Ночной пациент

Самым страшным для меня было увидеть учителя заново. Не просто увидеть — а ощутить заново.Я бы никогда не поверила себе, той прежней себе, если бы сказала ей что случилось вслух. Всё началось, когда мне было 14. Моё первое соревнование в другом городе. Мы с девочками планировали спать все в одной комнате и устроить кино-вечер,потусить вместе.Кто первым засыпал, тому мы разрисовывали лицо. Я не уснула, обрадовавшись что я осталась последняя,что я выиграла,выключила фильм и постелила себе кровать.В дверном проёме, я увидела что кто-то смотрит Мой учитель Майкл позвал меня к себе. Он заставил. Прошло 14лет с этой ужасной ситуаций,а я будто до сих пор там.У меня развилась генофобия.Не разу не была в отшениях,не говоря о сексуальной жизни.Второй год посещения психолога не помогает. Я работаю в зооклинике. Я спасаю животных, но не могу спасти саму себя от того, что сделал он. 17октября 2023год. Часы на стене показывали одиннадцать вечера. Моя смена заканчивалась в девять, но сегодня я добровольно задержалась. Я обожала это время в клинике.Спящие, мурлыкающие кошки, которые сами запрыгивали на колени, пока я писала отчёты. Клиника была маленькая, всего в километре от моего дома, так что я никогда не боялась тут задержаться. Я уже почти закончила отчёт и собирала сумку, когда тишину разорвал ужасный, сотрясающий звук. Будто что-то невероятно тяжёлое рухнуло с огромной высоты. Звук раздался на весь район.Я быстро вышла из клиники, чтобы посмотреть: кто это, что случилось, не авария ли? Рядом, там, где стояли мусорные баки, на асфальте лежала тень. Огромная,неподвижная. Это был горбатый человек, невероятно крупный, скорченный на земле. — Сэр, что случилось? Вы в порядке? Я подошла ближе, преодолевая остатки страха.Я сделала еще шаг и наступила на что-то липкое. Запах тёплого железа, запах свежей крови, мгновенно покрыл мой нос. Я протянула руку, чтобы проверить пульс или хотя бы понять, ранен ли он. Я коснулась его руки. И в этот момент вся моя профессиональная решимость рухнула. Его кожа была нечеловеческой. Очень грубая, шершавая... как будто я трогала не живое тело.Моё сердце забилось не просто сильнее — оно забилось паникой, отбивая набатный ритм в ушах. Вся эта ситуация была слишком пугающей. Не раздумывая, я быстро достала телефон из кармана, выключила фонарик и отпрянула. Передо мной был не человек. Огромное, зелёное что-то. Оно лежало, тяжело дыша. Я закрыла рот рукой, чтобы заглушить то ли крик, то ли рвотный позыв. Это была... черепаха? И тут мой взгляд упал на шею. Из его шеи сочилась кровь.Это было артериальное кровотечение. Счёт шел уже не на минуты, а на секунды. Времени на раздумья не было. Ни на панику, ни на мой проклятый страх перед его видом.Сейчас это был раненый,критический пациент.И я — единственная, кто мог его спасти. Я резко рванула обратно в клинику. Хватала всё необходимое вслепую, автоматически: большие хирургические перчатки, тугие бандажные повязки, огромный рулон марли, антисептик. Я вернулась. Кровь залила асфальт тёмно-красным озером. Он всё еще лежал, его глаза были закрыты. Я опустилась на колени.Первым делом — прямое давление. Я наложила толстый слой марли на рваную рану на его плече и прижала всей силой, что была в моих руках. Грубая, влажная кровь тут же пропитала мои перчатки. Я чувствовала, как под моей ладонью дрожит его нечеловечески жёсткая, тёплая кожа.