Её ревность

Круэлла просыпалась каждый день в четыре часа утра. Рабочий день в модном доме начинался в семь, следовательно к этому времени, а то и раньше, она уже должна была быть там. Дорога от Хелл Холла до него занимала ранним утром минут сорок, значит, в шесть часов нужно было выдвигаться. За эти два часа от пробуждения до выхода Де Виль принимала душ и приводила себя в порядок - своим внешним видом она занималась исключительно сама. Конечно, она могла бы стать как Баронесса - нанять личных визажистов и парикмахеров, и ей не пришлось бы каждое утро беспокоиться о том, ровно ли получается накрасить брови и стойкие ли локоны, которые она предварительно каждый вечер накручивала на бигуди. Однако Круэлла предпочитала в этих вопросах доверять лишь самой себе. Вообще девушка, упоминая Баронессу, часто говорила, что та, наверное, не привыкла делать что-либо сама, ведь за неё всё всегда делали другие. Де Виль смеялась над этим, втайне думая, что она, возможно, через пятнадцать-двадцать лет станет такой же. Иногда девушка всё же вспоминала, кем ей приходилась Баронесса, и от этого становилось мерзко. Утро Круэллы не обходилось без чашки крепкого кофе - она не завтракала настолько рано, этот прием пищи обычно приходился у неё часов на десять утра. Зато бодрящим напитком не пренебрегала никогда. Друзья редко приезжали в Дом в одно и то же время. Обычно, когда водитель уже заводил машину и Круэлла собиралась выходить, Джаспер и Хорас ещё спали, или, в лучшем случае, только просыпались, а потому приезжали позже. Зато Арти никогда не опаздывал. У него осталась квартира в Лондоне, потому иногда он ночевал в городе, а иногда в Холле, где у него, как и у остальных, была своя комната. Если он оставался в Холле, то утром они с Де Виль выдвигались на работу вместе, а если у себя дома - всё равно к семи утра он уже, как штык, был на рабочем месте. Собственно, в основном именно они курировали всю работу вдвоем, и их двоих было достаточно, чтобы компания держала планку. Арти часто шутил, что, мол, нужно попробовать уговорить Джаспера и Хораса отказаться от своих акций модного дома в их пользу. Круэлла смеялась, а затем неоднозначно косилась на Арти - это была её инициатива, чтобы парни тоже стали совладельцами компании, и она хотела вести бизнес вместе с ними - они же семья. Вообще взаимоотношения Круэлла и Арти можно было назвать странными. Они не были эмоционально близки, не делились переживаниями - но Де Виль в принципе было не свойственно говорить кому-то о том, что происходит у неё на душе - хоть и проводили вместе очень много времени, постоянно обменивались шутками и колкостями и говорили. Очень много говорили. Арти в шутку называл подругу «жёнушкой» и, в ответ на её смущенный непонимающий взгляд, дополнял: «кто знает, может я тебя ещё когда-нибудь замуж позову». В то же время девушке казалось, что этот эпатажный молодой человек - её родственная душа, так они были похожи друг на друга. Им не суждено было быть больше, чем близкими друзьями, но этого было достаточно. Иногда, когда разного рода мысли настигали её, Круэлла думала, что Арти - не тот человек, с которым можно было бы связать свою судьбу. Как будто он в принципе не был создан для романтических отношений. Собственно, как и Де Виль. Просто порой, в минуты скуки, в её голове проскальзывали мысли о любви, о том, что она молода и красива и тоже заслуживает, чтобы её любили. Но девушка знала, что ей это не нужно, что она не способна на любовь, и вообще это всё - лишь пустая трата времени. Круэлла была влюблена только в модный дом, в наряды, которые создавала. Она горела своим делом, любила его так, как любят друг друга самые искренние любовники, а оно любило её, отдавая ей взамен славу и богатство. И этой любви ей было предостаточно. В половину седьмого Де