакаешь, и потому из них ничего путного не выйдет. Я, каюсь, Нине не верила, когда она на тебя жаловалась, говорила, что ты Валика сечь не даёшь. Думала, преувеличивает она: ты ведь мужчина правильный, положительный, по Домострою воспитанный, но теперь вижу, что права она была. - Ах, она на меня ещё и жаловалась? Как мило. Только вот это меня больше не задевает, разошлись мы, и наплевать мне на ее мнение. Мы немедленно едем в больницу! Он же в себя не приходит! - В больницу? Зачем? Сейчас зад посолим, быстренько очнётся. А потом приложим мокрую тряпку и все, завтра уже кузнечиком скакать будет. - Да вы в своем уме? Может вам что-нибудь посолить? Все, мне это надоело! Либо мы едем в больницу, либо я вызываю ментов! - Ты не посмеешь! Да и не поедет полиция на такой вызов, подумаешь, бабушка внуку по заднице надавала! То дело семейное, и никого не касается! - То что вы сделали это не надавать по заднице, это по другому называется. Я костьми лягу, но детей у вас отберу, даже если с вами придется судиться до их совершеннолетия. Нельзя сумасшедшим фанатичкам детей доверять. - Не тебе рассуждать о воспитании! Внуки мои, что хочу с ними то и делаю. Захочу посолю, захочу с кашей съем. - Всё я устал, вам словами ничего не объяснишь, не слышите вы меня, - устало говорит Гоша. - Дети у меня поживут пока, а вам лучше пересмотреть свои методы воспитания. Гоша берет меня на руки и несёт к выходу. - Не смей! Люди добрые, детей среди бела дня похищают! - Бабушка окончательно теряет лицо, сейчас она визжит, как торговка на рынке. - Заткнись, плесень старая! - Видимо, даже бесконечному терпению Гоши может прийти конец. На пороге он запинается, потому что Евдоха кидается на него как кошка, я снова чувствую жуткую боль и отключаюсь, на этот раз надолго. Очнулся я в незнакомой комнате, ого уже ночь! В окнах непроглядная тьма и страшно хочется пить, интересно здесь есть вода или нужно будет идти на кухню? Что произошло? Меня пороли розгами, а потом... Память возвращается мгновенно, и я с облегчением выдыхаю. Нас забрал Гоша, я у него дома, а значит, продолжения порки не будет. Где Фока? Если бы брат был здесь, он обязательно напоил бы меня. Надеюсь, Гоша забрал с собой и его. Блять, как больно! Я пытаюсь встать, но получается у меня откровенно плохо: чувствую я себя так, как будто попал под трактор. - Пииить... - Полувздох-полустон, наконец-то, срывается с пересохших губ... - Да, маленький, сейчас... Чьи-то руки открывают восхитительно шипящую бутылку и помогают мне напиться. Это кто? Голос мне незнаком. Парень щелкает кнопкой ночника, и я вижу, что это молоденький блондин, не старше шестнадцати. Он тепло улыбается и заботливо поправляет мое одеяло. - Очень больно? - тихо спрашивает он. - Ты потерпи, скоро Костя приедет и обработает твои раны. Ты ж маленький, поправишься быстро, скоро про бабку свою и не вспомнишь От его голоса мне действительно становится легче, боль словно пугается и сворачивается клубком где-то глубоко внутри. - Вот, видишь, я же говорил, что все хорошо будет, - мигом чувствует это блондин. Да кто он такой? Это не один из моих многочисленных братьев, и на родственника Гоши совсем не похож... - Я Игорь, - наконец, представляется блондин, Мишин парень. Мы с ним сегодня у Гоши ночевать остались, и он попросил нас с тобой посидеть. Мы по два часа дежурим, утром-то всем на работу. Все переживали очень, что ты не просыпаешься, а мне повезло! - Где Фока? - мгновенно спрашиваю я, почувствовав, что снова могу говорить. - В комнате Валика спит, с ним все хорошо. Тебя сначала тоже там положили, но ты ворочался и плакал во сне, и Гоша решил тебя сюда отнести, чтоб мелкого не пугать. Досталось тебе крепко, конечно. Ты попытайся сейчас заснуть, а утром Гоша придет и решим, что делать дальше. Одно могу сказать, бабушке вас никто не отдаст, по крайней мере, в ближайшее время. Двадцать первый век на дворе, а она вон чего удумала: розгами как в средневековье махать. Все, ложись на бочок, обнимай мишку и спи. Утро вечера мудренее. Я засыпаю и искренне радуюсь тому, что очень долго не увижу Галину. Ведь так сказал Гоша, а он слова на ветер не бросает.