В тисках ревности

Звук прибоя был единственной мелодией, нарушавшей тишину. Никаких криков фанатов, никаких вспышек камер, никаких голосов раздражённых менеджеров. Только шелест волн и легкий ветерок, играющий пальмовыми листьями. Понд глубоко вздохнул, ощущая как соленый воздух проникает в легкие, и почувствовал, как напряжение, сковывавшее его последние месяцы, наконец-то отпускает. Они прибыли на Мальдивы, на небольшой частный остров с одним, но роскошным бунгало, расположенным прямо на воде. Данк позаботился о каждой детали: от полного отсутствия посторонних до холодильника, забитого любимыми напитками Понда. Понд лежал на огромной кровати, глядя, как солнечные лучи проникают сквозь панорамные окна и освещают просторную комнату. Рядом Данк возился с музыкальной колонкой, напевая себе под нос незнакомую мелодию. В его движениях не было ни капли прежней суетливости, только спокойствие и легкость. – Ну что, мой Нара, – произнес Данк, поворачиваясь к нему, как только по комнате разнеслись первые аккорды мелодии. Его глаза сияли. – Добро пожаловать в наш маленький рай. Никаких графиков, воркшопов и комментариев. Только ты, я и океан. Понд улыбнулся по-настоящему искренне, впервые за долгое время. Он чуть подвинулся и похлопал рукой по кровати рядом с собой. Данк улыбнулся в ответ, тут же подошел и лег рядом. – Я думал, такого места не существует, – прошептал Понд, переплетя их пальцы. Данк притянул его ближе, уткнувшись носом в его волосы. – Когда ты так переживаешь, я готов найти что угодно, лишь бы ты снова улыбался, – пробормотал он. Они лежали молча какое-то время, просто наслаждаясь нежными переливами песни и присутствием друг друга. Никто никуда не спешил. Не было необходимости что-то говорить или изображать. *** Первые дни превратились в бесконечную череду расслабления и безделья. Утро начиналось с ленивых поцелуев и долгих завтраков на террасе, откуда открывался вид на бескрайнюю бирюзу. Они плавали в прозрачной воде, дурачились, обрызгивая друг друга, а потом часами загорали на белоснежном песке, наслаждаясь каждым лучом солнца. Понд почти не выпускал Данка из поля зрения, словно опасаясь, что тот исчезнет, но Данк отвечал на его прикосновения с такой нежностью и вниманием, что все страхи постепенно растворялись. Они играли в пляжный волейбол, неуклюже отбивая мяч и смеясь над своими ошибками. Данк учил Понда нырять с маской, и каждый раз, когда Понд показывал ему яркую рыбку или красивый коралл, глаза Данка светились гордостью. Вечера они проводили, глядя на закаты, сидя прямо на песке, прижавшись друг к другу, и говорили обо всем: о планах, мечтах, о своих чувствах и желаниях. Однажды, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и оранжевого, они сидели на террасе своего бунгало, наблюдая, как первые звезды проступают на темнеющем небе. Влажный воздух ласкал кожу. Данк наклонился и нежно поцеловал Понда в шею. По телу Понда пробежала дрожь, но на этот раз не от тревоги, а от давно забытого предвкушения. – Знаешь, – прошептал Данк, проводя пальцем по позвоночнику Понда, – это лучшее, что мы когда-либо делали. Он поднялся и протянул Понду руку. – Пойдем, я покажу тебе, что никакой фансервис не сравнится с реальностью. Понд, смеясь, позволил увлечь себя в спальню. Данк мягко толкнул Понда на кровать, нависнув над ним. – Итак, "Упражнение на химию", версия Данка, – промурлыкал он, целуя Понда в шею. Понд изогнулся, чувствуя, как по телу пробегают мурашки. – А где же сценарий? – поддразнил он, пытаясь перевести дыхание. – Или тебе не нужны инструкции? – Мои инструкции у меня в голове, Нара, – Данк хитро улыбнулся, скользя рукой под футболку Понда. – И я гарантирую, что они гораздо интереснее любых лекций Пи'Юи. Главное правило: никакого притворства. Только искренние эмоции. Понд застонал, когда пальцы Данка нежно огладили его торс. – А если я не справлюсь с эмоциями? – прошептал он. – Не переживай, импровизация здесь только приветствуется, – произнес Данк и игриво куснул его за шею. – Я бы даже сказал, что иного и не жду. Понд посмотрел на него, слегка приподняв брови, и, резко обхватив его ногами, опрокинул и залез сверху. – Даже так? – спросил он, нависнув над ним. – Особенно так, – ответил Данк, и, слегка приподнявшись, схватился за затылок Понда и крепко поцеловал его. Даже спустя столько времени поцелуи Данка не оставляли его безучастным. Напор этих губ с легким привкусом малинового бальзама, укусы зубов и его тяжелое дыхание. Все это безумно возбуждало Понда. А когда рука Данка по-хозяйски легла на его член и потерла, Понд лишь смог рвано выдохнуть ему в шею. – Вот так, Нара, – прошептал Данк, его губы коснулись мочки уха Понда. – Я хочу тебя касаться. Не потому, что так написано в сценарии, а потому, что не могу иначе. Данк стянул шорты Понда, его пальцы нарочито медленно скользили по разгоряченной коже. Понд затаил дыхание, полностью отдаваясь ощущениям. Каждый сантиметр его тела отзывался на прикосновения Данка, словно изголодавшийся по ласке. Не было ни камер, ни режиссера, командующего “начали”, ни фальшивых вздохов. Только их сбитое дыхание, шум океана за окном и стук двух сердец. Здесь все было по-настоящему. И они были настоящими.