Виль уже была в Доме. В это время дня он был пуст и тих, и стук каблуков Круэллы громким эхом разносился по холодным безмолвным коридорам. Иногда она выделяла немного времени до начала рабочего дня, чтобы просто пройтись по этим пустым помещениям - побыть наедине с собой и своими размышлениями и настроиться на работу. А возможно ей просто нравилось, как властно её шпильки стучат по кафелю. Только сегодня Де Виль это сделать не удалось - дизайнеры начали прибывать очень рано, и девушка предпочла подняться в свой кабинет, чтобы разобрать бумаги на рабочем столе. А ещё морально подготовиться к встрече с той, кто, сама того не зная, должна была решить её финансовые проблемы. Собеседование с некой Элис Эванс было назначено на 7:01. Она появилась в Доме в 7:00. Это была невысокого роста блондинка с густыми волосами длиной до лопаток. Лицо у неё было приятное: овальное, с мягкими чертами, чуть вздернутым носиком и большими ярко-голубыми глазами, обрамленными длинными ресницами. Она вошла в кабинет, и Круэлла тут же окинула её оценивающим взглядом: строгие черные брюки, бордовый свитер с высоким горлом, черный пиджак, а на ногах - высокие лакированные каблуки. Переступая порог, Элис споткнулась, но не упала, сумев вернуть телу контроль, а Де Виль еле как сдержала смешок. Вместо него она хмыкнула и улыбнулась уголком рта - вошедшая девушка явно не умела ходить на высоких каблуках. Также нельзя было сказать по ней, что ей нравилось носить всё темное, да и кто стал бы надевать свитер и пиджак в мае, даже с учетом лондонской погоды, потому Круэлла сделала вывод, что этот «модный показ» от новой работницы был устроен лишь для того, чтобы её впечатлить. Это её порадовало. Эванс наконец-то расположилась в кресле напротив Де Виль, и та впервые за время их нахождения в кабинете взглянула прямо ей в глаза. Пронзительно-голубые в ярко-голубые. Только у Круэллы они были холодными во всех смыслах и смотрели прямо в душу собеседника - потому и пронзительные, а у Элис были добрыми и теплыми. Несмотря на её мрачный наряд, сама она производила впечатление очень доброго и нежного человека. Или, как сказала бы Де Виль, уязвимого и наивного. Вопреки её ожиданиям, Эванс не отвела взгляд, будто эти холодные глаза её совсем не пугали. Такое было впервые. Все работники, бывшие в этом кабинете до неё, пугались этих глаз и старались бегать от их вечного наблюдения. А Элис смотрела, как ни в чем ни бывало. —Итак, ты у нас… — начала Круэлла, почему-то опуская взор на бумаги на столе - ей показалось, что она сама начала пугаться уставившихся на неё ярко-голубых глаз. —Элис. Элис Эванс. — уголки тонких розовых губ девушки приподнялись. —Да, точно. Видела несколько твоих работ… Знаешь, вполне достойно. Сколько там тебе? —Восемнадцать. —Такая молодая. — Де Виль чуть сдвинула брови, однако в остальном её лицо не поменялось. — Учишься где-нибудь? —Нет, но собираюсь летом поступать в университет. —Дизайн? —Естественно. — Элис гордо улыбнулась, кажется, забыв, с кем она разговаривала. Круэллу тем временем пробило какое-то странное чувство. Она узнала в девушке, сидящей перед ней, себя. Если бы её мама, вернее, Кэтрин, не умерла, всё сложилось бы совсем по-другому. Эстелла бы также закончила школу и пошла бы в университет, отучилась бы и продолжила заниматься любимым делом, только теперь имея на руках диплом, подтверждавший её квалификацию. И работала бы она сейчас в том же «Либерти», или ещё где-нибудь, может быть, даже у Баронессы, знать не знала бы ни о Джаспере, ни о Хорасе, ни об Арти, не владела бы модным домом и жила бы жизнью обычной лондонской девушки in her twenties, как говорят. И не было бы никакой Круэллы. Была бы Эстелла. В документах Эстелла, для друзей Эстелла, везде Эстелла. Круэллу тошнило от этого имени. Она уже так давно не