Я давила. Давила, пока костяшки моих пальцев не побелели. Я искала место, откуда бьет фонтан, и, найдя его, вдавила туда палец. Нужно было закрыть сосуд. Его голова дернулась от боли. Моё сердце билось бешено, но руки работали спокойно, точно, как научил институт. Когда пульсация крови стихла до слабого просачивания, я быстро обмотала шею самой тугой, самой широкой давящей повязкой, которая едва достала. Это было грубо и, вероятно, очень больно, но кровотечение было остановлено. Я откинулась назад, тяжело дыша. Я посмотрела на его лицо. Теперь, когда смертельная угроза миновала, я снова увидела не просто рану,а большую необычную черепаху.Я оттащила его в клинику, заперев за нами дверь. Теперь он лежал на металлическом столе в моей маленькой, ярко освещенной комнате хирургии. Он предстал передо мной уже в ярком, полном цвете: темно-зелены,огромный,с наростами и панцирем. Я провела быструю полную оценку состояния. Проверила пульс (сильный, но учащенный), дыхание (глубокое, рваное). Первым делом нужно было стабилизировать. Я быстро поставила ему внутривенный катетер в вену на руке, работая как с крупным животным. Я подключила физраствор, чтобы восполнить потерю жидкости и поднять давление. Следующим шагом был антибиотик широкого спектра, чтобы купировать неизбежную инфекцию от уличной раны. Я даже ввела ему дозу обезболивающего — он был слишком большим, чтобы я могла позволить ему очнуться в дикой боли. Он лежал передо мной.Теперь я могла осмотреть и понять какой он вид. Я впервые видела существо, которое было одновременно прекрасным созданием природы и одновременно устрашающим воплощением дикой силы. Мой ветеринарный мозг лихорадочно искал классификацию. Пока раствор медленно капал, я начала осторожный, но тщательный осмотр. Я увидела на его теле огромное количество старых шрамов — рубцы, сломанные линии, будто он пережил десятки жестоких битв. А еще — обрубки. Несколько фаланг пальцев на руках и ногах были явно когда-то ампутированы или оторваны ведь у него их было всего 3. Мои пальцы скользили по его жёсткой коже, обходя рану на шее. Моё тело было напряжено, но я продолжала. Я искала другие травмы. Именно в тот момент, когда моя рука оказалась на его панцире, он открыл глаза. Его глаза будто кошачьи смотрели на меня.Он несколько раз моргнул и отключился. Кровотечение остановлено. Капельница работает. Я дала ему достаточно обезболивающего и антибиотиков, чтобы он продержался до утра. Но теперь я оказалась в ловушке. Я не могла оставить его — он был слишком ранен, слишком... другой. Я не могла вызвать помощь. Кому звонить? Полиции? Военным? Они бы не стали его лечить. Мне пришлось остаться в этой клинике на ночь. Я убрала все инструменты, отмыла пол от крови, проверила состояние всех кошек. Я села в дальнем углу, завернувшись в свой халат. Каждая минута была наполнена тиканьем часов и мерным капаньем физраствора в его вену. Я не знаю, в какой момент провалилась в сон. Возможно, всего на час, когда рассвет уже начал пробиваться через верхнее окно. Я проснулась от тишины.Мой взгляд метнулся к хирургическому столу.Там было пусто,даже крови не было и будто ничего не произошло. Я села. Голова гудела. На столе осталась только мой забытый стетоскоп и огромная лужа физраствора на полу, где его рука выдернула катетер. Неужели все это было сном?я настолько переутомилась,что мне причудились галлюцинации? Не может быть. Я встала и пошла в сторону двери.Над дверью, через которую он, должно быть, выбрался, — неровный, свежий след на побеленной стене. Похож на след трехпалой, огромной лапы, где-то он оставил сгусток запёкшейся крови.Я побежала к месту где я вчера нашла его.И вправду огромная лужа крови и рядом трезубец.Я начала осматривать эту вещь.Вся эта ситуация,была ужасно амбсурдной.Не схожу ли я с ума?Возвращаясь в клинику с взяла с собой этот трезубец.