Грёзы пахнут морем

      

Солнце-Солнце — хитрый глаз,

      Чем порадуешь ты нас?

Сколько времени продлится твой великий звездный час?

Сколько жизней ты погубишь, проливая свет на нас?

      

      Сидеть неподвижно под деревом до сумасшествия тяжело. Идти — еще хуже, когда даже при самом широком шаге, при самых длинных дистанциях до жжения ног всё вокруг оставалось неизменным, словно все силы были потрачены на изнуряющую прогулку на одном месте. Поэтому она отчаялась, обхватила двумя руками холодное дерево, сделала шажок поближе к нему и, поскользнувшись на утренней росе, упала, оставшись лежать кольцом вокруг ствола.       — Не лежи на земле — прирастешь или простудишься, — донесся ласковый голос, немного приглушенный шумом дрожания густой листвы.       Сжавшаяся от холода девочка опустила руки с лица и приоткрыла глаза. Уставшие за всё время, проведенное в лесу, они не могли четко рассмотреть фигуру перед ними. Всё расплывалось и двоилось, но выглядящий чуждо человек постепенно помогал взгляду не обращать внимание на окружающую ужасающую природу.       — Так и знала, что без происшествий в ближайшее время не обойдется.       Перед маленькой потеряшкой стояла высокая девушка, задумчиво поглядывающая то на нее, то на деревья вокруг. Самая гуща леса, а выглядела она так, будто появилась здесь только что, одетая как с иголочки, не имея никаких признаков пребывания в дикой природе в окружении пыли и грязи: чистые ботинки, комбинезон ровно сидит по фигуре и не имеет ни единой мятой складки, плотная ткань необычного плаща-крылатки ровно спускается с плеч, а из короткой кудрявой прически не вылазит в сторону ни один волосок       — Определенно нужно приносить на чтение более занимательные книги, чем толковый словарь, ему, идеалисту до древесной сердцевины, явно не стоило узнавать слово «перфекционизм», — качала девушка головой, поставив руки на талию. — Ты здесь откуда?       Медленно поднявшаяся на ноги и прижавшаяся спиной к стволу девочка молча глядела на незнакомку, хлопая светлыми ресницами поверх больших голубых глаз.       — Ты меня понимаешь?       Девочка кивнула головой.       — Говорить можешь? Я тебя не обижу, я помочь тебе хочу, — девушка тяжело вздохнула и выпустила из сжатых в трубочку губ теплый воздух, что поднялся облачком пара над головой. — Ты можешь сказать, откуда пришла? Я понимаю, странная просьба, но ноги-то не голова, их не обманешь.       Тогда девочка медленно покрутила головой по сторонам, перемялась с ноги на ногу и вытянула руку в сторону — туда, куда была направлена ее спина, пока она лежала под деревом, если только не поворачивалась во сне.       — Кажется, оттуда, — наконец произнесла она, сквозь прищур поглядев в ту же сторону, куда она указывала. Может быть, оно, может быть, и нет. Четыре различных варианта, и то приблизительных, но к ним же четыре варианта расположения сторон света. Вокруг не то север, не то юг. Какой-нибудь дед сошел бы с ума, узнав, что дедовские методы здесь не помогают.       Девушка повернулась в указанном направлении, вглядываясь вдаль.       — Странно, край леса находится совсем не в той стороне, — пожала она плечами, — да и мы не так чтобы далеко от выхода, — продолжила она, наклонив голову в другую сторону. — Тебя как зовут?       — Меня зовут… Я… — начала было девочка, как дыхание перехватило. Она раскрыла в немом ужасе рот, повертела головой, от жгучей боли в висках схватилась за голову и широко распахнутыми глазенками уставилась вверх на девушку. — Я… я не знаю. Я не помню!       — Чш-ш, чш-ш, не волнуйся, — сказала она и сделала робкий шаг вперед, обхватив руками ее хрупкие плечи, чуть согнув колени и поравнявшись с ней ростом.       — Да что же это за место! Здесь больно… — малышка перевела руки с волос и снова закрыла глаза. Под темнотой век продолжали мелькать одинаковые кусочки проблесков света сквозь густые кроны деревьев, похожих на осину.       — Если ты так и будешь с деревом обниматься, я не смогу вывести тебя отсюда, — девушка положила руку на светлые волосы девочки, нежно поглаживая их, перебирая волосинки между большим и указательным пальцем. — Меня зовут Мемине.       — Мемине?..       — Да, но можно просто Меми, хорошо? Давай, пойдем. Не смотри по сторонам, смотри на меня, и голова не будет кружиться.       Девочка убрала руки с лица, оперлась ими о дерево, выпрямила соскользнувшие вперед ноги и прильнула к своей спасительнице, скромно прижавшись к ее руке. Меми обняла ее и повела за собой.       — Раз ты не помнишь свое имя, я буду звать тебя Дели. Это нормальное явление, пугающее, но нормальное, такое тут случается нередко.       — Что здесь такое?       — Крайний лес — он не любит чужаков; всех, кто попадает сюда, ждет одна участь — потеря памяти. Как видишь, здесь всё одинаковое. Из-за высоты деревьев и густоты крон почти не видно неба, ночью не видно звезд, здесь не растет мох с северной стороны, а компас и вовсе не может определить, где именно какая сторона света. Раньше еще можно было как-то ориентироваться, деревья хоть как-то отличались друг от друга и между ними можно было разглядеть разные тропинки, но как он узнал о перфекционизме, так поменялся. — Девушка глубоко вздохнула и резко выдохнула, поджав губы. — Он всегда так делал — добивался красоты, но это — это просто какое-то безумие. Ты гляди. — Они остановились. — Цвет одинаковый, узор неровностей на коре идентичен на любом дереве, ветвятся в точности до миллиметра, даже количество листьев одинаковое, и все они колышутся на ветру в полной синхронности, аж до ряби в глазах.       — А как же звери? Они здесь есть?       — Есть, но и они живут так, как им укажет лес. Здесь ни одно живое существо не делает что-то по своей прихоти — всё контролирует этот маниакальный идеалист. Как можно любить такой хаос?       — А разве, когда идеально, это хаос? — спросила Дели.       — Безусловно! — ответила Мемине после недолгой паузы. — В порядке нет ничего хорошего, тем более в природе. Порядок может быть на рабочем столе и в голове, а в природе хаос — просто катастрофа!       Они действительно были не так далеко от выхода из леса, а за разговором это время в пути прошло еще быстрее, и уже скоро ряды деревьев стали редеть, показались светлые кусочки голубого неба, далеко за горизонт уходили бескрайние просторы изумрудного поля, трава которого вдалеке блестела и струилась, как дорогой шелк.       Переступив границы этого жуткого места, Дели подняла голову к небу и из последних сил улыбнулась, ощущая приятный свежий ветерок на коже. Однако вскоре радость свободы сменилась грустью от собственного внешнего вида: черные туфельки влажные, к ним прилипла трава и мелкие листочки, некогда белоснежные, ровно обмотанные вокруг голеней и запястий бинты стали серыми, ниточки торчали по сторонам и спутывались между собой, а голубая рубашка с запахом приобрела серый тон с зелеными и коричневыми пятнами повсюду.       — Нестрашно, отстирается.       — А куда… куда мне идти?       — Я иду в Южный город по работе. Можешь пойти со мной, я найду, где тебя приютить.       — По работе?       — Вообще-то я историк, — Меми широко улыбнулась, сложив руки перед грудью. — Через пару дней в городе праздник Летнего солнцестояния, нужно занести это событие в летопись. Пойдем, ты, наверное, есть очень хочешь. Там, куда я тебя отведу, есть замечательное кафе, хозяйка там просто чудо.       Не так далеко за горизонтом постепенно начинали виднеться очертания крыш белоснежных домов. Мерур, или Южный город, — главный, самый красивый и, в общем-то, единственный город, дом почти для всех жителей, не считая отдельных поселений далеко за его пределами. Летопись помнит его словами: «Восстал город из руин, освещенный солнечной яростью; и раскинулся он красотой своею; и стал он роднее и ближе разным лицам и рожам».       Посреди зеленой глади в город вели дорожки из полевых цветов и вросших в землю белых камней, собиравшихся друг за другом в широкие дороги, а среди них витала и цеплялась ко всему золотая пыль. От каждого шага девушек по траве сверкающее облачко поднималось вслед за их ногами, немного разлеталось по сторонам и вновь оседало на гладкие травинки.       Низкий туман рассеялся и перед ними выросли ряды зданий из белого кирпича. И здесь дома похожи, как капли воды: идут по одной высоте ровными длинными улицами, ничем не отличные друг от друга украшения в виде резных фасадных подоконников и карнизов над окнами, маленьких балкончиков с коваными балюстрадами. Только цветочные украшения и придают им индивидуальности: у кого стоит скромная парочка горшков с мелкими невзрачными цветочками, у кого спускаются или вьются вверх по окнам объемные подушки душистых цветов.       На улицах было пусто. Меми сказала, что еще рано, только половина восьмого. Дели этому замечанию очень удивилась, ведь на солнечных часах, расставленных по улицам, было несколько теней, среди которых не разобрать, какая цифра истинная. Но девочка поверила ей. К тому же, все взаправду выглядело как ранним утром. Людей нет, тишина, все двери и окна закрыты, лишь иногда встречались на балконах одинокие ранние пташки, развалившиеся в кресле и тоскливо глядящие на радио. Из всех доносится один и тот же голос.       Улицы с одинаковыми домами оказались исключительной чертой окраины города, а ближе к центру они все чаще видоизменялись. Новые дизайны фасадов; дома могли быть как низкие, так и высокие, узкие, как одна комната, и длинные, как дворец. Но стандартным жилым домом было высокое здание на один подъезд с небольшими квартирами. Внутри них — узкая винтовая лестница.       Мемине привела Дели к дому, совершенно не похожему на все остальные. Как снаружи, так и внутри. Он казался старым в сравнении с остальными, хотя вряд ли являлся таковым на самом деле. Штукатурка на стенах обшарпана в некоторых местах, и под ровным слоем виднелись цементные полосы между кирпичами; не было балконов, от них остались только следы их давнего присутствия; ставни на окнах все закрыты, а под ними разноцветные подтеки. Когда старшая девушка приоткрыла дверь, откуда-то возник белый кот и пробежал внутрь через узкую щель.       — Хозяйка, — сказал он на удивление низким хриплым голосом. — К тебе посетители.       — И тебе доброе утро, Альбус, — усмехнулась девушка. Заведя руку под крылатку, она вытащила оттуда мертвую мышку и бросила ее в лапы кота.       — Ага, доброе, — буркнул кот и скрылся за дверью с подписью «Для персонала».       — Мемичка, дорогая, рано ты сегодня! Здравствуй, родная! — из той же комнаты выбежала женщина средних лет, сбивая с лап своего кота, и обняла гостью.       — Здравствуйте, тетя Циба, я к нам еще одного постояльца привела. Вот, знакомься!.. — воскликнула Меми, вытянув руку в сторону от себя, дабы представить, но девочки рядом не оказалось. Она до сих пор стояла на улице, странно разглядывая вывеску на двери.       — Что такое? — спросила хозяйка Циба, а девушка пожала плечами.       — Здесь написано: «С радостью обслуживаем дели», — тихо сказала младшенькая и вошла в кафе следом. — Почему там мое имя?       — Это же не имя.       — Тс-с, — шикнула на женщину Меми. — Прости, просто «дели» мы называем всех, кто вышел из Крайнего леса. Ты можешь сама придумать себе имя, если хочешь.       — Я не знаю, какое…       — Необязательно торопиться.       — Мне нравится имя, которое вы мне дали.       — Хорошо. Ты прости, что я сразу не сказала, как-то само собой, по привычке уже. Ладно, нам бы поесть, верно? Тетя Циба, у вас уже есть что-нибудь?       — Оладьи будете?       — Спрашиваешь! А по какому это поводу? Фестиваль же только завтра.       — Не могу же я лишний раз травить рыбой свое начальство, правильно? Для вас сделаю исключение, только тихо, — сказала женщина шепотом, приставив указательный палец к губам, а после скрылась на кухне, оставив первых гостей в свободном зале.       Дели задумчиво взглянула на столики и предложила сесть в укромном уголочке подальше от яркого света у окна. Внутри здания было всё иначе. Когда из других домов выходили горожане, мельком, но было заметно, что их интерьер такой же светлый, как снаружи. Здесь же всё выглядело мрачнее. С улицы — каменный дом в одном стиле с остальными, хоть и выглядит потрепанным, а внутри похож на избушку. Деревянные полы, деревянные стены со светло-серыми цветочными обоями, много разных интересных вещиц, не вписывающихся в окружение: высокое овальное зеркало на ножках в виде львиных лап и с хвостом, коллекция чашек в виде перевернутой пирамидки с вытянутыми длинными ручками, стоящих за стеклом как хрупкий раритет, сервант с пятнадцатью разными чайничками с часами на боку, толстая ваза с морем внутри, роскошная люстра из сотен светлячков со звоночком и запиской «Звенеть только после 19:63», покрывшейся пылью и паутиной, книжный шкаф, в котором были только книги по истории и альбомы с фотографиями.       — Так куда мы пришли? — спросила девочка.       — Это дом для дели, которым некуда вернуться. У кого есть семья — о них позаботятся, а кто остался совсем беспомощным, мы помогаем им.       Очень быстро им принесли по чайной паре и один из чайничков с часами, минутные стрелки на которых стали идти, как только Меми начала разливать горячий напиток.       — К несчастью, когда кто-то возвращается из Крайнего леса, у них почти нет шансов вернуться к нормальной жизни. Они теряют большую часть своей памяти, а с ней и свою личность, они не могут даже выйти отсюда без сопровождения, их пугает внешний мир. Вот, — Меми обвела взглядом помещение, — даже ремонт сделали. Оказалось, что белый цвет их пугает. До безумия.       — Меня он не пугает…       — Я заметила. Это значит, что ты вышла не из сердца леса. Это работает, если дойти до самого его центра, где находится зачарованная поляна, но, если обойти это место — беда пройдет стороной. Тем не менее, я не знаю, почему все так… Пожалуй, здесь поможет только Ее Величество. Мы можем пойти к ней на встречу вместе, но это долгий путь, к нему нужно подготовиться, а тебе тем более набраться сил.       — Это ты неудачное время нашла, чтобы отдохнуть, — заметила Циба, незаметно подойдя со спины с подносом. — Чем сидеть целый день в четырех стенах, лучше прогуляться завтра на фестивале.       — Да мне самой работать сутками напролет, тетушка, — Меми помогла ей, сама поставила тарелки на стол: ту, что побольше — Дели, а меньшую себе.       — А что за фестиваль?       — Один из немногих дней, когда наконец-то можно поесть что-то, кроме рыбы! — радостно воскликнула хозяйка, прижав пустой поднос к груди. — Поэтому это ни за что нельзя пропустить!       С первым стуком вилок о тарелки симфония трапезы прервалась грохотом на другом конце зала, у двери к лестнице, что вела к жилым комнатам. Тетя Циба и еще одна женщина, выбежавшая из кухни, ринулись к спустившемуся постояльцу. Он спросонья споткнулся о пробегающего мимо Альбуса, начал падать, врезался спиной в барную стоечку, уронил, размахивая рукой, радио, наклонился в сторону и окончательно упал на пол, свалив за собой три высоких стула.       — Выключите-выключите!!! — завопил он, сжавшись клубком, ноги прижав к груди и накрыв голову руками из-за зашумевшего радиоэфира.       — Циб, выключи ты уже это безобразие! — приказала угрюмая женщина, помогая мужчине встать на ноги, одновременно уворачиваясь от его брыкающихся во все стороны конечностей и головы.       — Ох, ну как так же, — покачала та головой, поднимая радио и полностью выключая звук. — Альбус, сколько раз я говорила не разгуливать перед этой дверью! — стукнув аппаратом по столу, Циба схватила убегающего кота за шкирку и подняла его на уровень своего лица.       — А чего сразу я-то? Я не виноват, что они сами слепые такие, — пожимает кот плечами и отворачивает голову в сторону, щурясь.       — А ну пошел вон! — хозяйка распахнула входную дверь и бросила кота на порог. Тот ощетинился, попытался проскользнуть обратно, но дверь захлопнулась прямо перед его мордой. Напоследок он поскребся о дверь и ушел гулять по улице. — Сэр, как вы? — подошла она к мужчине, что жался поясницей к столу, а руками крепко держался за плечи поварихи. Ноги его дрожали, подкашивались, на лбу выступил пот, а взгляд метался из стороны в сторону.       В ответ на ее вопрос он неразборчиво бормотал. В этом мычании явно были слова, но понять можно было не все, из каких-то отчетливо слышны были только первые или последние буквы. «Со-со-о… — кош-ш… мр» — лепетал он, размахивая руками, показывая, наверное, круг.       — Все хорошо, не беспокойтесь. Вас проводить в вашу комнату? Или вы уже хотите позавтракать?       — Да… Да, завтракать, — закивал мужчина. Он оперся сначала одной рукой о стол, потом завел за спину вторую и приподнялся, устойчиво встал на ноги и поплелся робкой пошатывающейся походкой к своему привычному месту.       Ближе к восьми часам все больше подопечных стали спускаться на завтрак. Повара разносили блюда из рыбы на пару с картофельным пюре, а на десерт готовили творог с яблоками. Садились дели по-разному: кто по двое, кто по трое, но была пара человек, сидящих в одиночестве, — в зависимости от характера каждого человека: кому-то было неуютно есть одному, у кого-то появились хорошие друзья, а кто-то испытывал дискомфорт при чужих взглядах и проявлял враждебность. Новеньких среди них отличить было проще простого: кто вернулся из леса уже давно — более тихие и самостоятельные, а кто здесь не дольше месяца — с опаской относились к незнакомой им еде, не ладили со столовыми приборами, часто отвлекались, чтобы рассмотреть незнакомые им предметы, а взгляд их был потерянным, словно у домашнего питомца в новой обстановке.       — Это вы сделали это место?       — Можно сказать и так. Я лишь дала идею, а неравнодушные люди поддержали меня. Сама я тем и занимаюсь, что рассказываю им историю и показываю фотографии, которые сама сделала, раз они не могут выйти наружу.       — А почему вы их по имени не зовете? Неужели нельзя тоже дать им выбрать?       — Исключено, — встряла в разговор хмурая женщина, сунув руки в большой карман на переднике. — Если имя — это то, что отличает людей друг от друга и придает им уникальность, то зачем имя тем, кто все свое «я» растерял?       — Разве новое имя не даст им те же возможности?       — Уму непостижимо! Новое имя — новая жизнь, новая судьба, что совершенно неестественно! Создательница наделила каждого чем-то своим. Если был дурак — им и останешься. Нечего было в лес ходить.       — Это слишком жестоко… И этот лес. Почему он такой? Почему Создательница сотворила такое ужасное место? — похлопала Дели круглыми глазенками.       — Создательница не имеет к этому отношения. Крайний лес живет сам по себе, и людей он недолюбливает. С этим ничего не поделать, только мириться и избегать неприятностей, — Мемине сложила вилку с ножом на пустую тарелку и поднялась из-за стола. — Ни к чему заводить грустные разговоры здесь. Это неприлично. Дели, пойдем, я покажу тебе комнату, а потом нам нужно встретиться кое с кем по моей работе.       Все комнаты этой скромной гостиницы были однотипными, маленькими и простенькими. Серые стены, скрипучие полы, старые кровати, большие пузатые и тощие комоды стояли парочками, запертые ставни на окнах, разукрашенные изнутри: на них зеленые холмы, розовые облака и ярко-желтое солнце в углу.       — Увы, более уютного ремонта нет, — Меми подошла к кровати и ударила ладонью по пыльной подушке. — Разве что нужно попросить поменять белье.       — Это лучше, чем спать на мокрой траве под деревом.       — Твоя правда. Что ж, проветрим комнату, я сниму это постельное и принесу новое и дам тебе спрей от пятен.       Дели выгнула бровь в удивлении, но чересчур любопытствовать не стала. Она взяла из рук Меми ключ от замка на окне, открыла его, распахнула ставни и осталась стоять у потока прохладного воздуха, отгоняющего пыль от кровати в сторону двери. Девушка сложила старое сероватое белье в одну неаккуратную кучу и вынесла его, а на замену принесла аккуратно сложенный комплект, на котором, шатаясь из стороны в сторону, лежала яркая банка спрея с кучей слов, кричащих о мгновенной эффективности.       — Вот он, гений современных технологий! Спрей-антипятник усиленного действия! Давай, вставай ровно, ноги на ширине плеч, руки в стороны и закрой глаза, — Меми повернула банку стороной с инструкцией и пробежалась косо взглядом по тексту. — Нужно работать с ним очень осторожно и не давать соприкасаться с поверхностью дольше трех секунд.       — А что будет?       — Он растворит всю одежду. Эта вещь требует очень тонкого подхода, но зато работает очень эффективно, самое то для тех, у кого нет возможности часто стираться. Я, например, всегда беру его с собой.       