Короткие зарисовки по Мао Мао/Жэньши

Дворец погрузился в тревожную, болезненную, почти нечеловеческую тишину. Воздух, казалось, стал густым и вязким, звуки исчезли, оставив только глухой гул в ушах. Всё произошло так быстро… слишком быстро… и так подло. Один выстрел — короткий, сухой звук, нарушивший спокойствие, как молния в безоблачном небе. И она упала. Мао Мао. Его Мао Мао.

Жэньши был рядом. Он видел, как её тело оседает на мраморный пол, как лёгкие ткани её одежды темнеют от крови, расползающейся бурым пятном. Мир вокруг будто остановился, превратившись в бесцветный фон, на котором был только он… и она. Дрожа всем телом, он бросился к ней, перехватив её, не давая коснуться холодного пола. Его руки были горячими, лихорадочными, но всё, что он ощущал — как быстро остывает её тело.

— Мао Мао… нет… нет, нет… — голос дрожал, срываясь, цепляясь за слова, будто от них зависела её жизнь.

Она тяжело дышала. Кровь заполнила губы, алыми каплями катясь по подбородку. Глаза её уже начинали терять фокус, ту ясность, что всегда жила в них — дерзкую, тёплую, живую. И теперь в них таяла жизнь, ускользала, как песок сквозь пальцы.

— Жэнь… ши… — слабый, почти неразличимый голос позвал его, цепляясь за остатки сознания. — Обещай… нашему ребёнку… любовь… за нас двоих…

Жэньши сжал её ладонь, поднёс её к своей щеке, срываясь на всхлип. Он трясся от бессильной ярости, отчаяния и страха. Мир рушился вокруг него, но он всё ещё пытался удержать её здесь, в этом мире.

— Ты сама скажешь это, слышишь?.. Ты будешь жить, Мао Мао… я не позволю… я… я… — голос дрожал. Он уже сам себе не верил.

Мао Мао слабо улыбнулась, её губы едва заметно дрогнули, словно шепча что-то беззвучное. Пальцы её чуть сжались.

— Я люблю тебя… — последним дыханием.

Её глаза закрылись.

И в этот миг весь его мир обрушился.

Всё вокруг утратило значение — статуи, служанки в панике, чужие крики, суматоха, охрана, оружие… ничего больше не существовало. Остался только холодный мрамор, алое пятно крови и безжизненное тело любимой женщины.

***

Мао Мао так и не узнала, что их ребёнок — девочка. Маленькая, крохотная, но удивительно крепкая. Ребёнок, в котором словно продолжилась жизнь. У неё были светло-фиолетовые волосы, унаследованные от отца, и глубокие, чистые, синие глаза… её глаза.

Жэньши назвал девочку Мэили. Его красивая. Его единственная. Всё, что осталось от Мао Мао. Всё, ради чего теперь имело смысл дышать, вставать по утрам и продолжать идти. Всё, что напоминало о ней — в каждом вздохе, в каждом движении, в каждом упрямом взгляде этой крохи.

Он стоял перед свежей могилой. Камень был холодным, выбеленным, словно лишённым цвета от чужого горя. На нём всего две строки, такие простые, но вмещающие в себе целую вселенную боли:

Мао Мао.

Навсегда любимая.

Жэньши не помнил, сколько времени он здесь простоял. Часы и минуты слились в единую пустоту. Холод обнимал его плечи, пронизывая до костей, но он его не чувствовал. В сердце зияла дыра, рана, которая не затянется никогда.

— Зачем ты ушла… — прошептал он в пустоту, где некому было ответить. — Я должен был защитить тебя… должен был…

Слова дрожали, срывались, превращаясь в едва слышные звуки. Пальцы дрожали, когда он опустился на колени, положив ладонь на холодный камень.

— Мэили растёт… — сказал он, не отрывая взгляда от имени на камне. — Она так похожа на тебя. Те же глаза… те же упрямые, мимолётные улыбки. Я… я люблю её. За тебя. За нас. За двоих.

Он сжал зубы, грудь сжала такая боль, что не осталось воздуха. Казалось, мир раздавливает его изнутри.

— Я скучаю, Мао Мао… больше, чем могу вынести. Каждую ночь я вижу тебя. Ты улыбаешься мне, зовёшь… А я… я не могу… Я не могу проснуться, не осознавая, что тебя нет. Ты должна была жить. Ты должна была увидеть, как растёт наша дочь… как она впервые улыбается, как её крошечные пальцы хватают мою ладонь. Ты должна была быть здесь, слышать, как я называю её по имени… как я говорю ей, что люблю.

Он упал на колени, не сдерживая больше слёз. Не скрываясь. Пусть видят. Пусть знает весь мир, как больно терять любимую.

— Я клянусь… клянусь тебе, Мао Мао… я сделаю всё, чтобы она была счастлива. Чтобы она росла в любви. Любимой. За тебя. За нас.

