Сможем ли?

Он был прав. Первые два дня прошли практически по одному сценарию. Сынхен не отходил от чужой кровати ни на милиметр на протяжении всего дня, следя за чужим состоянием. Его компаньонками в этом деле были, на удивление, кошки. Он в первый же день перетащил их миски в комнату, чтобы они могли кушать у своего хозяина под боком, не упуская того из поля зрения. Тот раз, когда господин Квон очнулся, был исключением, а не правилом. Остальное время он лежал, изредка мотая головой по подушке в бреду. Пот струился по чужому лицу крупными каплями, и Сынхену оставалось лишь протирать его лоб мягкой тканью. Сынхен встал перед сложным выбором вечером в среду. Сомнений в том, что он отсюда никуда не уедет, не было. Он не хотел оставлять этого человека одного в таком состоянии. Конечно, Сынхен мог бы найти контакт кого-нибудь близкого тому, который мог бы проследить за ним. Это было не особо тяжело, просто открыть избранные в телефонной книжке. Но лезть в чужую личную жизнь не хотелось, Сынхен мог ошибиться и доверить его не тому человеку. А еще он чувствовал собственную ответственность. Как будто, если доктор дал ему указания, то он не мог перекинуть их на другого. И вообще, в его интересах поддерживать хорошие отношения с человеком, который ему платит. Деньги лишними не бывают. Вот только, где ночевать? В гостевой спальне? А где она в этом огромном доме? Насколько далеко от этой комнаты? Сынхен встал со своего насиженного места на полу у кровати, и, проверив чужой, более-менее умиротворенный, сон, вышел из комнаты. Аи проследила за ним долгим взглядом, негромко муркнув. Он опустился на первый этаж. Прежде, чем проскользнуть в ванную, Сынхен мимолетно проверил веранду. На небольшом столике там стояла пепельница, и Сынхен облегченно выкурил сигарету. У него весь день чесались руки это сделать. Потом зашел в ванную, распаковал одноразовую зубную щетку. Вперился взглядом в свое отражение. Мешки под глазами оставляли желать лучшего его внешнему виду, а волосы растрепались по всей голове в неопределенной неаккуратной массе. И кто тут больной? Зачем он вообще это делает? Он оперся руками о края раковины. Правда ли исключительно из корыстных побуждений? Или Сынхен просто эмпатичный ублюдок? Он раздосадованно щёлкнул щекой. Правда ли он всегда жертвовал своей жизнью ради чужого благополучия? Если его анкету в ту дизайнерскую фирму не примут, Сынхен убедится в этом в сотый раз. Он быстро прополоскал рот, почистив зубы, и вернулся назад. Вопрос о том, где спать, был закрыт довольно быстро. В спальне, словно простой элемент декора, стояло кресло. Огромное, мягкое кресло. Сынхен согнулся в три погибели, с высоты своего немаленького роста плюя во все грани приличия. Потом снова встал, вышел из комнаты и вернулся с подушкой с дивана из гостиной. Вырубился он довольно быстро. Второй день никаких изменений не привнес. Сынхен был вынужден иногда ворошить господина Квона, чтобы помочь ему принять лекарства, попить и съесть хоть что-то, типа каши, которую он приготовил рано утром. Он в глубине души бесился, вспоминая упертого человека, запирающегося в своей сраной студии из раза в раз на целый день, ничего не поглощающего в свой измотанный организм, кроме миллиарда кружек кофе. Из интересных наблюдений — в спальне и вправду обнаружился маленький робот-пылесос, тихо стоящий в уголке комнаты. Сынхен весело хмыкнул, когда увидел, как Аи враждебно поглядывает в его сторону. А чужой телефон, кстати, разрывался от звонков. Если в среду было затишье, то в четверг самая настоящая буря. Звонила целая куча контактов, Сынхен старался не проявлять любопытство и не смотреть, кто там неустанно продолжает набирать один и тот же номер. В конце концов, он вырубил телефон полностью. Удивился он ночью с четверга на пятницу, когда почувствовал тяжесть