Её ревность

Вопреки ожиданиям Круэллы, вложения в основание магазина не оправдались. Здание она купила, наняла рабочих, которые сделали внутри хороший ремонт и всё обустроили, разработала «более спокойную» коллекцию - без странных нарядов, вещи из который можно было бы носить каждый день. И по-началу всё шло хорошо. Круэлла даже думала, что миллионные затраты окупятся. Но в итоге это оказался полный провал. Люди перестали идти, их не интересовали те наряды Де Виль, которые могли бы носить массы. Куда больше их интересовали вычурные образы, которые они могли увидеть лишь на подиуме, но никак не на витрине и уж тем более не в шкафу на вешалке у каждого третьего британца. Так терялась концепция, с которой Круэлла создавала свой модный дом: «Не для всех. Не все к этому готовы». Девушка поняла, что её бренд должен оставаться брендом для избранных, для тех ценителей, которые увидят в её коллекциях не просто интересную одежду, но и предмет искусства. Только она поняла это слишком поздно. Магазин закрылся, Де Виль потеряла миллионы. И у компании наступил трудный период - денег не хватало даже на закупку достаточного количества тканей и других материалов, что уж говорить о заработной плате дизайнерам. Потому их количество постепенно начало уменьшаться. Они уходили, стремясь найти место, где их труд оценят выше в материальном плане. Из-за проблем с деньгами Круэлла даже решилась выпустить новую, но неполную коллекцию на месяц раньше, и ей вместе с Арти пришлось работать над нарядами день и ночь, но это никак не помогло - доход оказался слишком мал. Де Виль начала много курить, хотя раньше крайне не любила запах сигаретного дыма и вообще считала курение скверным занятием. Но со стрессом на работе надо было как-то справляться, и она выбрала выкуривать по паре сигарет в день, чтобы расслабиться. Девушке не верилось, что, возможно, близится конец, крах её империи, которую она по крупицам выстраивала год. Всего год, но сколько же сил, времени и денег было потрачено за этот период. Постепенно Круэлла впадала в отчаяние, хоть и тщательно скрывала это свое состояние от друзей, а в особенности от проницательного Джаспера. Парни тоже понимали, что все их попытки хоть как-то вылезти из ямы, в которой они оказались, были безуспешны, и всё должно было закончиться очень плохо. Как только Баронесса покинула трон королевы модного мира и на её место вступила Круэлла, девушка тут же сделала всех трёх друзей соучредителями своей компании, и они начали в равной степени владеть модным домом. Прибыль делили поровну, а пятую часть, наибольшую, оставляли на нужды компании. У каждого был свой набор задач и должность. Так Арти, помимо работы непосредственно над одеждой, занимался всякого рода организационными моментами и документами - проще говоря, он стал секретарем Круэллы. Джаспер и Хорас работали с тем, что не мог охватить Арти - в основном это была закупка материалов, иногда решение каких-то денежных вопросов или помощь Арти с бумагами. Сама Де Виль больше работала с дизайнерами: выбирала наряды, корректировала, определяла даты показов и устанавливала сроки, в которые новые коллекции должны были быть готовы. К тому же, она была основателем и лицом модного дома. Все решения друзья принимали вместе путем голосования - поднятием рук «за» и «против» какой-либо идеи. Последнее слово всегда оставалось за Круэллой. Вот так, во время принятия решения о том, стоит ли адаптировать наряды для повседневной носки и открывать ли магазин, «за» было поднято четыре руки. Единогласно. Единогласно ошиблись. А теперь парни, видя, что с каждым днем подруга становится всё мрачнее и мрачнее, понимали, что банкротство компании будет иметь последствия и для них, а потому тоже пребывали в прострации. Арти всё ходил