Дели встала, разведя ноги и руки звездочкой, и плотно зажмурила глаза и сомкнула губы. Всего несколько секунд, и облако аэрозоля, спускаясь от уровня шеи до кончиков пальцев ног, полностью очистило одежду и бинты от загрязнений разного характера. Кроме того, одежда стала выглядеть свежо, и от нее несло приятным мягким ароматом.       — Последний штрих, — Мемине вынула из-под крылатки деревянный гребешок и наклонилась над девочкой, зачесывая свисающие на лицо пряди волос за ухо. — Выглядит нелепо, но придется перетерпеть. Мы сейчас пойдем к очень важному лицу, нужно выглядеть перед ним соответствующе, тем более перед незнакомыми людьми.       — А кто он?       — М-м… Скажем так: учитывая, что городом никто не управляет, нет какого-то человека и вообще подобной должности, то формально главой является именно он.       Теперь, выйдя на улицу, они видели, как город преображался. Люди выходили из домов, спешили по своим делам; всюду ходили садовники, ежедневно присматривающие за городскими садами — они ходили парами: один ловит насекомых и собирает их в специальную банку, чтобы потом всех их выпустить на волю, другой с распылителем за спиной, в нем смесь гербицидов и специальных веществ, повышающих яркость и аромат цветов. К обеду этот эффект будет особенно необходим, когда из всех кафе будет слышен рыбный запах.       По широким улицам бегали радостные дети, играли, а кто-то выводил на прогулку любимых слабеньких бабушек и дедушек. Те изо всех сил старались идти быстрее, чтобы не расстраивать шустрых внуков и внучек и не сдерживать их озорство, не вынуждать постоянно шагать рядышком.       Девушки вышли в самый центр города, представляющий из себя большую круглую площадь, на которой располагались все самые знаковые места: главный ресторан, дом советов рабочих, поддерживающих в городе порядок, библиотека, огромное здание теле— и радиостудии, каменная стелла посреди фонтана — символ Ее Величества, самый высокий жилой дом и башня с механическими часами, построенная в отличном от всего остального стиле. Она выглядела… Странной? Со странными формами, из странного материала, а еще она иногда отворачивала «лицо» от площади.       По нажатию на звоночек тяжелые трехметровые двери студии открылись двумя стражниками. Они были из камня, такие же высокие, тела их были подобны античным фигурам, а лица выражали непоколебимую серьезность и спокойствие. Они проводили гостей взглядом, толкнули плечом двери на свое место и встали в исходное положение, сложив руки на груди и высоко подняв подбородки.       Внутри здания утро жило громче. Длинный и широкий атриум, окруженный шестью этажами офисов, тянулся так далеко, что ресепшен и администратор за ним казались настолько маленькими, как игрушечные фигурки. По обе стороны, как высокие узкие колбы, шли ряды лифтов, из которых каждую минуту выходило и заходило уйма народу, при том, что так же много работников добирались на самый верх, используя крылья.       — Здорово, наверное, уметь летать, — Дели остановилась на середине зала, глядя вверх к стеклянному потолку, на фоне которого все крылатые фигуры выглядели как черные тени. — В городе я не видела таких…       — Гибридов не так много, летающих и того меньше.       — Гибридов?       — А почему нет? Помимо чисто внешней эстетики, на которую у каждого свой вкус, это бывает полезно. Если есть возможность, почему бы не пользоваться ею?       — Это как?       — Тебе ведь хотелось бы полетать, так?       — Так.       — Вот и они думали так же. «Хочу летать» — стоит пожелать, и Создательница одарит тебя при рождении такой судьбой.       За разговором о том, какие существуют гибриды, они быстро добрались до противоположного конца зала. Меми объяснила, что не все из них заметны. Гибридов птиц, конечно же, сразу можно определить, других бывает сложнее. Все зависит от того, о каких чертах мечтали владельцы той или иной особенности. Одни могли мечтать о том, чтобы иметь несколько пар рук или глаз или все вместе, а кто-то хотел ночное зрение или устойчивость к холоду. Есть и такие, кто свои особенности прячет. Это не так сложно, нужно лишь желание и практика.       — Доброе утро, — поприветствовала Меми девушку за высокой стойкой.       — Доброе. Мне казалось, вас было двое, — удивилась администратор, опустив уголки губ.       — Я тут… — тихо сказала девочка, привстав на носочки. Ее совсем не было видно, даже макушку. К тому же она светлая, сливается с интерьером.       Тогда девушка в строгом светлом костюме наклонилась вперед, потянула шею, и та вытянулась, пока не заметила вторую маленькую гостью.       — Чудно, — улыбнулась она, и длинная шея быстро укоротилась до нормального состояния, возвращая голову в прямое положение. — Чем могу помочь?       — Солнце у себя?       — Да, но сейчас у него запись, придется подождать, — не оборачиваясь к часам на стене, она указала на них, вытянув указательный палец за плечо. — К десяти часам он освободится. Либо же…       — Я сейчас иссохну! — с криком на ресепшен подбежал парень. Он еле стоял на ногах, его кожа выглядела очень сухой, потрескавшейся, сам тощий, тяжело дышал.       — Наберите, пожалуйста, шестой этаж! — подбежала еще одна работница.       — Либо же, — продолжила девушка на ресепшене, не отвлекаясь и не меняясь в лице, — если встретите его помощниц — спросите у них, может быть, сразу на площадку отведут, — в то время по обе стороны от высокого стола появились две ее копии: одна набрала номер студии и протянула трубку, другая достала с пола пульверизатор и побрызгала на изнеможенного юношу, тот немного набрался сил, увереннее встал на ноги, трещины на его коже моментально затянулись, а те, что были на шее, раскрылись и вобрали в себя воду — под слоями кожи виднелись ярко-красные жаберные дуги. — Прошу, присядьте на диванчики и подождите, когда господин освободится. Я принесу вам попить.       Девушки отошли в сторонку к белоснежным извилистым, подобно змеям, диванам, окружавшим фонтаны, струи которых вылетают под сильным напором, пролетают над головами, оплетая помещение множеством мелких воздушных речушек, и возвращаются, меняясь в обыкновенный танец бьющихся вверх струй. Недолго подождав, им принесли по стаканчику холодного лимонада в блестящих хрустальных стаканах. Тот, что подали Мемиме, при этом, был в два раза меньше. Она сразу же взялась за него и с удовольствием сомкнула разноцветную трубочку в маленьких пухлых губах, а вот Дели и дотронуться до него не смогла от того, каким холодом от него веяло. По ее телу пробежали неприятные мурашки, и она сжалась, согнув спину и обхватив себя за плечи.       — Как же тут холодно, и такие напитки холодные дают…       — Так и должно быть. Солнце, когда очень энергичный, слишком много тепла выделяет.       — Это прозвище такое, Солнце?       — Нет, это не прозвище. Солнце он и есть Солнце, — Меми издала тихий смешок, заметив странный взгляд девочки, не то что недопонимание — скорее то, как смотрят на безумцев. — Пойдем, покажу, — захватив лимонад с собой, а другой рукой взяв Дели за ручку, она отвела ее к окну на востоке. — Вот смотри. Сейчас девять утра, Солнце должен быть примерно… — девушка указала пальцем на большое неподвижное кучевое облако, — вот за тем облачком.       — Но его нет.       — Его нет. Потому что Солнце сейчас на третьем этаже на съемочной площадке. Это его давняя мечта, — Меми допила свой напиток, прошипев трубочкой по уже пустому дну стакана. — Ему было слишком тоскливо сидеть на небосводе, вот он и спустился, чтобы заняться творчеством. К слову, ведущий из него неплохой, хотя не все одобряют.       — Слишком яркий?       — Слишком всесторонне надоедливый. Представь, слышать и видеть его круглыми сутками. Его эфиры ни-ког-да не прекращаются. Но только тс-с, это на мой счет не приписывай. Мы, вообще-то, с ним хорошие друзья. Да и я, если есть возможность, не против с утра послушать его, хотя слушать его надо неотрывно, с полным вовлечением в речь, иначе его не понять. Простому человеку, какой-нибудь хозяйственной женщине, включать на фон его радио из большого уважения к нему — не вариант — ничего не поймет, стоит ей только перевернуть жарить рыбу.       — Разве такое возможно? А что тогда это?       — А что, Солнце не имеет права выбора?       — Нет, я про небо. Если Солнца нет, то как тут… светло?       — Дело техники, это уже работа создательницы, это она пошла навстречу Солнцу и взамен его теплому свету сотворила искусственное небо, свет от которого никогда не гаснет и одновременно так же хорошо греет.       — Выходит, здесь всегда день?       — Да, почему бы и нет, это даже больше экономит силы, чем постоянно менять время суток, к тому же тем, кто за это ответственен, особо нет до этого дела, — пожав плечами, Мемине вернулась к дивану, бросив пустой пластиковый стакан в небольшой мусорный бак. Стоило ему там оказаться, как белая мусорка исчезла, а вернулась уже пустой, переминаясь с одной пары железных ножек на другую и пристраиваясь в уголок между диваном и белой мраморной стенкой фонтана.       Когда к ней подошла Дели, дверцы ближайшего к ним лифта открылись, а все вокруг замерло. Сбавили шаг спешащие сотрудники, те, что парили над залом, замерли в воздухе, глядя вниз, даже ленты воды над землей остановились, когда вышли три высокие темнокожие девушки в роскошных деловых нарядах. В отличие от остальных, что придерживались скромного черно-белого дресс-кода с минимумом деталей, они были одеты так, чтобы выделяться из толпы: все сидит строго по фигуре, жилетки и рубашки в полоску или клетку, с короткими рукавами-фонариками или длинными воздушными, брюки до пола, расклешенные с крупными рюшами по низу, юбки короткие, а под ними белые капроновые чулки. А помимо этого множество золотых украшений — несколько колец на руках, браслеты минимум в два слоя, многоярусные цепочки и крупные серьги причудливых неправильных форм — в стиле их босса. Выйдя друг за другом, они ровно нога в ногу утонченной модельной походкой двинулись в сторону ожидающих встречи с Солнцем гостей.       — Доброе утро, уважаемые гости, — начала та, что стояла в центре.       — Добро пожаловать вновь, госпожа Мемине, — добавила вторая, и все трое синхронно повернулись к девушке, склоняя головы.       — Его Светлость освободится через двадцать семь минут и сорок три секунды, — ровным голосом объявила третья, вытянувшая золотые часы на цепочке из маленького кармашка на жилетке.       Имена их были незамысловаты. Солнце не любитель заморачиваться, только не в именах. К тому же для секретарш подойдет что-нибудь короткое и легко запоминающееся. Поэтому за место прежних имен три девушки были названы: Уна, Дуа и Треа. Уна — первая в жизни ее господина; она занимается всем, что касается его личного времени — руководит бытом в его особняке, занимается разработкой дизайнов для его звездных нарядов и составляет распорядок дня. Дуа отвечает за работу — график съемок, темы для выпусков, собирает последние новости для объявления по радио, занимается подбором персонала, руководит печатными изданиями и осуществляет его связь с людьми с Дворцового острова. Треа — его «маленькая радость», она занимается тем, что следит за самочувствием и комфортом господина, помогает ему быть в хорошем настроении и выполняет любую его прихоть.       — Пока что мы проводим вас на последний этаж, принесем вам перекусить, — сказала Уна, и пока две ее коллеги вели гостей к лифту, она подняла голову к крылатым сотрудникам и знаками рук указала им, что следует принести.       К тому моменту, как они поднялись, на самом верху здания под стеклянным потолком небольшой столик накрыли сладкими закусками и преподнесли холодный чай с лимоном. Отодвинув плетеные стулья с мягкими подушками, Первая и Вторая усадили девушек за стол и встали позади них, дабы разливать чай и подавать угощения с высокого многоярусного подноса, а Третья осталась у свободного места Солнца, повернувшись боком, дабы наблюдать за хозяином в коридоре.       — Вы не будете есть? — наклонилась с вопросом Дуа.       — Разве не нужно дождаться… Солнце? — спросила Дели, проворачивая фарфоровую чашку по донышку блюдца.       — В этом нет необходимости, — продолжила Треа. — Не стоит морить себя голодом ради господина. Ему это ни к чему.       Ровно через обозначенное секретаршей время неразборчивый шум со студии стих и беготня по этажам прекратилась. Замолчал писк аппаратуры, лифты ушли вниз, люди разошлись на перерыв. Единственный самый большой лифт, ранее ни разу не проезжавший, двинулся вверх с третьего этажа. Как только двери его открылись, девушки-помощницы выпрямились и как заведенные одновременно повернулись к коридору. С ними поднялась из-за стола и Мемине.       — Меми! Мемичка! Как я рад! — звонким голосом, разливающимся долгим эхом по округе, воскликнул Солнце, выходя на террасу. С распростертыми руками, сияющим от радости встречи глазом цвета меда, в белом, расшитом золотом, костюме непривычного глазу странного стиля вышел Солнце, худое долговязое существо, с виду похожее на человека, разве что с гибкими, словно бескостными конечностями, и круглой головой, из которой торчат острые лучи. — Как давно я тебя не видел!       — Я всегда ищу возможность встретиться с тобой, не разводи панику, — посмеялась девушка и крепко обняла старого друга, упираясь лицом ему, всего-навсего, в среднюю часть туловища. В живот.       — А это кто у нас? Милая маленькая гостья? — Солнце подошел к столу и протянул девочке худую длинную руку. — Нет-нет. Не нужно, — остановил он гостью, собиравшуюся из уважения подняться для приветствия. — Рад встрече, — Солнце прищурился и наклонился к протянутой маленькой ладони, но вместо известного джентльменского поцелуя накрыл ее второй ладонью и одарил своим теплом на пару секунд.       — Здравствуйте…       — Думаю, мне не нужно представляться. Верно? Да. Меми, лучик мой. Как зовется? — несмотря на выдвинутое кресло, Солнце резким движением руки развернул его боком и уселся, откидываясь на спинку и закидывая ногу на ногу, руки расположив замком на сгибе.       — Дели.       — Дели, — хмыкнул Солнце и, поставив сгиб руки на стол, положил голову на ладонь и уставился внимательным взглядом на девочку. — Не спорю. Ей подходит, — утвердил он кивком головы. — Что ж. Какие планы?       — У меня работа, так что все наши планы целиком и полностью посвящены тебе.       — Ах! Точно! Забыл!       По щелчку пальцев звукорежиссер из числа летающих гибридов появился наверху, а с ними его носильщики с аппаратурой на плечах.       — Ваша Светлость, вы забыли объявить о празднике.       — Да-да. Слишком хотел увидеть Мемичку.       — Раз, два! Снова в эфире!       — Дорогие граждане! Сердечно извиняюсь. Совсем забыл объявить о самом главном. С годами. Знаете ли. Всякое бывает, — затараторил он пуще прежнего, вплотную прижавшись к микрофону. — Надеюсь вы старательно готовитесь? Я уверен, что да. Вы же мои любимейшие создания. Как иначе? Фестиваль в честь Дня летнего солнцестояния просто непозволительно пропускать! Желаю вам провести его веселее, чем в прошлом году. И не забывайте. Ваша радость — моя радость. Вы ведь долго ждали меня, да? Наберитесь терпения! Друзья! Это будет незабываемый день! — вдруг Солнце вспыхнул и из светло-желтого цвета стал до жути белым, белее своего костюма, а с его лица и рук выбрасывались ленты пламени. В это же секунду вся техника отключилась, и от испуга ведущий вернулся к своему обычному цвету, а все приборы перезапустили и включили вновь, продолжая эфир. — Прошу прощения! Вы перепугались не меньше, верно? Все от переполняющих меня эмоций! Небосвод как никогда будет ярок под моими лучами! Увидимся!       — Все в порядке? — поинтересовалась Треа, легонько касаясь рукой его лучей. Уже остыл.       — Да-да. Не беспокойся. Что ж. Девушки. Вы перекусили? Я предлагаю прогуляться. Зайдете ко мне. Отдохнете. Я вам комнаты выделю.       — Мемине дала мне комнату в гостевом доме, — тихо сказала Дели, доедая последнее маленькое пирожное.       — Невежливо отказываться, — сказала Меми. — Раз приглашаешь, почему нет? Я с удовольствием взгляну, как поменялась твоя оранжерея.       — Ой, брось. Что могло поменяться? Стало только краше! — махнул он рукой и поднялся. Перед тем, как пойти в компании девушек на улицу, он дал своим помощницам распоряжение немного прибраться в особняке, подготовить две спальни и достать туда портьеры. В обыденности же все окна абсолютно голые.       Когда они вышли на улицу, город за это время уже совершенно поменялся, его было не узнать. Кроме того, что стало многолюдно, все постепенно готовились к завтрашнему фестивалю, развешивали украшения и ставили палатки со вкусностями и напитками. Рядом с ними стояли рекламные баннеры с кулинарным шоу Солнца «1000 рецептов витамина D». Из распахнутых окон вылетали желтые тюли, между домами растягивали гирлянды с треугольными флажками с изображениями солнца, садовники тщательно убирали клумбы, чтобы в ближайшие два дня не было ни единого сухого цветка — такие срывали, а если их было много, ставили ярко-красные колышки как обозначение, чтобы позже принести цветы для пересадки. Впервые за год устанавливали в пустых фонарях лампочки, ставили световые солнечные фигуры и вешали длинные гирлянды над входными дверьми домов.       Вокруг площади и вдоль самой широкой улицы стояли торговые точки: светлые деревянные конструкции, пестрые шатры конусом, уже вывешенные меню с яркими блюдами. Одни их названия и вид вызывали ужасающее желание перепробовать все и сразу: вместо надоедливой рыбы обилие фруктов, ягод и выпечки, а напитки предлагались самые разные — от горячего кофе и чая до вин, подаренных Солнцем, вместо традиционной рыбной настойки.       — А ты еще говоришь, что тебя не любят, — с издевкой сказала Меми, глядя на внимательно рассматривающего приготовления Солнце.       — Шутишь? Разве это любовь? В мои лучшие годы я видел и не такое. А это что? Вот ты что скажешь? — обратился Солнце к Дели, резко притормозив и повернувшись к ней, складываясь пополам и присматриваясь к ее ошарашенному личику своим большим глазом.       — В-выглядит… Мило? Мне бы очень понравилось, — неуверенно сказала девочка, заведя руки за спину.       — Ах. Что взять с детского взгляда, — Солнце провел рукой по своим длинным лучам, что от его касания светились и еще несколько секунд болтались как ленты на ветру. — Мило. Пф. В мое время людям и праздник не был нужен, чтобы благодарить меня!       — Ваша Светлость, — с хитрой улыбочкой и растянутыми словами Мемине обхватила Солнце за руку и вынула из-за пояса ручку. — Мне стоит это записать? Думаю, это будет очень поучительно для будущих поколений.       — Что? Нет!       — Боишься?       — Скажешь что! Пусть сами додумываются, как надо с их уважаемым Солнцем обращаться, — хмыкнул он и потуже затянул ослабленный галстук.       В оживленной дружеской беседе они ушли немного вперед, оставив девочку идти на пару шагов позади. Но ее это не смущало, даже наоборот, ведь за время прогулки Солнце слишком часто смотрел на нее, жутко проворачивая свою гибкую шею на полукруг и даже больше. Теперь же, когда Мемине отвлекала его, Дели могла преспокойно разглядывать украшенные улицы и иногда всматриваться в Солнце со стороны. Да, пугал, но одновременно его внешний вид никак не давал покоя.       — Тебя что-то беспокоит, деточка? — Высокий господин продолжал идти вперед, тогда как его голова полностью повернулась назад и низко наклонилась. — Тебя не учили, что пялиться на людей не прилично?       — Откуда вы это говорите…       — Ха, какая дерзость! — В мгновение ока Солнце немного потемнело, его ярко-желтый цвет приобрел красный оттенок, он драматично закинул голову вверх и положил ладонь на грудь, отворачиваясь. — Мне не нужна столь примитивная часть тела, как рот, чтобы вещать своим неповторимым голосом! — Как быстро он разозлился, так же быстро и «остыл». Мысли о собственной непревзойденной натуре, что, в общем-то, так и есть, больше всего поднимали ему настроение, ведь хорошо хвалить себя, когда ни одна живая душа не посмеет его в этом упрекнуть. — На первый раз. Я тебя прощаю. Пф. Совсем люди перестали уважать меня.       В конце прогулки они дошли до окраины, где на небольшом холме стоял роскошный особняк Солнца, глядящий на весь город, как на ладони. Дом его был в два высоченных этажа с куполообразной стеклянной крышей. Сам из белого кирпича, мрамора и позолоченных резных украшений на фасаде. В нем было все, что ассоциируется с роскошью: широкая входная лестница, колонны, окна в пол, внутри просторные залы, в которых гуляет сквозняк, повсюду блеск драгоценных металлов и камней, звон хрусталя и идеальный порядок. Несмотря на обставленные комнаты самыми разными декоративными вещами, они не терялись друг в друге и ни одна деталь не выглядела лишней.       