на своём животе во сне. Сынхен проснулся и обнаружил на себе целых два пушистых тела. Светящиеся в темноте четыре глаза неотрывно пялились на него. Он улыбнулся, поочерёдно трепля кошек по голове. Так и заснули, втроём. Пятница сразу же принесла ему сюрприз. Сынхен очнулся, болезненно прогибаясь в спине, и куча косточек хрустнула у него в позвоночнике. Потом он повернул голову в сторону кровати, по привычке проверяя чужое состояние, и замер. Квон Джиен сидел, очнувшись от своего двухдневного забытья. Поза была какой-то странной, он смотрел в потолок, повернув шею от него, словно перевел взгляд от чего-то, что не являлось потолком, секунду назад. Сынхен пообещал себе не задумываться об этом. Вместо этого он радостно заерзал в кресле. Он бы вскочил, но на нем до сих пор лежали обе кошки. — Господин Квон!— Сынхен широко улыбнулся, до ямочек на щеках. Господин Квон посмотрел на него. В этот же момент Зоа соскочила с Сынхена, и прыгнула в кровать к хозяину. Аи осталась сидеть на нем, и Сынхен взял ее в руки, наконец вставая. — Вы очнулись. Тут же Сынхен засуетился, заметался по комнате. Так, надо дать ему лекарства, измерить температуру... Господин Квон продолжал неподвижно сидеть на одном месте, пораженно хлопая глазами следя за каждым его действием. Сынхен вырос перед ним в мгновение ока. — Лягте вы уже. И надавил на чужую грудь ладонью. Господин Квон поддался, ложась на предыдущее место. Голову Сынхена озарила идея. — А хотя нет, встаньте!— и, не дожидаясь, пока господин Квон подымется, затараторил.— Где у вас хранится постельное белье? Было бы неплохо поменять его. Квон Джиен медленно приподнялся, опираясь на локоть. Его взгляд был еще мутным, но в нем была осознанность. — В маленькой гардеробной...— его голос был хриплым и тихим после долгого молчания. Сынхен кивнул и быстро направился к выходу, но замер у двери, обернувшись. — А где... находится маленькая гардеробная? Господин Квон хмыкнул, улыбаясь. — Первая же дверь направо,— Зоа устроилась у него на коленях, громко мурлыкая. Сынхен вернулся через пару минут с аккуратно сложенным комплектом свежего белья. Он был самую малость шокирован. Сынхен только что побывал в отдельной комнате для постельного белья, где его была огромная куча. Хотя, чего тут удивляться, если Сынхен уже видел громадную комнату с чужой одеждой. Он остановился у кровати, не решаясь начать. — Может, сначала помочь вам пересесть?— предложил он осторожно.— На кресло, например. Господин Квон медленно помотал головой. — Я не настолько беспомощный. О да, несомненно, он был. Как только господин Квон поддался вперед, чтобы подняться с матраса, он чуть завалился влево, не рассчитав силы после двух бессознательных дней. Сынхен тут же оказался рядом, подхватывая альфу за руку, и, перекинув ее через плечо, помог господину Квону пересесть на кресло. Теперь задача стояла за сложным. Постельное. Он не нуб, и не бытовой инвалид, но и кровать такого размера Сынхен видел только во снах. Поэтому неудивительно, что, как только он подышал в сторону одеяла, которое, по его личному скромному мнению, могло накрыть всю Южную Корею, он тут же запутался и застрял в ткани. Пришлось танцевать танец вызова солнца древних индейцев, чтобы выпутаться, но волосы на голове у него все равно встали дыбом. И, о, ужас, на мгновение он забыл, что у сего действия было целых три зрителя. Четыре, если считать робот-пылесос. Он загнанно кинул взгляд в сторону человека на кресле. Тот сидел на нем, как типичный аниме злодей, поглаживая Зоа, и сиял улыбкой, всем своим видом показывая, чтобы Сынхен продолжал. Ему не хватало только попкорна. — Вы меня смущаете,— оскорбленно выдохнул Сынхен. Господин Квон удивлённо вскинул брови. — Не моей идеей было менять постельное. Справедливо. Тут из-под одеяла раздался возмущенный мавк. Сынхен