Дети ветра и огня

— Мам! Мам! Мам!       Мальчик лет семи бежал прямо через кусты и папоротники, не обращая внимания на листья, хлеставшие его по щекам. — Да, Иккинг? — Валка подкинула немного хвороста в костёр и обернулась, — Что такое, сынок? — Это Золото мне подарила! — мальчик гордо продемонстрировал подарок — двухцветный шип Злобного Змеевика. Верхняя часть была ярко-желтой, в середине расцветала в рыжий, а ниже медленно переходила в белый, — Можно я его себе оставлю?       Валка подавила тяжёлый вздох. Таких вот «подарков» от драконов у Иккинга накопилась целая гора ещё в то время, когда он едва достиг возраста пяти лет. А уж сейчас тем более каждый дракон считал своим долгом преподнести мальчишке-семилетке что-нибудь стоящее.       У Злобных Змеевиков было просто — самовлюблённые, они считали, что в мире нет ничего прекраснее их самих, поэтому весьма щедро дарили Иккингу свои шипы или кусочки разноцветных чешуек.       Водные драконы считали лучшим подарком рыбу и морские дары — например самка Приливного Планёра, которую Иккинг назвал Волной, принесла мальчику крабов, наверняка ныряя за ними на самую глубину. Такие подарки были полезны тем, что Валка могла их приготовить и съесть вместе с Иккингом.       Куда сложнее было с драконами класса Камнеедов…       Они считали, что ничего лучше и красивее огромного вкусного камня быть не может и иногда прикатывали мальчику столь огромные булыжники, что они даже не помещались в пещеру.       Грозокрыл же, ревнуя сына своей наездницы к другим драконам, переплюнул их всех, потому что однажды притащил Иккингу тряпичную игрушку.       Где он её взял говорить отказывался.       Игрушка была из дешёвой ткани и расползлась настолько, что непонятно было, что она из себя представляла. Но даже так Иккинг обрадовался, с визгом бросившись на шею Грозокрыла.       Валка всю ночь потратила, приводя игрушку в порядок. В результате получилось нечто похожее на маленького дракончика, что привело мальчика в ещё больший восторг.       Но, независимо от практической ценности подарка, Иккинг хранил каждый. Все чешуйки были бережно рассортированы и разложены, шипы кучкой ютились в углу, камни (те, что пролезали в пещеру) собирались в аккуратную башенку. Мальчик хранил каждый подарок от своих дорогих друзей.       Забавно было слышать, как он обращался к драконам по выдуманным за секунду именам. — Золото! Волна! Пойдём играть!       Имена постоянно менялись, Иккинг забывал прошлые и придумывал новые, но драконы неизменно отзывались и шли играть с неугомонным мальчиком.       Драконы вообще относились к ребёнку с неожиданной терпимостью.       Валка ожидала, что горделивых, выверяющих каждый шаг рептилий, будет раздражать маленькое и шумное создание, заражающее своей энергичностью всех подряд.       Как же она на самом деле ошибалась…       На второй год жизни здесь Валка застала удивительное и очень важное событие — высиживание яиц. Форма, цвет, размеры — все отличалось от дракона к дракону.       Кто-то неизменно находился возле кладки и рычал на любого, кто смел подойти слишком близко, кто-то предпочитал выводить детёнышей в глубине океана, за пределами Обители. Многие яйца перед вылуплением взрывались и только тогда на свет появлялся юный дракончик. Громмели, например, перед вылуплением бросали яйца в воду и увесистые малыши легко всплывали, заползая к матери-драконихе под крыло. Жуткие Жути предпочитали наблюдать за процессом вылупления издалека, но зато — всей стаей. Если любому из десятков яиц угрожала опасность вся стая маленьких, но зубастых дракончиков, бесстрашно бросалась в бой, готовая ценой жизни отогнать врага от драгоценной кладки. Да и после, Жуткие Жути не делали различий между детёнышами, кормя и обучая всех сразу.       С появлением кладки многие драконы, особенно самки, стали невероятно территориальными. И если раньше это было самое доброе существо на свете, то с появлением яиц оно превращалось в неусыпного стража, бдительно следя за кладкой.       В ледяной обители опасаться было нечего, но инстинкты не позволяли драконам расслабляться.       Валка, как только поняла, что именно происходит, безвылазно сидела в облюбованной и обустроенной пещере, не выходя наружу и не выпуская Иккинга, чтобы не нервировать и без того взвинченных драконов.       С появлением детёнышей территориальность самок немного утихла. И конечно же, стоило Валке на мгновение отвернуться, засидевшийся в пещере Иккинг первым делом побежал знакомиться с малышами, чем страшно перепугал её. Она боялась даже представить, как отреагирует дракониха на близость другого существа рядом с её малышами!       