В большой прихожей встречали две лестницы, ведущие на второй этаж. Проходя под ними через короткий узкий коридорчик, они вышли в круглую гостиную и столовую одновременно. Потолка не было, сразу стеклянная крыша второго этажа с обзором на расположенные по кругу комнаты. Все они были довольно маленькие. Солнцу своя спальня была ни к чему, а жили у него только три его секретарши. Вся внутренняя архитектура была направлена только на удобство высокого почти трехметрового Солнца. И то его рост непостоянный, потому центральная площадь в высоту около пятнадцати метров, с учетом купола, создана специально для подобных случаев.       — Тогда я покажу вам сад и отпущу вас спать, — по дороге к выходу на задний дворик Солнце сбросил с плеч тяжелый пиджак, а вместе с ним бросил на спинку стула галстук, после чего расстегнул первые две пуговицы рубашки и потянул шею в стороны, наклоняя голову вплотную до самого плеча, плотный стоячий воротник больше не мешал этому. — А к семи часам будет готов ужин. Тогда и поболтаем.       Сад по площади был самой большой частью его участка, раза в три больше, чем само поместье. От него вела вниз каскадная лестница к фонтану. На каждом этаже были разные цветы, от полевых, густо засеянных целыми подушками, до гигантских тропических растений. Больше всего он любил сильно пахнущие виды и голубые, как небо, бутоны. Уход за ними был самый тщательный, каждый лепесток выглядел идеальным по цвету и форме, а сам его сад никогда не отцветал и был пестрым круглый год. Любопытно, что подсолнечник он не разводил. Со стороны небосвода ему казалось интересным наблюдать, как эти очаровательные маленькие создания каждое утро направляют к нему свои ярко-желтые лица, но когда же он завел их на земле, ему быстро надоели повсюду следующие за ним головы.       Кроме того, внизу у фонтана растут кипарисы и пальмы, под широкими листьями которых Солнце любит отдыхать на шезлонге. А так же множество фруктовых деревьев: груши, яблоки, абрикосы, кустарники малины, вишни, клубника, в большом количестве черный виноград. Там же стояли солнечные часы, такие же негодные, как и все остальные, большой макет всей солнечной системы с вращающимися планетами и спутниками, движущимися на особой энергии, которую дает Солнце — он игрался, легким взмахом руки то замедляя, то ускоряя движение всех небесных тел. Особенно нравилось ему крутить вокруг своей оси Юпитер, как разноцветную детскую вертушку.       В самом конце под большой холодной тенью стояли качели, на мягкой подстилке которых были разбросаны игрушки.       — Ты прав, произведение искусства в худшую сторону меняться явно не может, — Меми осторожно прошла мимо грядок клубники к яблоне и сорвала пару штук, одно, самое большое и самое красное бросая Дели.       — Ты ещё и сомневалась? — усмехнулся Солнце. По периметру участка были расставлены ящики, где хранились садовые инструменты и чистые глубокие чашки. Он вытащил одну и, пройдя вдоль клубники, зачерпнул большой ладонью горстку ягодок и бросил в пиалу, протягивая девочке. — Можешь ополоснуть в фонтане и попробовать. Если понравится, я попрошу собрать побольше на ужин.       — Спасибо… — Дели неуклюже уместила в своих крохотных ручках большое яблоко и тарелку с ягодами и снизу вверх посмотрела на Солнце, чуть щурясь от исходящего света. — А можно спросить?       — Если быстро. И не бестактно.       Девочка замялась, отвернув голову в сторону.       — Так и быть. Задавай, что хочешь.       — А если у вас нет ни носа, ни рта, как вы тогда готовите?..       — Разве не ясно? Я прирождённый гений!       — Вы даже ни разу не пробовали собственные рецепты?       — Ха! Конечно нет. Еда — это примитивный источник энергии. Я в ней не нуждаюсь.       — А если еда выйдет невкусной?       — Я даю попробовать моим девочкам. Чтобы ты знала. Они ни разу не жаловались. Но если тебе будет спокойнее. Ужин не я готовлю. У меня перед праздником своих дел хватает. Меми! — не прерывая свою речь, крикнул Солнце. — Ты же знаешь, куда идти. Твоя девочка будет в комнате слева. А я вынужден покинуть вас, — с этими словами он исчез. Превратился в маленькую искорку, парящую над землей, и испарился через несколько секунд.       Когда девушки поднялись по крутой высокой лестнице, у входа в дом их уже ждали три помощницы, готовые проводить дорогих гостей в подготовленные спальни для отдыха. Мельком Дели увидела комнату Меми. Она, практически, её собственная от того, как часто она навещала Солнце. Там уже было всё так, как ей удобно: со временем появились личные вещи, на полках выстроились ровными рядами книжки, большой рабочий стол стоял ровно напротив окна под естественным освещением, на нём разные бумажки, коллекция канцелярских принадлежностей, кровать стояла перпендикулярно не ширине, а длине комнаты с неясной надобностью в таком большом пространстве по бокам. На крепком карнизе висели в два ряда тяжёлые чёрные шторы. Меми задернула их, только зашла, и спальня погрузилась в беспросветную тьму.       У девочки комната была простенькой. Маленькая одноместная кровать, тумбочка, шкаф и зеркало в углу. Ничем особо не отличалась от той, что ей дали в гостевом доме для Дели, разве что больше света и новизна ремонта. Так же шторы; но она, не без труда, затянула только одну сторону. Спать ей не особо хотелось, зато вымыла фрукты в крохотной ванной, в которую вела дверь прямо из комнаты, и уместилась между большими подушками, с удовольствием уплетая одна за одной ягодки, большие, сочные, сладкие, без единого подгнившего пятнышка.       К пяти часам вечера с коридора стал слышен звон посуды. До этого не доносились даже шаги. Меми из своей комнаты тоже не выходила, сладко спала. А теперь девушки Солнца готовятся к ужину. Пряные запахи доходили даже до второго этажа, что не могло не выманить любопытную маленькую гостью. Очень медленно открыв дверь и переступив порог на носочках, Дели спустилась на первый этаж. Дуа по всем правилам сервировала стол со множеством приборов, предназначенных для разных видов блюд. Уна хлопотала на кухне, в ее меню был и суп, три горячих блюда, салаты и ассорти кексов с разными вкусами на десерт: и шоколадные, и очень кислые из цитрусовых, и сладкие, для самых отважных даже с острой начинкой в тесте. А Треа бегала от сада до кухни с корзинками. Дели благородно предложила им помощь, и те, хоть и могли все переделать в одиночку, согласились. Девочка ничего не знала, но внимательно слушала и четко исполняла данные ей маленькие поручения. Начала она в столовой, изучая этикет за трапезой и раскладывая в соответствии с ним ложечки и вилки разных по размеру и по форме с нужной стороны и в определенной последовательности. Потом ее подозвала Первая. Поставила ей табуретку к высокому столу, прилепила магнитами четыре листа с рецептами на вытяжку и пояснила некоторые детали приготовления салатов, которые не были учтены в основном рецепте. В них была только очередь ингредиентов, как высыпать их в общую чашу, но не было прописано количество добавок: специй, масел, лимонного сока. Это она рассказала, исходя из собственных вкусовых предпочтений, особенно выделив этот нюанс. По-секрету разболтав, что то, как готовит Солнце, не очень съедобно для обычного человека. Ему по душе насыщенные резкие вкусовые нотки. Поэтому то, что она запоминала во время съемок кулинарных передач, сокращала втрое. Напоследок Дели отправилась на помощь Третьей собирать ягоды и фрукты для нарезки под вино.       