огляел комнату, и, ведь и вправду, Аи нигде не было. Он, тяжело вздохнув, полез обратно, за кошкой. Раздался короткий смешок, а потом и полноценное хихиканье со стороны кресла. Аи в итоге выбралась сама, а Сынхен снова был опозорен. С горем пополам он заправил одеяло с подушкой. — Ты забыл простыню,— сказал господин Квон. Сынхен заторможенно замер. Господин Квон удивлённо, в очередной раз за этот день, а ведь это было только утро, вскинул брови. — Ты ведь знаешь что такое простыня, не так ли? Конечно, блять, он не знал. Он абсолютно точно не разбирался во всех этих хитровыебанных названиях. Типа, зачем вообще называть вещи пододеяльником, простыней и наволочкой, если можно называть их просто и лаконично «херня для подушки», «хрень для одеяла» и «хуйня для матраса». Видимо, господин Квон прочитал весь этот трудный процесс мыслительной деятельности на его лице. Он не обсмеял его, не усомнился в интеллектуальных способностях, просто, с короткой улыбкой, сказал: — Простыня – это хуйня для матраса. Сынхен застыл на секунду, а затем рассмеялся. Напряжение последних дней словно вышло из него этим смехом. — Понял, принял,— кивнул он, всё ещё ухмыляясь.— Сейчас найду эту... хуйню для матраса. Он ушел из комнаты, возвращаясь в «маленькую» гардеробную, порылся в стопке белья и извлёк простыню. С новым знанием и решимостью он принялся за дело. На этот раз процесс пошёл гораздо глаже, хотя и не без комичных моментов, когда угол простыни выскальзывал у него из рук. Но теперь он уже сам посмеивался над своими неуклюжими движениями. Наконец, кровать была застелена. Сынхен с гордым видом выпрямился и смахнул со лба воображаемую каплю пота. — Та-дам!— объявил он с гордостью.— Миссия выполнена. Господин Квон улыбался, его глаза, всё ещё уставшие, смотрели с теплотой. — Спасибо,— его голос всё ещё был хриплым, но в нём появилась сила.— И за это, и за... всё остальное. Сынхен снова почувствовал лёгкую неловкость под этим взглядом. — Да ладно,— отмахнулся он, подходя к креслу.— Давайте-ка вернём вас на место, господин пациент. На этот раз он помог господину Квону подняться более уверенно, и тот, хоть и медленно, но сам сделал несколько шагов до кровати. Когда он с облегчением опустился на свежезастеленную простыню, Сынхен накрыл его одеялом. — Теперь,— Сынхен взял со столика термометр и лекарства,— продолжим лечение. Господин Квон послушно взял градусник. Пока тот измерял температуру, Сынхен приготовил стакан воды и таблетки. — Тридцать семь и один,— удовлетворённо констатировал Сынхен, принимая термометр.— Прогресс налицо. Он протянул лекарства, и господин Квон принял их, запивая водой. Зоа устроилась у его ног, а Аи, пройдя по комнате с видом полководца, осматривающего владения, улеглась на спинке кресла, наблюдая за ними сверху. — Вы, должно быть, голодны,— вспомнил Сынхен.— Я приготовлю завтрак. Кашу? Или что-нибудь другое? Альфа снова улыбнулся. Это выражение лица уже не казалось таким чужим. — Каша будет прекрасно,— мягко сказал он.— Спасибо. Сынхен кивнул и направился к двери, но остановился на пороге. — Эм, господин Квон? — Да? — Эта... простынь...— Сынхен с деланной серьёзностью указал пальцем на кровать.— Кажется, я надел ее бахромой внутрь. Это критично? Он фыркнул, и этот звук перешёл в тихий, но настоящий смех. Сынхен счёл это хорошим знаком. Очень хорошим. — Нет,— выдохнул господин Квон, всё ещё улыбаясь.