слышала и не произносила его, пусть даже в мыслях, но всегда помнила о нём. Она всегда помнила о том, кем являлась на самом деле, пусть и казалось, что все её прошлое было в другой жизни. —Эванс, — чтобы совсем не погрязнуть в воспоминаниях, обратилась к девушке Де Виль, — жду от тебя пять достойных эскизов к часу. И тогда решим, будешь ты нанята, или нет. —Хорошо. — Элис улыбнулась. В ярко-голубых глазах запрыгали огоньки - отражения света потолочных ламп. — Я не поведу. —Я не просила тебя давать комментарии. — Круэлла, уже не глядя на неё, собрала в охапку несколько лежащих перед ней листов, чтобы убрать их в один из ящиков стола. — Свободна. Та поспешно встала и удалилась, вновь чуть не упав у порога. Как только дверь за ней закрылась, Де Виль усмехнулась. —Интересная особа. — произнесла самой себе девушка, собирая в кучу уже другой десяток бумаг. — Думаю, мы сработаемся. В этот момент в кабинет заглянул Арти. —Это та самая дочь Эванса? — спросил он, почему-то не заходя в помещение, а только просунув голову в щель между стеной и дверью. —Ага. — небрежно бросила в ответ Круэлла. — Дала ей задание нарисовать пять эскизов до обеденного перерыва. Сказала, что найму, если справится. — только теперь она отвлеклась от бумаг и глянула на Арти. — Конечно, это всё условности, но я обещала не подавать виду. Парень наконец вошел, закрывая за собой дверь. —Я её особо не рассматривал, но, судя по внешности, она не очень вписывается в антураж Дома. Какая-то она приторно сладкая. —Ну, не советую тебе судить девушку только потому, что она блондинка и почти не наносит макияж. Да, по виду добренькая, по речи тоже, но нутро у таких людей часто поганое. Слышала я такую фразочку: «Остерегайтесь белых и пушистых людей, возможно, это плесень». Арти усмехнулся. —А ты как всегда. В прочем, доля правды тут есть: как говорится, в чистом омуте… —Черти водятся. — закончила за него Круэлла. Теперь она сидела, скрестив руки на груди, и снизу вверх смотрела на стоящего перед ней друга-коллегу, который тоже скрестил руки на груди. После некоторой паузы девушка продолжила: —Особенно учитывая то, что она мне напомнила меня. А я себя знаю. —Она? Тебе? Тебя? — парень удивленно поднял брови и даже наклонился вперед, не понимая, правильно ли он расслышал. —Эстелла тоже была милой и доброй. Закончила сама помнишь как. И появилась я. —Ты так странно обособляешь себя от…себя… — Арти сдвинул брови и отвел взгляд куда-то за Де Виль. —Джаспер тоже всегда удивляется. Никак не привыкнет. Что поделать, если я тогда и я сейчас - совершенно разные люди? —Да, это точно. —Впрочем, ладно. — Круэлла не сильно хлопнула ладонями по столу. — Проследишь за ней. В двенадцать напомнишь, что к часу она должна быть у меня с пятью эскизами. Кстати, её работы, которые мне отдавал Эванс, неплохие. Вижу потенциал. —Ну и хорошо. — Арти уже стоял к ней боком, собираясь развернуться и покинуть кабинет. — Не знаешь, кстати, когда прибудут эти двое? Сегодня ткани приедут, нужно будет проконтролировать. Он говорил о Джаспере и Хорасе. —Понятия не имею. Парень приподнял брови, но в остальном его лицо оставалось таким же спокойным. —Ничего нового. Как всегда всю работу мы с тобой делаем вдвоем. Арти прекрасно ладил с Хорасом, однако его отношение к Джасперу было крайне негативным. И неприязнь эта была взаимной. Они не говорили об этом открыто, только завуалированно - это чувствовалось в разговорах и то и дело прилетавших колкостях, во взглядах, в действиях, в выражениях лица. У их нелюбви друг к другу не было даже весомой причины. А началось всё сразу же, когда Круэлла их впервые познакомила. То и дело смотря один на другого, и у Арти, и у Джаспера в голове проскальзывала мысль, что они не подружатся. Однако Арти старался игнорировать свой разум и, при каждом взаимодействии