вперед-назад, держа в руках блокнот, где он, по-видимому, просчитывал, сколько у них ещё оставалось на счету, Хорас меньше шутил и больше сидел с задумчивым видом, подперев голову рукой, а Джаспер, вновь находя Круэллу курящей на одном из балконов Хелл Холла, беспокоился скорее не о модном доме, а о том, что будет с Де Виль, если у них всё-таки не получится справиться с кризисом. Однако в один момент Круэлла решила изменить всё, не спросив при этом друзей - она знала, что их мнения насчет такого решения проблемы могут быть противоречивы. Несмотря на то, что они договорились, что всё будут обговаривать вместе, девушка в глубине души была уверена, что знает лучше, и что её решения - самые правильные. Потому в обеденное время одного буднего дня Круэлла стояла на пороге небольшого красно-кирпичного особняка в пригороде Лондона. Солнце светило ярко, и зеленая трава и такие же зеленые листья деревьев резали глаза своим блеском. Из соседнего дворика даже слышались голоса детей, которые, наверное, во что-то играли, выйдя на улицу в теплую солнечную погоду. А Де Виль всё также стояла, облаченная во всё черное, на пороге небольшого особняка своего хорошего знакомого. Со стороны могло бы показаться, что она - вдова и пребывает в глубокой печали, хотя, если компания всё-таки рухнет, Круэлла действительно будет до конца жизни носить траур. Тонкая черная вуаль на шляпке немного защищала от яркого солнечного света, и девушка, еще немного постояв под лучами и оглядев дом, подошла ближе и позвонила в дверь. Ей открыла улыбчивая пожилая домработница в характерном для тружениц этой профессии белом фартучке поверх скромного черного платья. Со словами о том, что мистер Эванс уже ждет, она впустила Круэллу в дом. Интерьер помещения не был вычурным, и под его описание идеально подошло бы словосочетание «тихая роскошь» - светло, уютно, современно. Даже и не скажешь, что хозяин дома был необычайно богат - такие люди обычно наполняют свои дома ненужными дорогими безделушками, обозначая таким образом свой статус. Мистер Эванс же предпочитал отсутствие визуального шума и простор. Сам он представлял из себя высокого крепкого мужчину чуть за сорок, темноволосого, внешне довольно приятного. Он был манерен, и обычно со многими общался довольно просто, не акцентируя внимание на статусах, отлично разбирался во всякого рода науках, особенно в экономике, политике и бизнесе, и мог поддержать любую тему для разговора. И, что странно, это был один из немногих людей из высших кругов, с которым Круэлла чувствовала себя на равных, хоть и понимала, что до того уровня знаний, который имел Эванс, ей ещё далеко. В прочем, за те полтора года, что она делала с модного дома крупные деньги, девушка начала уделять больше внимания самообразованию, изучала то, что не успела в свое время изучить в школе, читала научную литературу. Не потому, что это было необходимо, а потому, что Де Виль лично чувствовала в этом потребность - в особенности это произошло после того, как она начала общаться с влиятельными людьми и поняла, как далек уровень её образования от их. Только тогда Круэлла осознала, что недостаточно быть внешне привлекательной девушкой и гениальным дизайнером - конечно, это важно, но нужно быть ещё и начитанным и хорошо образованным человеком. И Эванс, можно сказать, в какой-то степени ей с этим помог. Они познакомились чуть меньше года назад. Как и многие, раньше Эванс был знаком с Баронессой. Он считал её самой умной и хитрой женщиной из всех, что он знал, и, узнав из газет о её внезапном аресте, был знатно поражен. Впрочем, уже скоро ему удалось познакомиться с не менее гениальной особой - Круэллой Де Виль. Эванс был гостем её зимнего показа, и, оставшись в восторге от представленных на нем нарядов, решил во что бы то