— Это абсолютно некритично. Сынхен ответил ему широкой улыбкой и, наконец, вышел из комнаты, направляясь на кухню, чувствуя, что в огромном, прежде таком холодном доме, стало чуточку теплее. Через время он вернулся в спальню с тарелкой овсянки с кусочками банана. Сынхен аккуратно поставил ее на тумбочку. Господин Квон осторожно, не тревожа Зоа на своих коленях, подтянулся на локтях вверх, беря в руки тарелку. Сынхен в свою очередь помялся на месте. Теперь, когда альфа очнулся, ему было неловко оставаться с ним в одном помещении. Изначально он об этом не задумывался, радуясь, что тому стало лучше, поэтому вёл себя более легкомысленно. Теперь же, проветрив мозги за плитой, он понял, что вёл себя как дурак. Внезапно, господин Квон прервал его поток мыслей, нахмурившись чему-то. — А ты что будешь есть? Вопрос был более чем неожиданным. Сынхен не знал, что ответить. Готовя еду, он в первую очередь думал про то, чтобы накормить другого человека, а не насытиться самому. Сынхен заморгал, застигнутый врасплох. — Я? А... я потом. На кухне что-нибудь перехвачу,— неуверенно буркнул он, отводя взгляд. Господин Квон пристально посмотрел на него, его брови всё ещё были сдвинуты. Он отложил ложку обратно в тарелку. — Ты же не ел нормально все то время, что возился со мной, верно?— его голос был тихим, но настойчивым.— Иди на кухню. Поешь. Здесь уже не нужна сиделка, я в порядке. Сынхен почувствовал, как по его шее разливается тепло. Он хотел было возразить, что всё в порядке, что он не голоден, но его прервало громкое урчание собственного желудка, которое прозвучало оглушительно громко в тишине комнаты. Аи с спинки кресла издала короткий, насмешливый звук, нисколько не похожий на «мяу». Господин Квон не смог сдержать улыбку. — Кажется, твой желудок со мной согласен. Иди. Сынхен, покраснев до корней волос, кивнул и быстро ретировался из комнаты, чувствуя себя полным идиотом. На кухне он действительно почувствовал зверский голод. Он наскоро сделал себе такую же порцию каши, съел её стоя у столешницы, потом нашёл яйца и пожарил себе омлет. Поев, он почувствовал себя гораздо лучше, почти человеком. Он помыл посуду, привёл кухню в порядок и снова замер в нерешительности. Что теперь делать? Его миссия, по сути, завершена. Господин Квон пришёл в себя, температура спала. Теперь Сынхену здесь делать нечего. Он должен собрать свои вещи и уйти. Вернуться в свою маленькую квартирку-студию, к своей жизни, к ожиданию ответа от компании. Мысль об этом почему-то вызывала у него странное чувство тяжести в груди. Он медленно поднялся наверх, остановившись у двери в спальню. Дверь была приоткрыта. Он осторожно заглянул внутрь Пустая тарелка стояла на все той же тумбочке. Госполин Квон лежал, снова погрузившись в сон. Всё таки, он был еще слишком слаб. Чужие покрашенные волосы разметались по подушке, грудь мерно вздымалась под одеялом. Сынхен так и остался стоять у двери, прислонившись затылком к косяку. Уже в который раз он наблюдает за сном этого человека. Уже в который раз он не хочет отводить взгляд. Сынхен быстро забрал грязную тарелку, прикрывая за собой дверь. Весь оставшийся день господин Квон не просыпался вновь, однако Сынхену уже было спокойнее. Тот спал, чтобы набраться сил на кучу дней вперёд, а не потому, что ничего больше не может от плачевности своего состояния. Только ближе к ночи Сынхен вспомнил, что завтра, вообще-то, суббота. Его официальный выходной. А он вновь решил не уезжать. Сынхен лишь сделал себе небольшой подарок, на этот раз спя не скрючившись в кресле, а на том самом шикарном диване. И, да, шикарным оно было лишь для того, чтобы на нем сидеть, а не спать. Утром в субботу Сынхен проснулся позже, чем обычно. Усевшись на обогретом месте, проверил свои немногочисленные соцсети. Ничего нового там не было, скорее осталась привычка после работы в кафе и кучи чатов с рабочим коллективом, где привычными сообщениями с утра пораньше было что-то вроде «Кто вчера был на вечерней смене и не помыл за собой кофеварку, бляди?!» Тут послышались шлепки по паркету, и в его поле зрения оказался заспанный господин Квон. Как только его взгляд упал на Сынхена в чужих глазах пронеслось облегчение. Ромашки расцвели. Но, скорее всего, ему просто