с парнями, пытался стоить непринужденные диалоги и всячески расположить их к себе. Пока Хорас с горящими глазами громко комментировал сказанное Арти и в ответ рассказывал что-то свое, Джаспер молча окидывал новоиспеченного товарища холодным оценивающим взглядом. Тот, в свою очередь, делал то же самое. По разным комментариям в свой адрес он догадывался, что основная причина столь негативного отношения к нему - его нестандартный внешний вид. Уложенные волосы, маникюр, макияж, странные образы и массивные туфли, напоминавшие женские - то, за что Арти обычно получал нелестные высказывания в свой адрес. С возрастом он научился их игнорировать, а часто и вовсе смеялся над ними и над теми, кто эти высказывания раздавал. Однако с Джаспером все было иначе. Явно он ничего о внешнем виде Арти не говорил, однако часто пропускал язвительные шуточки. Да и без слов парень быстро определил, как ему нужно относиться к этому человеку - хоть он и всегда говорил, что ему все равно на то, кто что о нем думает, Джаспер вызывал у него особенную антипатию. Бывает такое, что кто-то из окружения просто не нравится. Усиливается это чувство, когда понимаешь, что это взаимно. Вот и у Арти так было. А возможно причина была в другом - парень быстро определил её для себя, как только ему пришло некоторое осознание. Арти не мог дать точного ответа на вопрос, чувствует ли он что-то необычное по отношению к Круэлле, или это ему просто кажется, и на самом деле он лишь восхищается ей и в сердце его нет ничего, кроме дружеской привязанности. Тем не менее, он замечал, что всегда неосознанно старается привлечь её внимание и быть рядом. Только вот на фоне Джаспера Арти сильно проигрывал. Круэлла и сама не раз признавалась, в моменты, когда у них с Арти происходил какой-нибудь глубокомысленный разговор, что Джаспер - её самый близкий человек. Когда они были вместе вчетвером, девушка всегда была рядом с ним, говорила с ним и, как казалось Арти, уделяла ему какое-то повышенное внимание. Парня это жутко злило. Он не решался признаться себе, что его злость - это банальная ревность. Он просто ревновал Круэллу. Возможно, его нелюбовь к Джасперу была вызвана именно этим. А может, тот ощущал то же самое в моменты, когда девушка была с Арти? Работа в модном доме шла своим чередом. Шумели швейные машинки, шелестела ткань, дизайнеры перекидывались какими-то фразами. Всё было как обычно. Элис тем временем сидела в уголке с альбомом, рисуя уже третий эскиз. Издалека её светловолосая голова не привлекала к себе никакого внимания - если смотреть из кабинета Круэллы, она была таким же пятнышком, как и все остальные работники. Особенно одетая во все темное. Де Виль, тоже сидя над своими эскизами, иногда поглядывала на то, что делается в мастерской. Она искала глазами Эванс. Находя и видя, что та все также сидит в углу с альбомом, Круэлла вновь устремляла взгляд на свои наброски. Было уже десять утра, и девушка по своему обыкновению пила кофе - у неё было что-то вроде бранча, когда к ней вновь заглянул Арти. —Что такое? Джаспер и Хорас приехали? — приподняв брови, спросила Де Виль. —Да. А ещё ткани. Я отправил парней на разгрузку. —Нет! — чуть повысив голос ответила Круэлла, при этом делая жест рукой. — Никакой разгрузки! Сначала бранч. Передай ребятам, что я жду их в переговорной. Теперь уже парень поднял брови. —И меня? —И тебя. Куда мы без тебя? По лицу Арти было незаметно, однако эта фраза ему польстила. Девушка тем временем уже встала из-за стола и подходила к нему. —Давай, метнись кабанчиком до Джаспера и Хораса, а я пока распоряжусь, чтобы нам накрыли на стол. Я-то ещё даже не завтракала. —Я тоже. Пока ты не сказала, я даже не чувствовал, что голоден. Вместо ответа Круэлла лишь засмеялась. Все мероприятия подобного рода проходили у друзей в помещении