ни стало лично пообщаться с дизайнером. Так они и встретились. Круэлла сразу подумала, что Эванс - темная лошадка. Его особенностью, хотя, лучше даже сказать странностью, было то, что он никогда не называл никому своего имени, соответственно, никто его и не знал. Все вокруг обращались к мужчине исключительно фразой «мистер Эванс». Так же было написано и во всех документах. А ещё никто не мог точно сказать, чем он занимался, хотя в основном все говорили, что бизнесом. До Де Виль даже донесся слушок, что Эванс связан с чем-то криминальным, потому не разглашал свое имя, но девушка решила не верить в эти сплетни. Даже если Эванс был связан с чем-то незаконным, ей, в общем-то, было всё равно. Странных богатых знакомых у неё набралось предостаточно, у каждого, как говорится, в голове свои тараканы. Или, как ещё поговаривают, у богатых свои причуды - казалось, за полтора года существования модного дома Де Виль в Лондоне не осталось ни одного фриковатого богача, с которым не была знакома Круэлла. —Мисс Де Виль. — Эванс сидел в гостиной в своем светло-коричневом кожаном кресле. На журнальном столике возле него стояла белая кружка с недопитым кофе и лежала обычная шариковая синяя ручка. Сам Эванс сидел, положив ногу на ногу, с газетой. В момент, когда горничная распахнула перед гостьей двери комнаты, мужчина, до того читавший, поднял голову, улыбаясь. Круэлла, в свою очередь, тоже натянула улыбочку. Горничная поспешила покинуть гостиную, а хозяин поднялся, чтобы подойти к вошедшей девушке. Они обменялись дежурными поцелуями в щеку, как обычно приветствовали друг друга хорошие знакомые, а затем Эванс сделал пару шагов назад, протягивая руку в сторону второго кресла, такого же цвета, как и то, в котором он сидел. Де Виль, всё также молча, проследовала к креслу. —Рад вас видеть. — мужчина улыбался в своей обычной манере. Сам он садиться пока не спешил. — Как вы? Как модный дом? —Ничего нового. — ответила Круэлла, поднимая голову, чтобы взглянуть на него. —Ну и отлично. — Эванс наконец вернулся к своему креслу, поднимая с журнального столика кружку. — Я попрошу, чтобы нам принесли кофе. Нам с вами, кажется, предстоит долгий разговор. Круэллу неприятно кольнуло в грудь. Они уже встречались не так давно. Тогда девушка попросила мужчину об одной услуге, и он сказал, что обязательно её исполнит, только сначала им нужно будет обсудить все детали в день, когда они оба не будут заняты. А у Де Виль каждый день был на счету - каждый день мог стать последним для её империи, потому ей нужно был как можно скорее решить вопрос с деньгами. Она знала, что Эванс ей не откажет - он был щедр, однако о долгах всегда помнил, и Круэлла понимала, что если с ним не рассчитаться вовремя, последствия могут быть довольно плачевными. Она вообще не любила как давать, так и брать в долг - ощущение того, что она что-то кому-то обязана, угнетало и напрягало её больше всего. Да и просить она не любила - чувствовала себя слабой, беспомощной. И ей было стыдно. Де Виль не хотела, чтобы кто-то видел её такой: в глазах окружающих она должна была оставаться сильной и независимой, должна была справляться со всеми проблемами и трудностями сама. Но ситуация с деньгами стала просто безвыходной. Круэлла чувствовала, что тонула, причем в самом прямом смысле этого слова, и не могла выбраться с той глубины, что затянула её. —Да. — девушка опустила взгляд на свои руки. — Разговор будет долгим. —Что ж это за просьба у вас такая ко мне? — Эванс расхаживал по комнате, скрестив руки за спиной, ожидая, видимо, когда ему принесут кофе. Де Виль то и дело смотрела на него из-под вуали своей шляпы - в её глазах он был коршуном, кружившим над добычей. И его добычей была она. Хоть мужчина и говорил в своем обычном расслабленном тоне, девушка