показалось. — Господин Квон! Куда вы, что вы... Господин Квон лишь покачал головой. — Я не увидел тебя в кресле, когда проснулся. Вот и все. Сынхен усмехнулся, поджав губы. — Вы так привыкли, что вам все несут в постель? Я бы принёс, только забыл поставить будильник. Это была правда. На выходные у него будильник не стоял. На четверг и пятницу Сынхен предусмотрительно отключил его, чтобы не потревожить несчастного в горячке, с кем спал в одной комнате. Только вот Сынхен просыпался пораньше сам, привыкнув к привычному расписанию. Господин Квон лишь бросил на него мимолетный взгляд, разворачиваясь в сторону кухни. — Я голоден. Пошли есть. Было странно кормить кошек и готовить завтрак под бдительным взглядом второго человека. Господин Квон так внимательно наблюдал за каждым его действием, что Сынхен поражался, как у него все из рук не валилось. Он решил перевести тему, стряхивая мурашки со спины. — Вы... знакомы с Ви Чан? Тут же отозвался совсем не тот, к кому обращался Сынхен. — С чем вам помочь, Сынхен?— раздался автоматизированный женский голос. Сынхен вскинул голову: — Подожди, я не к тебе обращаюсь! Он стоял за плитой, спиной к господину Квону, но тем не менее отчётливо слышал его хмык и мог безошибочно нарисовать в голове чужое выражение лица. — Я знаком с ней. Сынхен зашерудил по сковородке лопаткой. Он затараторил: — Просто, приходил тот парень, Ким Босон, сказал, что ему сказали установить голосовой помощник на кухне, в гостиной и спальне, но я не знал, где находится спальня, поэтому в итоге там не установили, и вы обычно не бываете на кухне и в гостиной, вот я и подумал, что вы, наверное... Господин Квон прервал его словесный понос: — На выходных, когда тебя не было, пришла колонка. Она работает так же, просто не вшита в комнату, а мобильная. — О,— высокоинтеллектуально вынес свой вердикт Сынхен. Он переложил омлет на тарелку. В воздухе повисла неловкая пауза, которую он сам же и создал своим потоком сознания. Сынхен почувствовал, что должен что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но слова все не шли в мозг. — А... как вы ее используете?— спросил он, стараясь звучать непринуждённо, и поставил тарелку перед альфой. Это был наитупейший вопрос, который он впринципе мог задать. Тот взял вилку. Его пальцы, длинные и изящные, выглядели непривычно на фоне простой кухонной утвари. — Я ее и не использую. Чаще забываю про ее существование. Сынхен кивнул, накладывая себе порцию. Он присел на стул напротив. Есть под пристальным взглядом было всё ещё некомфортно, но облегчение приносил тот факт, что теперь этот взгляд был не пустым и бредовым, а осознанным, изучающим. — А зачем тогда устанавливали?— не удержался Сынхен.— Если не используете. Господин Квон пожал плечами, отламывая кусочек омлета. — Я ее больше не для себя заказывал,— и сразу после этого предложения чужие плечи неуловимо напряглись. Сынхен, баран этакий, этого не заметил, потому и спросил: — А для кого тогда?— господин Квон неопределенно пожал плечами, в итоге ничего не отвечая. Сынхен принялся за еду. Теперь этот эпизод не покинет его головы. Для кого надо устанавливать систему голосового помощника в собственном доме, если тут никого не бывает? За исключением самого хозяина, и... И. Сынхен вздрогнул. Бред. Закроем тему. Они ели в тишине, изредка прерываемой лишь звоном вилки о тарелку. Сынхен ловил себя на том, что краем глаза наблюдает за альфой. Тот ел медленно, сосредоточенно, словно даже этот простой процесс требовал от него полной отдачи. Следы болезни ещё читались на чужом лице – лёгкая бледность, тени под глазами, но это была уже не та разбитость, что день назад. — Спасибо за завтрак,— вдруг сказал господин Квон, откладывая пустую тарелку.