совсем рядом с мастерской. Их отделяли специальные стекла - так соучредители могли видеть, что происходит в соседней комнате, а работники - нет. В целом в переговорной или, как комнату ещё называли, в «большом кабинете» не было ничего примечательного. Посреди комнаты стоял круглый стол, подле него - мягкие стулья. Четыре. Никогда не больше, не меньше. В другой части комнаты были шкафчики, ещё один столик, диванчики и кресла, был также и телевизор. В общем, помещение это использовалось не только для работы, а ещё и для каких-то неформальных встреч. За этим круглым столом друзья решали все важные вопросы, обсуждали дела компании, переговаривались, выдвигали решения проблем. Здесь же они что-то праздновали, когда был повод, отдыхали в обеденное время и не только. Вот и теперь все четверо сидели за этим круглым деревянным столом, ожидая, когда им принесут что-то перекусить. У всех до одного было по чашке кофе - причем все пили разный, а у Хораса - ещё и большой кусок чесночного хлеба, который он взял с собой из дома. Атмосфера стояла максимально комфортная, и Хорас вместе с Арти рассказывали, как в их недавний «рабочий выходной» ранним утром какая-то мутная компания, состоявшая из мужчин в нетрезвом состоянии, пыталась перелезть через забор модного дома и кидала камни в окна (у друзей было по одному выходному на неделе, отдыхали они попарно через неделю - одно воскресенье работали Круэлла и Джаспер, другое - Арти и Хорас. Такое разделение было придумано самой Круэллой с целью, чтобы кто-то, кто хорошо разбирался в делах компании, стоял с тем, кто играл в ней меньшую роль). Цель их, конечно же, осталась загадкой - Хорас и Арти, вместе с тремя охранниками, выпроваживали их с метлами, и им было не до того, чтобы спрашивать у злоумышленников об их намерениях. На протяжении всей этой истории Круэлла смотрела на парней круглыми от замешательства глазами, а потом, когда в помещении воцарилось молчание, выдала: —Почему-то, когда работаю я, такое не происходит. —Ой-ой-ой, да не от этого это зависит. Просто обстоятельства сложились для нас в негативном ключе. — Хорасу принесли его стейк, и теперь он говорил, попутно жуя, потому половину из сказанного им не было слышно. —Да и тем более там за день до этого был какой-то праздник, вот они и вылезли, чтобы, так сказать, продолжить празднование. Это, видимо, был их праздничный бунт. — в качестве завтрака Арти выбрал себе вафли с ягодами, однако, в отличие от Хораса, с набитым ртом он не разговаривал. —Создается впечатление, что наши воскресенья, в отличие от ваших, особенно скучные. — у Круэллы был салат с креветками. Не то, чтобы очень подходящее блюдо для завтрака, однако одно из её самых любимых. —Просто в наши воскресенья всё складывается таким образом, чтобы ты меньше нервничала. — Джаспер был единственным, кто не ел ничего. Перед ним была только чашка капучино. В ответ на все вопросы он отвечал, что уже завтракал, и, следовательно, не хочет есть. Как только он произнес свой комментарий, Де Виль повернулась к нему, улыбаясь. Это была не обычная её улыбка - не дерзкая, не язвительная, не та, которой она обычно улыбалась подчиненным. Это была добрая и искренняя улыбка. Арти, видевшего эту даже в некотором роде нежную улыбку, тут же захлестнула волна не то ревности, не то злости. Его взгляд тут же метнулся на Джаспера, который, до того смотревший на Круэллу, теперь посмотрел на него. Темно-карие глаза тут же стали острыми - в прочем, для Арти их взгляд всегда был таким. Парень смерил кудрявого коллегу таким же холодным взглядом. На этом разговор и кончился. Бранч длился около получаса. Затем щупленький дворецкий модного дома по имени Джереми заглянул в переговорную со словами, что, если никто прямо сейчас не спустится на разгрузку материалов, то они уедут обратно