чувствовала напряжение. —О, не волнуйтесь, вполне обычная просьба. Мне кажется, вас просили о таком не раз. Та же горничная, что встретила Круэллу, внесла серебряный поднос с двумя кружками кофе. Эванс взял их в руки, а затем поставил уже на другой столик - между креслами. Горничная вновь, тихо, как кошка, удалилась из помещения. —Я не люблю обсуждать какие-либо вопросы без кофе. — мужчина наконец присел на свое кресло напротив Де Виль, беря свою кружку. — Теперь, когда все условия переговоров со мной соблюдены, мы можем начинать. Круэлла улыбнулась уголком рта, хотя эта улыбка была больше похожа на ухмылку. К кофе она притрагиваться не спешила. —Мистер Эванс. — девушка решила не тянуть, задавая ему вопросы о том, как он, как его семья и как здоровье, а приступить сразу к делу. Она знала, Эванс не любил, когда его задерживали. — Я очень… Не люблю просить о таком. Знаете, для меня это худшее, что может быть. Однако сейчас я в тупике, и дела моего Дома катятся под откос. По глупости мы с коллегами вложили много денег в магазин, который не окупился. И сейчас мы на грани краха. Я хочу попросить вас занять мне денег. —Что за вопросы, мисс Де Виль? Конечно я помогу вам. Это же такие пустяки. — Эванс сделал глоток кофе, глядя в сторону окна. — Сколько? Круэлла тяжело вздохнула. —Два миллиона. По комнате пролетел нервный смешок, однако мужчина поспешил сдержать его. —Прошу простить меня за мой комментарий, но у вас, кажется, действительно трудные времена. Круэлла не ответила, лишь вновь опустила глаза на свои руки. Она всегда носила длинные красные стиллеты и просила делать на своих перчатках прорези для них - Де Виль не могла выбрать между ногтями и перчатками. Многих окружающих это смущало и даже немного пугало, однако самой девушке нравилось. —На вашу радость, деньги у меня есть. — лицо Эванса было как никогда серьезным. — И я вам одолжу. Однако у меня будет к вам ответная просьба. Девушка тут же подняла на него свои пронзительно-голубые глаза. —Конечно, мистер Эванс, всё, что пожелаете. Это был риск. Круэлла достаточно повидала мужчин, чтобы представлять, какими могут быть их ответные просьбы - все мужчины мыслят примерно одинаково, и всё в одну сторону. Хоть к Эвансу у нее и было какое-никакое доверие, она уже начала мысленно представлять, сколько половых актов могут стоить два миллиона, и о разных других не очень приятны действиях, которые ей придется совершать, чтобы откупиться. Но мужчина её удивил. —У меня есть дочь. Она не намного младше вас - лет на шесть… Простите, я не знаю вашего возраста, а спрашивать возраст у женщины неприлично. —Всё в порядке. В этом году будет двадцать четыре. —На шесть лет. Она очень талантлива, потрясающе рисует, шьет невероятные наряды, мечтает стать дизайнером одежды. Вы и сами такой были, правда? Вот теперь Де Виль очень явно ухмыльнулась. Была, ещё как. Может, мечта её и исполнилась очень неоднозначным образом, но она нашла себя, и даже, как казалось, стала счастливой. —По выражению вашего лица вижу, что да. — Эванс улыбнулся - от его зоркого взгляда редко что можно было скрыть. — Я хочу, чтобы вы взяли её на работу. Ухмылка девушка стала язвительной и, казалось, даже выражала некое отвращение. Уж лучше бы мужчина предложил стать его секс-рабыней. Она была готова торговать собой, а вот нанимать непонятно кого - нет. Пусть даже за этого человека и ручается кто-то очень влиятельный и уважаемый. Да и зависть тоже играла тут некоторую роль: Круэлла добилась всего сама, вышла из низов, пережила серьезные потрясения, для того, чтобы иметь то, что она имеет сейчас. А эту соплячку проталкивает богатый отец, пользуясь тем, что Де Виль находится в шатком положении и просит у него денег - ведь выбора у нее нет. Ухмылка пропала с лица девушки, и