Ровно к семи часам они управились с приготовлениями к ужину. Первая за круглый стол села Дели. Позже со второго этажа спустилась сонная Меми, не раскрывая глаза шире узенького прищура.       — Как спалось? — поинтересовалась девочка.       — Я бы спала и спала… — на зевке протянула девушка и села на любимое место спиной к окну. — Удобнее кровати, чем у него, я не знаю.       Опаздывал только сам Солнце. Перед его приходом секретарши успели представить каждое блюдо, разлить напитки. Меми ненадолго отошла в ванную, чтобы прибрать растрепанные волосы. Дели поудобнее устроилась за столом: ей принесли подушку на стул, пододвинули его ближе, длинные ленты свисающих бинтов на руках она заправила.       — А вот и я! Заждались? Прошу прощения. Много дел, — его торопливый голос зазвучал раньше, чем сам его облик успел появиться. Он уже сидел на стуле, вальяжно развалившись на нем и вытянув руку к бокалу красного вина. — Можете садиться, — кивнул он девушкам, и те заняли свои места за столом. Уна и Дуа сели рядом между ним и Меми, а Треа по другую от него сторону рядом с Дели.       Все приступили к ужину, начиная с салата, затем переходя к супу и горячему второму блюду. Беседа не велась, за столом царила тишина, исключение — просьбы передать что-либо. Мог вести монолог своих историй только Солнце, так как единственное, что он делал — держал в руке бокал и вертел в нем по кругу ярко-красный спиртной напиток. Пересказывал дела, которыми он занимался целый день, но для обычных людей, чьи умы заняты только тем, как бы поскорее насытить желудок вкусной пищей, вся его болтовня звучала набором бессвязных слов. Что, отчасти, так и было.       Когда пришла очередь десерта, три девушки одновременно перевели внимание на лежащие по левую руку от них одинаковые деревянные шкатулки. Из них они достали курительные трубки и повернулись в сторону Солнца, направляя едкий дым на него, а не на гостей; засыпали по три щепотки табака, и Солнце, вытянув к ним руку, поджег своим тонким указательным пальцем.       — Господин Солнце, — Дели поставила стакан яблочного сока в сторонку.       — Да?       — Я в городе не часто видела э-э… Гибридов? А у вас их очень много работает.       — Они очень хорошие работники. Старательные. А их особенные качества часто приходятся кстати. На то они и гибриды.       — Особенные качества?       — Внешние черты — не единственное, что может отличать их от обычных людей. Способности, характерные для животных. Порой черты характера. Поведение. Но не у всех. Вот мои девочки не настолько ленивы, как домашние кошки.       — Правда? Кошки?       — Иногда свои особенности приходится скрывать, — сказала Треа.       — Мешаются на новой работе, — добавила Уна и вместе с подругами продемонстрировала свои коготки, появившиеся вместо ногтей. Довольно длинные и острые. Вместе с этим они оскалились, показав свои клыки, а их прежде темные глаза блеснули желтым огоньком, в центре которых вытянутый узкий зрачок. Такие, как они, подобно всем кошачьим, отличаются изумительными органами чувств, ловкостью и чутьем.       — Но настоящий мастер пряток — это, конечно, Меми, — поставив локти на стол, Солнце опустил на руки круглую голову, а на его «лице» появилось по-настоящему редкое явление, плотно ассоциирующееся у всех граждан с солнечной издевкой — его широчайшая улыбка, выражающая особую степень удовольствия Солнца шутить и измываться над кем-нибудь.       — А что Меми?       — Не делай такое лицо, — Мемине переменилось в лице, хмуро глянув на Солнце, который только сильнее тянул уголки рта вверх и прищуривался.       — Ну, Мемичка. Любимая моя. Пожалуйста. Ради меня.       Девушка не отвечала, глядела в сторону. Стояла тишина. Доносился лишь легкий огненный треск с головы белеющего Солнца. Но вдруг сидящая рядом с девушкой Уна резко повернулась в ее сторону с кошачьим шипением, заставив ту от испуга подскочить на стуле. Вылупив свои янтарные глаза, из ее пальцев выскочили короткие когти, волосы распушились по сторонам, а с макушки выскочили «перьевые ушки».       — Ай-ай! Моя прелесть! — Солнце белой вспышкой испарилось со своего места и переместился за спину девушки, осторожно дергая ее за эти ушки и поглаживая меж двух теплых пальцев. — Такая лапочка!       Когда Солнце столь неожиданно появился за ними, Дели сама передернулась и пошатнулась на стуле, чуть не упав. Никаких особенностей она в Меми не видела, как и в помощницах Солнца, но в ответ на испуг проснувшийся защитный инстинкт выпустил все скрытое. Поза и выражение лица девушки стали несколько устрашающими.       — Не пойму. Почему тебе так не нравится? Ты такой славный филиненок.       Успокоившись, ранее скрытые под густыми кудрями ушки прижались к голове, круглые глаза спрятались под веками и пышными ресницами. Она не отвечала, сложив руки на груди.       И так постоянно, когда она приходит к нему, но перед Дели раскрываться было неловко.       — Я, как официальное лицо, должна придерживаться определенного вида, я не хочу выделяться.       — А крылья? — спросила Дели.       — Крылышки всегда при ней, — Солнце расправил крылатку на плечах и задел пальцем брошь в виде совиного пера, от чего оно покрылось тысячей блесток.       — Не трогай брошь, — буркнула девушка, отмахнувшись от руки друга. — Она хрупкая. К тому же это подарок Ее Величества.       — Правда, Меми, — отложила трубку Дуа. — Совы красивые птицы, и ты в своей настоящей форме выглядишь ничуть не вызывающе, а даже наоборот.       — Вы же тоже скрываетесь.       — У нас работа.       — У меня вообще-то тоже. Мне проще изо всех сил стараться выглядеть как обычный человек, нежели поддаваться повадкам своего вида.       — Ты сама это выбрала, — подчеркнула Треа.       — Как давно это было, что уж сравнивать…       — Поэтому отсыпайся сейчас. Днем тебе работать и работать, — Солнце заботливо погладил девушку по голове и вернулся на свое место, разливая всем по большой порции вина.       С этим прозвучал его последний на сегодня тост. Особенная хвалебная речь в честь празднования Дня летнего солнцестояния, в честь себя. Он по традиции поведал душераздирающую историю своей затяжной небесной депрессии, окутавшей его многие столетия назад и почти заставившей его погаснуть и ввергнуть землян в страшные муки исчезновения, пока раньше этого события он лично не познакомился с Создательницей, заметившей его суровый недуг. Похвастался тем, как отстроил себе студию и этот великолепный особняк. Пожаловался на общество защиты рыб. А потом и доброй ночи пожелал, еле сдерживая смех и отвращение на слове «ночи».