на склад, потому Хорас, который уже расправился со своим стейком и чесночным хлебом, подскочил и в развалочку направился к выходу из кабинета - за материалы отвечал в основном он, и, подкрепившись и зарядившись энергией, мужчина решил приступить к выполнению своих обязанностей. Следом из большого кабинета ускользнула Круэлла - в одиннадцать она обычно проверяла работу своих дизайнеров. В переговорной остались Арти и Джаспер. Арти, которому нечем было заняться, убирал посуду на жестяной поднос, чтобы потом это все можно было отнести на кухню, а Джаспер сидел на своем стуле, скрестив руки на груди, и пристально смотрел на Арти, следя за каждым его движением. Парень бросил на него недоверчивый взгляд один раз, другой, продолжая сдвигать пустые тарелки и чашки, а потом, раздраженно вздохнув - продолжительный взгляд в свою сторону его всегда напрягал, наконец выдал: —Чего пялишься? На мне узоров нет. Но это была ложь - сегодня Арти решил надеть узорчатые шелковые брюки. Джаспер ухмыльнулся. —Да думаю, куда ты в таком виде собрался: на свинг-пати или на гей-парад? Арти вновь вздохнул, на этот раз громче, приоткрывая рот, и закатил глаза. Выглядело это настолько напыщенно, что ухмылочка тут же пропала с лица Джаспера, а его темно-карие глаза стали ещё более холодными и острыми. —Слушай, я знаю, что ты меня не любишь. И это взаимно. Но давай обойдемся без твоих не очень остроумных комментариев. Открытая неприязнь мешает нашей работе как коллективу. Джаспер встал из-за стола. —Тебе мешает? Мне - нет. — он подошел ближе к Арти. — Да и тем более, мы уже достаточно взрослые люди, чтобы понимать, что никакая взаимная неприязнь не должна мешать общему делу, даже если она будет выставлена напоказ. —Супер. — парень сделал брови «домиком», сдвигая их к переносице, и неискренне улыбнулся. — Иногда ты говоришь умные вещи. Поэтому пожалуйста, не открывай больше рот до тех пор, пока тебе в голову не придет ещё какая-нибудь умная мысль. Джаспер усмехнулся. —По-моему, колкости в твой адрес тебя все-таки задевают. Хотя ты всегда говоришь, что тебе абсолютно все равно. Арти был готов взорваться и сказать коллеге всё, что он о нём думает, а заодно и послать куда подальше, но вместо этого он вновь улыбнулся, прикрывая глаза и всё же сдерживая внезапный порыв гнева, и невозмутимо ответил: —Это правда, мне все равно. Я привык. А ты, я смотрю, меня проверить хочешь? —Нет, просто хочу показать, что тебе тут не все рады. —Да? — тут на ум Арти пришла вдруг такая, как ему показалась, гениальная идея для язвительной подколки, что он тут же решил её высказать, — Ну, это я знаю. Но главное, что Круэлла рада. А то тебя, я вижу, она больше всего волнует. Вновь усмехнувшись, Джаспер поднял брови и отвел взгляд в сторону, будто даже отходя от Арти на четверть шага. Тот, довольный собой, вновь принялся убирать посуду на поднос, которой уже оставалось не так много. —У меня есть пистолет. — вдруг после минутного молчания он услышал сбоку голос и тут же повернул голову в ту сторону. Слово «пистолет» парня напрягло - он ведь не знал точно, есть ли пистолет в принципе, или он есть прямо сейчас в этой комнате и уже направлен Арти в правый висок. — Так что пересекать мне дорогу не советую. А то искать тебя будут в Темзе. Только, боюсь, это будешь уже не ты. Затем хлопнула дверь переговорной. А Арти на пару минут замер. Эти слова его не напугали, однако баритон Джаспера ещё долгое время звучал у него в голове. Так странно - вроде мягкий голос, но вдруг он стал таким резким и острым, прямо как темно-карие глаза, что отчетливо врезался в память. Видимо, про Круэллу говорить всё-таки не надо было. Она всегда описывала Джаспера как самого спокойного, доброго и чуткого человека на свете, который и мухи не обидит, а тут вдруг он угрожает Арти, что