оно стало ещё мрачнее, чем было, когда она вошла. Вздохнув, Круэлла заговорила: —Хорошо, я возьму её на работу. —Вам не нужно будет возвращать мне деньги - эти два миллиона вы будете постепенно выплачивать моей дочери зарплатой. Лицо Де Виль посветлело. Она прикинула в голове, сколько соплячке придется у неё работать - получилось примерно два с половиной-три года. Немало, но девушка понимала, что часть денег всё-таки вернет Эвансу в чистом виде, так что условный срок работы его дочери в Доме можно было сократить до полутора года. По истечении этого срока Круэлла могла наконец вышвырнуть её или оставить, если та действительно была талантлива, третьего не дано. —Я предпочту всё-таки вернуть вам часть, когда появится возможность. — Де Виль натянула улыбку. —Воля ваша. — Эванс уже закончил со своим кофе, ставя пустую кружку на стол, а затем добавил, — Для исполнения мечты моей девочки мне не жалко никаких денег. Девушка же так и не притронулась к кофе. —Когда вы предпочитаете, чтобы она начала работу? — спросила Круэлла. —Завтра. Сейчас отдам её резюме, и завтра с утра она уже будет у вас. Элис не должна знать об условиях её найма. Я скажу ей, что отправил вам её резюме и пару работ, вы их оценили и пригласили на собеседование. Давайте будем делать вид, будто никаких двух миллионов нет. Де Виль хмыкнула, но ничего не ответила. Она впервые за проведенное в доме время аккуратно взяла с журнального столика свою кружку с кофе и сделала первый глоток. Давящее чувство тревоги отпустило её. Казалось бы, она должна радоваться, что всё сложилось именно так, но какое-то смутное предчувствие не давало ей покоя. А ещё её беспокоило то, как друзья отреагируют на её решение единолично ликвидировать проблему. Но об этом она решила подумать позже. —То есть? — Джаспер с озадаченным видом стоял, скрестив руки на груди, возле круглого стола, за которым друзья обычно проводили совещания. — Ты, не спросив нас, заняла два миллиона у какого-то там богатого знакомого? — парень сделал особый акцент на сумме. —Ну да. — девушка, пожав плечами, продолжила непринужденно накручивать белую прядь волос на указательный палец. —Элла, это безумие! — Арти резко оперся руками на стол, и, замерев перед Де Виль, уставился на неё круглыми от негодования глазами. Он всегда выражал свои эмоции с особой экспрессией. Хорас же просто сидел в своем темном кресле справа от Круэллы и молчал, также, как и Джаспер, скрестив руки на груди. Его лицо не выражало ничего. Из всех четверых он в самой наименьшей степени принимал участие в делах компании. —Да дайте же мне сказать наконец! Вы так напали на меня, хотя не знаете всей ситуации! — девушка хлопнула руками по гладкой поверхности стола. Пока она сидела, парни стояли, оттого казалось, что их давление на Де Виль становилось только сильнее. Двое на одного - однако Круэлла, обладающая информацией, все еще чувствовала перед друзьями свое превосходство. —Элла, это всё же безумие. — покачал головой Джаспер. Та уставилась на него теми же круглыми глазами, какими смотрел на неё Арти, но парень не обратил на это внимания. —Нам не нужно будет возвращать ему долг. По крайней мере, не весь. Я согласилась взять на работу его дочь. Я буду платить ей зарплату - таким образом выплачивать занятые деньги. Воцарилась гробовая тишина. Затем Джаспер улыбнулся, а следом - и Арти, до которого дошло не сразу. —И что это значит? — спросил он, всё ещё опираясь на стол. —Это значит, что из ямы мы выбрались, и потери наши минимальны. А еще я снова нас всех спасла. — Круэлла тоже улыбнулась. А после некоторой паузы в помещении раздались один за одним радостные возгласы. Странное предчувствие всё ещё не отпускало Де Виль. Ей казалось, что появление в модном доме Элис Эванс что-то кардинально поменяет.