Формула соседства

Послематчевый вечер повис в воздухе густым, сладким и тревожным мёлом. Уэнсдей вернулась в свою квартиру, сбросила спортивную форму в бельевую корзину с таким видом, будто это были окровавленные бинты, и замерла посреди гостиной. Тишина. Над головой — гробовая тишина. Ни топота, ни музыки, ни смеха. Это беспокоило больше, чем привычный шум. Она провела пальцами по плечу, на том самом месте, где несколько часов назад лежала ладонь Инид. Кожа будто помнила это тепло. «Идиотская соматическая реакция на физический контакт», — прошептала она себе, направляясь в душ. Но даже ледяная вода не смогла смыть навязчивое ощущение. На седьмом этаже царил хаос другого порядка. Инид, всё ещё на взводе от игры и того дурацкого падения, металась по квартире, пытаясь накормить Хлюпа, полить растения и одновременно выложить в сторис фото с матча. «И потом она просто смотрела на меня, Хлюпик! — говорила она коту, который равнодушно поглощал свой ужин. — Глаза, как у затравленной совы. Но такие... красивые. Глупые, глупые мысли!» Её телефон завибрировал. Йоко. Инид ответила, включив громкую связь. «Ну что, падаль? — раздался весёлый голос подруги. — Поздравляю с эпичным поражением! Зато ты эпично на неё упала. Целое представление устроила.» «Йоко!» «Что «Йоко»? Я всё видела. Ты на неё сверху, она на тебя снизу... кхм, я опять про баскетбол. Кстати, насчёт того, кто сверху, а кто снизу...» «ЙОКО!» «Ладно, ладно. Слушай сюда. Твоя ледяная соперница явно растаяла на пару градусов. А моя тихоня Дивина... кажется, я её сегодня чуть-чуть растопила. Мы идём в «Паутину». Ты с нами. Приводи свою новую... подругу.» — Йоко положила трубку. Инид замерла с телефоном в руке. Приводить Уэнсдей в бар? Это была либо блестящая идея, либо акт самоубийства. В это время в баре «Паутина» уже царила своя атмосфера. Кент, сидя с Тайлером за столиком в углу, лихорадочно пытался придумать, что сказать. «Так ты... давно в Нью-Йорке?» — выдавил он, чувствуя себя полным идиотом. «Год, — улыбнулся Тайлер. Он был удивительно спокоен. — Переехал из Огайо. Здесь... больше возможностей. И людей.» Его взгляд скользнул по лицу Кента. «Да... людей тут хватает, — пробормотал Кент. — Некоторые даже с фотоаппаратами.» В этот момент в бар впорхнули Йоко и Дивина. Йоко тут же оценила обстановку. «О, смотри-ка, наши мальчики уже устроили свою собственную... фотосессию, — прошептала она Дивине на ухо. — Пойдём, сломаем им атмосферу.» Они устроились за соседним столиком. Йоко заказала виски, Дивина — мохито. «Ну что, Тиша, — Йоко пригубила свой напиток, не сводя с Дивины глаз. — Готова признаться, что сегодняшние суши были не единственным, о чём ты мечтала?» Дивина, играя соломинкой, покраснела, но на этот раз не отвела взгляд. «Может быть, — тихо сказала она. — Но только если ты перестанешь называть меня Тиша.» Йоко удивлённо подняла бровь, а затем широко улыбнулась. «Ого. А у нас тут, оказывается, с характером. Хорошо, Дивина. И что же... Дивина... мечтает получить?» Инид, тем временем, стояла у двери квартиры Уэнсдей, собираясь с духом. Она уже трижды поднимала руку, чтобы постучать, и опускала. Внезапно дверь распахнулась. Уэнсдей, в чёрных шелковых пижамных брюках и простой белой майке, с распущенными волосами, смотрела на неё без единой эмоции. Вещь, выглянувший из-за её ноги, радостно завилял хвостом. «Ты простояла здесь четыре минуты и семнадцать секунд, — сухо констатировала Уэнсдей. — Если ты пришла извиняться за инцидент ещё раз, это излишне. Если чтобы пошуметь — я вызову полицию.» «Йоко и Дивина в баре «Паутина»! — выпалила Инид, запыхавшись. — И Кент с Тайлером! И... я подумала... может, нам тоже пойти? Не как соперницам. А как... соседкам.» Уэнсдей смерила её взглядом. «Моё представление о веселье не включает в себя наблюдение за тем, как твоя эксцентричная подруга пытается соблазнить мою лучшую подругу с помощью алкоголя и двусмысленных