убьет его. В тихом омуте… Но среди всех этих чертей Джаспер казался Арти особенным. Ровно в двенадцать секретарь, как и пообещал, сообщил всё ещё сидевшей в углу мастерской Эванс, что Де Виль будет ждать её через час у себя с пятью достойными эскизами. —Я помню. — с улыбкой кивнула девушка. Арти вдруг заглянул в её глаза - большие, светло-голубые. Добрые. Улыбаются. На секунду он даже забылся, очарованный ими. — У меня уже всё готово. Могу показать сейчас. —У Вас есть ещё час. — парень быстро вернулся в реальность. — Можете ещё поработать. —Нет, лучше уж я сейчас покажу мисс Де Виль результаты своей работы. — Элис, все ещё улыбаясь, встала со своего стула. Арти не оставалось ничего, кроме как провести её в кабинет начальницы. —Эванс, твои часы спешат. — первое, что произнесла Круэлла, когда девушка вошла в кабинет, держа перед собой альбом. — Я дала тебе время до обеденного перерыва, а до него ещё час. —Я знаю. Просто я уже закончила. Де Виль удивленно приподняла брови. —Быстро. В прочем, быстро - не всегда значит качественно. Она резким движением выхватила альбом из рук Эванс, но та и не сопротивлялась. Взгляд Круэллы быстро скользнул по первому эскизу, затем она перелистнула страницу, задерживаясь на втором эскизе. Достойно. Очень даже достойно. На лице Де Виль возникла непонятная гримаса, состоявшая из прищуренных глаз и поднятых бровей. Она пристально разглядывала рисунок, пытаясь найти в нём хоть какой-то изъян, но не находила. Следом - третий эскиз, и вновь девушка отметила у себя в голове, что её новоиспеченная подчиненная действительно талантлива. Это во многом облегчало задачу: долговым бременем она не будет, при этом только приумножая доход Дома с показов и продаж. Только вот где-то глубоко внутри Круэлла не могла смириться с тем, что какой-то соплячкевсё так легко дается - вот она уже работает на самого известного европейского дизайнера, а ведь ей только восемнадцать. —Неплохо. — Де Виль вернула Эванс альбом. — Есть в тебе что-то. Девушка широко улыбнулась, прижимая альбом к груди. —Поздравляю, Эванс. — Круэлла отошла от неё и остановилась спиной в своему столу, опираясь на него руками. — Добро пожаловать. —Спасибо. Вы не представляете, что это для меня значит. — продолжая широко улыбаться, проговорила Элис. —О, я представляю. Сюда мечтает попасть каждый молодой дизайнер. Только не всем везет. — Де Виль уже определила, как будет относиться к новой работнице и какого человека в целом она из себя представляет. Явно не глупа, не скромна, самоуверенна. Скорее всего выскочка. Таких людей нужно осаждать. Хотя Круэлле казалось, что на Элис она будет смотреть снисходительно, учитывая все обстоятельства. Да кто её вообще знает, эту Эванс? Возможно, она сотворит что-то такое, после чего относиться к ней терпимо уже не получится. «Тёмная лошадка. — подметила про себя Де Виль, — Прямо как её папаша. И такая же самовлюбленная». Заданием Элис Эванс до конца дня было создать несколько силуэтов и образов на манекенах. Из шести готовых Круэлла оценила три, так что, можно было сказать, что Эванс и тут отлично справилась. Открыто проверять её больше не было смысла, и Де Виль, несмотря на отрицание происходящего и сомнения, возникавшие в её голове, вынуждена была признать способности Элис и принять тот факт, что молодая девушка всё-таки будет тут работать. Улыбка не сходила с лица той до момента, пока она не вышла из мастерской - возможно, работница и дальше продолжала улыбалась, только вот Круэлла этого уже не видела. Последняя мысль девушки об Эванс до того, как погасли огни модного дома, была: «Приторно-сладкая. Таким людям тут не место». А затем потухли лампы и фонари и во всех помещениях здания воцарилась тишина. Только ночной охранник иногда покашливал и расхаживал по плитке пола, шурша подошвами туфель.