— И за всё остальное. Ты... ты мог просто уйти. Никто бы не осудил. Сынхен почувствовал, как снова краснеет. Он пожал плечами, глядя в свою тарелку. — Да бросьте. Не мог я просто уйти. Эти двое смотрели на меня устрашающе,— он кивнул в сторону Аи и Зоа, которые устроились на полу неподалёку в идентичных позах, уставившись на мужчин. Уголок губ господина Квона дрогнул. Сынхен фыркнул, а потом продолжил. — Нет, правда! Они смотрели на меня, как на двуногую консервную банку. А вы...— он запнулся, поняв, куда заносит его язык. — А я?— альфа склонил голову набок. В его глазах вспыхнул тот самый интерес, который заставлял Сынхена чувствовать себя и польщённым, и крайне уязвимым. «А вы смотрели на меня как на единственную ниточку, связывающую с реальностью»,— подумал Сынхен. Но сказать это вслух он, конечно, не посмел. — А вы просто лежали и не могли выговорить, что хотите пить,— выпалил он первое, что пришло в голову.— Вот я и остался. Из жалости. Слова повисли в воздухе тяжёлыми, нелепыми глыбами. «Из жалости». Худшее оправдание из всех возможных. Господин Квон медленно откинулся на спинку стула. Его лицо стало непроницаемым. — Понятно,— произнёс он безразличным тоном, который резанул Сынхена куда сильнее, чем любое проявление гнева. — Нет, я не это имел в виду!— поспешил исправиться Сынхен, чувствуя, как ситуация ускользает из-под контроля.— Я хотел сказать... что вы были беспомощны. А я... я не могу пройти мимо, когда кто-то беспомощен. Это во мне говорит бывший официант, наверное. Рефлекс – обслуживать. Он умолк, с ужасом понимая, что становится только хуже. Господин Квон смотрел на него несколько секунд, а потом... рассмеялся. Это был не тот тихий смех, что был раньше, а настоящий, глубокий, идущий из самой груди. Он звучал хрипловато из-за недавней болезни, но от этого был ещё более искренним. — Боже, Сынхен,— выдохнул он, вытирая пальцем уголок глаза.— Ты ужасно неловок, когда пытаешься быть тактичным. Сынхен сгрёб свои и без того взъерошенные волосы в бессильном отчаянии. — Да знаю я! Обычно я просто молчу. Это безопаснее. — Не делай исключений ради меня,— улыбка всё ещё играла на чужих губах.— Мне... интересно тебя слушать. Даже когда ты говоришь полную чушь. Сынхен хмыкнул, но внутри у него что-то ёкнуло от этих слов. «Интересно». — Ладно,— он встал и собрал со стола посуду. Потом, задумавшись, сказал:— А вы сегодня с утра лекарства принимали? Тут же улыбка господина Квона пропала, на ее месте возникло кислое выражение лица. Он выглядел по-настоящему несчастным. — О нет. Не начинай. Сынхен больше напускно, чем по-настоящему, нахмурил брови. — Господин Квон. — Это отвратительно! Оно призвано не лечить меня, а травить,— потом альфа задумчиво выпер вперед нижнюю губу, и такого выражения лица у него Сынхен еще не видел.— Кто вообще придумал делать лекарства таким горьким? Сынхен улыбнулся до ямочек на щеках. — Ради всего святого! Сидите здесь, господин Квон. Он вернулся довольно быстро, сжимая в руках парочку таблеток. Ромашки тут же запахли брезгливо. Как ромашки вообще могут пахнуть брезгливо? Господин Квон закрыл рот рукой. Это было так по-ребячески игриво, так необычно, так не по-альфьи, Сынхен не мог поверить, что такой образ господина Квона ему не снится. — Руки! Господин Квон раздосадованно застонал. — Ты бездушный человек, Сынхен. Он все таки выпил лекарства под бдительны взором Сынхена. Неуловимо повисшее в воздухе между ними веселье куда-то испарилось, как только неожиданно раздался дверной звонок. Довольно-таки настойчивый дверной звонок. Сынхен, встряхнувшись, быстро пошёл открывать дверь под вопросительным взглядом альфы. На пороге стояли два человека, выглядещие довольно взволнованно. Они лишь мимолетно одарили его взглядом, как тут же обратили его к нему за спину. Сынхен обернулся туда же. Господин Квон вышел к прихожей, и выглядел не менее удивленно, чем эти двое. — Джиен! — Ёнбэ? Дэсон?