шуток о морепродуктах.» «Она не эксцентричная! Она... креативная! — возразила Инид. — И Дивина, кажется, ей нравится! Это же мило! И мы могли бы... просто поговорить. О чём-нибудь. О работе. О Ксавье Торпе.» Уэнсдей замолчала. Имя клиента заставило её насторожиться. Возможно, в этом безумии был смысл. Неформальная обстановка. Возможность выведать что-то. «Пятнадцать минут, — сказала она наконец. — Я дам тебе пятнадцать минут.» Бар «Паутина» встретил их гомоном. Увидев входящих Уэнсдей и Инид, Йоко чуть не поперхнулась виски. «Ну всё, — прошептала она Дивине. — Начинается апокалипсис. Ледяная королева сошла с трона.» Уэнсдей, чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег, заняла место за столиком рядом с Дивиной. Инид, сияя, устроилась напротив. «Итак, — начала Инид, ломая неловкое молчание. — Ксавье Торп. Я сегодня звонила в пару галерей... он, кажется, фанат не только античности, но и современного стрит-арта. Парадокс.» Уэнсдей подняла взгляд. Это была ценная информация. «Стрит-арт... Это объясняет его интерес к лофтам в Бушвике. Я изучала его социальные сети. Он подписан на всех ключевых уличных художников Нью-Йорка.» «Вот видишь! — обрадовалась Инид. — Мы можем объединить усилия! Я могу искать места с «душой» и богемной атмосферой, а ты — анализировать их практическую пригодность и инвестиционный потенциал!» «Временный альянс, — тут же остудила её Уэнсдей. — Ничего более.» В это время Йоко, наблюдая за ними, наклонилась к Дивине. «Смотри, как они. Одна говорит «данные», другая — «душа». Как инь и ян. Или как два моих любимых ролла: один острый, с тунцом, другой нежный, с угрём. И вместе они... идеальное сочетание.» Дивина, набравшись смелости, тихо ответила: «Мне больше нравится... с лососем и авокадо.» Йоко посмотрела на неё с новым уважением. «Отлично. Завтра идём на суши. Только мы.» На другом столике Кент показывал Тайлеру свои фотографии. «Вот это... отличный кадр, — сказал Тайлер, указывая на свой же портрет. — Ты поймал... не знаю. Силу.» «Это не я поймал, — тихо сказал Кент. — Это ты её излучаешь.» Тайлер встретил его взгляд. «Знаешь, мой зал открыт до полуночи. Если хочешь... те самые тренировки для фотосессии можно начать прямо сейчас.» Кент почувствовал, как у него пересохло в горле. «Сейчас?» «Или ты только на словах смелый?» — подразнил его Тайлер. Через пять минут они уже собирались, спешно расплачиваясь. Инид, заметив это, подмигнула Уэнсдей. «Смотри, наши мальчики нашли общий язык.» Уэнсдей, к своему удивлению, обнаружила, что наблюдает за этой сценой без привычного цинизма. Её взгляд скользнул по Инид, по её смеющимся голубым глазам, по розово-синим прядям, выбившимся из хвоста. И что-то внутри дрогнуло. «Кажется, твои пятнадцать минут истекли, — сказала Инид, словно читая её мысли. — Но... спасибо. Что пришла.» Уэнсдей кивнула. Она встала, чувствуя усталость, но странно приятную. «Завтра, в десять утра, — сказала она, уже отходя. — У меня есть адрес. Бывшая фабрика по производству граммофонов. Много пространства, хороший свет. Может заинтересовать нашего... общего клиента.» Инид смотрела ей вслед, не в силах сдержать улыбку. Это был прогресс. Настоящий прогресс. Уэнсдей шла по ночному городу одна. В ушах стоял гомон бара, смех Инид, тихий шепот Дивины. Это был хаос. Но впервые за долгое время этот хаос не казался ей чужим и враждебным. Он был... живым. Она зашла в квартиру, и её снова встретила тишина. Но на этот раз она не была гнетущей. Она была... многообещающей. Потому что теперь Уэнсдей знала — прямо над головой, за бетонной плитой, кипела жизнь. И, возможно, ей было там место. Где-то в городе Кент впервые в жизни поднимал штангу не для того, чтобы сделать крутой кадр, а чтобы впечатлить красивого парня. А Йоко провожала Дивину до дома, и их руки случайно касались в темноте, и ни одна из них не спешила этот контакт прервать. Ночь в Нью-Йорке только начиналась.