Но злобная змеевица красивого, золотого окраса, увидев, как Валка сломя голову несётся с горы за неугомонным ребёнком, запинаясь и ежесекундно рискуя сломать шею, видимо, увидела в ней мать. Потому что на Иккинга, полезшего к её разноцветным малышам она смотрела уже более терпимо и слегка снисходительно, мягко отгораживая пугливых детенышей хвостом. За теми двумя, которые сами бросились к Иккингу знакомиться, она внимательно наблюдала, беспокоясь то ли за целостность своих малышей, то ли за целостность чужого детёныша, который бесстрашно совал свои нежные детские ручки прямо в пасти юным, но уже зубастым драконятам.       Валка, запыхавшаяся и перепуганная, была встречена змеевицей с удивительным пониманием. Дракониха ловко разделила своих птенцов и чужого длинным хвостом. Валка подхватила Иккинга на руки, растерянно глядя на змеевицу. Та же, невозмутимо кивнув, вернулась к своим детёнышам, подталкивая их себе под крыло.       Валка так и не поняла, что это было, но…       То ли новости в драконьей обители разлетаются с бешеной скоростью, то ли у всех самок драконов схожие инстинкты, но факт остаётся фактом: Валку приняли в круг матерей практически мгновенно.       Ни одна драконица не тронула пусть странного, но детёныша, что лез знакомиться и играть с малышами. На Валку они смотрели с пониманием и даже лёгким сочувствием. Для драконов, очевидно, было непонятно, как она может справляться со столь неугомонным созданием без быстрых крыльев и мощных лап.       Иккинг был невероятно шустрым и проворным. Валка была уверена — если бы не Грозокрыл, мальчик заработал бы себе боевые шрамы ещё до того, как узнал, что такое вообще бой.       Он итак после игр с детенышами возвращался весь в царапинах. Нежная детская кожа не была приспособлена к когтям и зубам, которые юные дракончики частенько применяли в игре. Даже их чешуя — ещё мягкая и неокрепшая — иногда покрывалась тоненькими ранками от когтей друг друга, но, в отличие от царапин Иккинга, они быстро исчезали.       Валка поначалу очень волновалась. Бегала за Иккингом повсюду, причём следом за ней носился и Грозокрыл, для которого опыт присмотра за детёнышем тоже оказался первым.       Но постепенно, она поняла, что ни один дракон в Обители не желает Иккингу зла. Они помогали ему по мере необходимости, знакомили со своими детёнышами, и даже пытались научить выдыхать пламя.       С последним Иккинг, по понятным причинам, не преуспел, зато из его горла частенько стали вырываться истинно-драконьи звуки, на которые, как раньше думала Валка, человеческое горло было просто не способно.       Иккинг издавал витиеватые трели, рычал, подражая рыку драконов, и подвывал, когда хотел кого-то позвать. Драконы очень быстро поняли, что крыльев юный детёныш не имеет, так что охотно переносили его в лапах или обмотав хвостом.       Не все птенцы сразу умели летать и очевидно, драконы думали, что Иккинг просто ещё не дорос до этого возраста. Они принимали его, как своего, не делая различий между ним и своими детёнышами.       Ни один дракон не задел маленького мальчика хвостом, не толкнул и не хлопнул крылом. Вообще, с появлением в зоне видимости Иккинга, драконы, особенно самки, становились невероятно внимательны и зачастую застывали на месте, позволяя маленькому детёнышу самому подбегать ближе. Сначала Валка не понимала такого поведения, но со временем до неё дошло — они просто боялись напугать того, кого принимали за новорожденного птенца.       Не все драконы выводили потомство в одно и то же время, а потому детёнышей — уже подросших, но все еще не очень уверенно державшихся в воздухе — матери первое время не отпускали от себя ни на шаг, чтобы неугомонные подростки не нарвались на недавно вылупившиеся птенцов и не попали в когти разъяренной самки, вставшей на защиту своего потомства.       Впрочем, даже когда те дракончики, с которыми Иккинг играл, будучи совсем маленькими, подросли, они все равно продолжали приходить к своему необычному другу, чтобы озорничать вместе. Но Валка видела, насколько осторожнее они становились в своих играх, будто инстинктивно принимали ребенка за маленького птенца, которого не то что обижать — трогать лишний раз не стоит.       И даже когда все детеныши выросли, уверенно встав на крыло, Иккинг продолжал смеяться и бегать по Обители.       Драконов это не смутило. Для них он все еще был маленьким неугомонным птенцом без крыльев.       Со временем, Валка привыкла оставлять Иккинга с Грозокрылом. Дракон неусыпным стражем ходил за мальчиком повсюду и был гарантией, что Иккинг не свалится в пропасть, не утонет в луже и не попадется под лапу раздражённых драконов.       К концу дня Грозокрыл был абсолютно выжат, зато Иккинг продолжал прыгать и бегать, только уже по пещере, вокруг матери. Валка не переставала удивляться, откуда столько энергии бралось в столь маленьком теле. — Маааам, ну можно оставить шип Золота себе? Ну пожалуйста!       Золото — та самая змеевица с чешуёй золотистого оттенка. Именно с её птенцами Иккинг познакомился впервые.       Валка отвлеклась от своих размышлений и повернула голову, посмотрев на массивную кучку шипов самых разных оттенков, грозившую вырасти до потолка.        — Конечно можно, — Валка улыбнулась, глядя как малыш с довольным визгом устремляется к кучке, торжественно кладя туда золотистый шип. Таких там было уже штук пять.       Иккинг, получив желаемое, довольным котенком ткнулся ей под ладонь. Он перенял многие повадки драконов и привык тыкаться и слегка бодать мать головой.       Валка улыбнулась, мягко запустив пальцы в пушистые волосы Иккинга. Её сын, со спутанными волосами, в которых запутались веточки деревьев и лепестки цветов, был похож на встрепанного воробья.       Расчесываться мальчик не любил. Как не любил носить обувь, сидеть на одном месте и есть подгоревшую рыбу.       Валка иногда вздыхала про себя, думая, не слишком ли избаловала сына.       Стоик бы наверняка сказал, что Иккинг слишком много времени уделяет играм и слишком мало тренируется. В семь лет маленький викинг должен быть способен хотя бы держать деревянный меч в правильной руке!       Но Валка смотрела, как её маленький сын кушает, берёт предметы, опирается на левую руку и чувствовала, как в груди что-то странно сжимается, а в голове звучат чужие голоса, твердящие, что так неправильно, так не должно быть.       И на Валку накатывало странное, совершенно неуместное облегчение.       Как хорошо, что они не на Олухе.       В Драконьей Обители Иккинг мог быть кем угодно. Он мог не подстраиваться под стандарты общества викингов — будучи слишком маленьким, слабым и отличающимся от них. Он мог брать ложку левой рукой, любить драконов, вместо того, чтобы ненавидеть их и озорничать, вместо того, чтобы учиться держать оружие. Её маленькому сыну было бы тяжело жить на Олухе.       Стыдно признаться, но Валка и сама вспоминала эту жизнь едва ли не с ужасом…       Мир викингов, в котором твой статус в деревне зависел от того, насколько быстро ты взмахнешь секирой или булавой, насколько громок твой боевой клич и насколько умело ты охотишься на драконов.       Валка не могла понять, как она жила там столько времени. Как могла быть столь слепа?       Но здесь… Здесь они могли быть кем угодно.       Не зависеть от мнения других викингов, которые знали, как для них лучше, как им правильно жить. Они могли не бояться осуждения, презрения и игнорирования.       Драконам были до лампочки человеческие условности.       Именно это и дарило чувство настоящей свободы.

***

— Мама! Мама! Кушать пора, Вожак зовет!       Звонкий голосок Иккинга разносился по всей Обители и драконы уже давно перестали оборачиваться и дергаться, привычные к детскому мальчишескому крику.       Валка обернулась, поймав сына в свои объятия. — Я полечу на Золоте! — мальчик подпрыгивал на месте и лез к матери на руки, так что Валке пришлось приподнять мальчика, поцеловав его в лобик. — Снова на Золоте? — Валка улыбнулась, нежно глядя на сына.       Иккинг уже почти месяц летал на «пропитание» самостоятельно, на отдельном драконе.       Разумеется, под бдительным присмотром Валки и Грозокрыла, которые кружили вокруг, готовые в любой момент поймать маленького сорванца. Золото была очень осторожна, летела медленно, не пытаясь гнаться за другими драконами и в основном парила, не совершая никаких резких движений.       Но Иккинг словно был рожден для полётов.       Он держался за самые большие шипы на «короне» Змеевика, и его не пугал ни сильный ветер, ни огромная высота. Мальчик смеялся, дрыгал маленькими ножками, цеплялся за золотую чешую и наслаждался полётом.       Видя, как часто Иккинг летает на Золоте, Валка уже подумала, что они образовали связь…       Но в остальное время они не были вместе. Хотя Золото могла поиграть с мальчиком, Иккинг уделял одинаковое внимание всем драконам, не выделяя никого.       Валка не слишком расстраивалась. В конце-концов, её сын совсем ещё юн. Это ей повезло найти своего дракона с первой попытки, пусть это и была дикая случайность.       Иккинг, похоже, даже не задумывался ни о чем таком. Его внимания хватало на всех, его маленькие ручки с одинаковой лаской касались чешуи любого цвета. Он веселился и играл целыми днями. А ночью засыпал, прижавшись к Валке, укрытый крылом Грозокрыла.       В их пещере, которую Валка несколько лет назад выбрала для проживания, было лишь самое необходимое.       Небольшое углубление для костра, проеденное плюнутой по просьбе кислотой Приливного Планера — дракона класса водных, которого до этого она никогда раньше не видела, так что даже придумала название этому виду. Предметы обихода: небольшой котелок, пара неловко выдолбленных тарелочек и деревянная кружка. Кроме того, в пещере также было оборудовано место для сна — что-то вроде гнезда из палок, огромных листьев папоротника и небольшого количества мха. Это, вообще-то, было сооружением Грозокрыла — он каждую ночь ложился в это своеобразное гнездо и уже под его крыло забирались Валка и Иккинг, и ночь проходила тепло и спокойно.       Ничто не могло потревожить их маленькую семью.       Кроме шалостей Иккинга, разумеется.

***

      Валка не знала, как так получилось.       Проморгала ли она своего сына, прикрыв глаза на пару минут? Отвлекся ли Грозокрыл? Или просто мальчик был столь ловким и тихим, что смог выбраться не наделав шума?       Иккинг исчез из пещеры.       Сначала Валку это не особо обеспокоило. Иккинг иногда сбегал без разрешения, но неизменно находился около стайки играющих драконов, прыгающих вокруг него. Маленький сорванец.       Грозокрыл, первым обративший внимание на отсутствие мальчика, ворчал, подставляя спину, чтобы Валке было удобнее забраться. — Не ворчи на него. Ты же сам знаешь, сколько у него энергии, — Валка невольно улыбнулась, посильнее сжала колени и бедра, чтобы не сорваться при резком взлёте.       Грозокрыл, конечно же, продолжил ворчать и стремительно взмыл под ледяной купол, осматривая окрестности своим зорким взглядом. Валка вертелась у него на спине, пытаясь разглядеть маленькую фигурку сына.       Они облетели всю Обитель пять раз. Грозокрыл заглянул в каждый уголок, Валка облазила все места, куда не мог пробраться дракон, но вполне мог семилетний ребенок.       Иккинга нигде не было.       С каждой следующей минутой Валка чувствовала, как паника все ближе подкатывает к горлу, грозясь захлестнуть приливной волной, смести здравые мысли, оставив только желание кричать и плакать от безысходности. — Его здесь нет, — не веря самой себе прошептала она. Не волнуйся. Кто-то должен был его увидеть.       Грозокрыл успокаивающе заурчал, посылая мягкие вибрации по всему телу, а затем бросил взгляд на Вожака. Благодаря огромному размеру, его было легко разглядеть из любой части Обители. Грозокрыл рыкнул и стремительно снизился, расправив крылья в последний момент.       Валка дернулась, но не успела даже испугаться, как взгляд гиганта остановился на ней. Великий! Приветствую тебя!       Грозокрыл поклонился, но не простирая крылья и почти прижимаясь брюхом к земле, как другие драконы, а опираясь на нижнюю пару крыльев, едва-едва склоняя шею, изящно, почти величаво. Не встречал ли ты здесь маленького птенца ходящего на двух ногах?       Вожак медленно, почти лениво моргнул.       Валка затаила дыхание.              Ей не был доступен язык драконов. Она не понимала, что говорит Великий, к которому все драконы обращались с таким почтением, не могла разобрать слова других драконов, которые иногда обращались к ней. Даже родного Грозокрыла Валка скорее угадывала, чем понимала и сейчас старательно прислушивалась, стараясь разобрать каждое слово. А где тогда… Через дальний вход? Да, мелкий дракон там вполне поместится… Спасибо!       Грозокрыл вдруг дернулся, резко взмахнув крыльями и Валка едва успела обхватить руками его шею, чтобы не свалиться вниз. — Что он сказал? — перекрикивая ветер спросила Валка прямо в уши своего дракона. Великий заметил, что кто-то пролетел через дальний вход. Он слишком узкий, я там не пролезу, но…       Спина Грозокрыла тревожно завибрировала. Скорее всего, Иккинг с кем-то улетел.       У Валки оборвалось сердце.       Иккинг. Её милый, родной сыночек улетел. Совсем один! На неизвестном драконе, в неизвестном направлении!       Он может сорваться и разбиться в любой момент. Замерзнуть на пронизывающем ветру. Упасть в воды океана и остаться навечно в их ледяном плену.       Десятки кошмарных картин пронеслись у неё перед глазами, прежде чем Грозокрыл заурчал, привлекая к себе внимание. Тише. Мы найдем его. Клянусь честью своего вида.       Валка чувствовала, как дрожали её пальцы, когда она пробежалась ими по кремовой чешуе, прижалась к спине дракона, беззвучно всхлипнув.       Нужно собраться. Нельзя поддаваться страху. Слезы ничем не помогут ни ей, ни её маленькому сыночку.       Ох, Иккинг… — Вперёд, Грозокрыл… Нам нужно найти Иккинга.