Ответом ему был только ветер, играющий в листве, проникающий в пустое сердце. Небо было хмурым, будто само оплакивало её вместе с ним.

Он провёл пальцами по холодной поверхности камня, по буквам её имени, стараясь запомнить это прикосновение, как в последний раз.

— Спи спокойно, Мао Мао… — шепнул он. — Я буду любить тебя… всегда. Пока жив. И даже после.

Жэньши развернулся, на руках крепко прижимая к себе маленькую Мэили. Девочка мирно спала, её ресницы дрожали, а на лице мелькало что-то до боли родное — то самое выражение, с которым Мао Мао смотрела на него в последний вечер.

Он ушёл, не оборачиваясь. Потому что знал — она всё равно всегда будет с ним.

В каждом шаге. В каждом вздохе.

В каждом её упрямом взгляде.

В этих глазах, что так нестерпимо напоминали Мао Мао.

Навсегда.

***

Жэньши давно уже привык к бесконечным бессонным ночам. Они стали для него обыденностью, почти привычным укрытием, где он мог оставаться наедине со своими мыслями, горечью, и с той тяжёлой, цепкой тенью одиночества, которая окутывала его душу с того самого дня. Тоска, вечная боль от утраты, словно глухая, непрекращающаяся боль в груди, жили в нём, выедая изнутри, заставляя каждое утро начинать с тяжёлого вздоха и вопроса — как дожить до вечера. Ночи давали передышку. Там, в полумраке, под шелест ветра за окном и мерцание слабого фонаря, он мог позволить себе быть слабым. Плакать. Говорить с ней, даже если ответа не было.

Но той ночью — всё было иначе.

Он вдруг уснул. Так просто, без борьбы с подступающей бессонницей, без тяжёлых дум и без привычного напряжения в теле. Сон накрыл его неожиданно, словно чья-то мягкая, тёплая ладонь коснулась его головы, убаюкала.

А когда он открыл глаза — оказался в другом мире. Перед ним раскинулся огромный сад, залитый мягким, золотистым светом множества светящихся фонарей, подвешенных между деревьями. Воздух был тёплым, пропитанным нежным ароматом цветущих растений, свежей зелени и чего-то неуловимо знакомого. Где-то в вышине мерцали звёзды, а тишину нарушал только лёгкий шелест листвы.

И вот — перед ним стояла она. Мао Мао. Живая, настоящая. Такая же, как он запомнил её в самые светлые моменты их жизни. Легкая, смешливая, с тем же озорным блеском в глазах. Волосы, чуть растрёпанные, выбивались из причёски, как всегда. Платье развевалось от лёгкого ветерка.

— Мао Мао… — голос у Жэньши сорвался, он почувствовал, как сердце пропустило удар. Он шагнул к ней, почти не веря глазам. — Это… это ты?..

Она рассмеялась своим знакомым, звонким смешком, так, как когда-то по вечерам, сидя под фонарями у пруда.

— Угу, кто же ещё? — ухмыльнулась она, привычно поправляя выбившуюся прядь. — Я еле выбралась оттуда, чтобы повидаться с тобой, Любимый. Он, не в силах сдержаться, дрожащими руками обнял её, прижав к себе так крепко, будто боялся, что она снова исчезнет. Пальцы ощутили привычную мягкость её волос, тепло её тела. Это было слишком реально, слишком живо. — Ты… как? Там… с тобой всё... хорошо? — спросил он, боясь услышать ответ и жадно вглядываясь в её лицо. Мао Мао тяжело вздохнула, закатила глаза и театрально развела руками. — Ну, скажем так… жить можно, хотя нет про жизнь я думаю я неправа. Только вот прикинь… без взяток и связей никуда! — она скрестила руки на груди, возмущённо надув губы. — Откуда мне было знать, что все мои эксперименты на себе в прошлом — это, оказывается, грех. Представляешь? Там считают, что я «недостаточно ценила жизнь, дарованную небесами!»—Скривив лицо сказала она. Ну, чушь же! Теперь приходится всё время в исправители торчать

Жэньши ошарашенно моргнул, чуть отстранившись, чтобы видеть её лицо.

— В… исправители?.. — переспросил он. Мао Мао кивнула с видом опытного заключённого. — Ага. Что-то вроде школы. Только без нормальных уроков. Там или проводишь уборку, или слушаешь унылые, бесконечные лекции о том, как надо праведно жить, уважать жизнь и не испытывать на себе всякую гадость. — Она скривилась. — А вот это как по мне самое смешное! Ну зачем, скажи мне, читать эти лекции после смерти?! Поздновато уже, не находишь?

Жэньши не сдержал лёгкой, почти растерянной улыбки. Сердце больно сжалось, но впервые за долгое время — от чего-то светлого.

— Мао Мао… ты не изменилась. — Ну… — она прижалась к его груди, успокаиваясь. — А ты как? Как наша Мэили? Я ведь всё слежу, знаешь ли… но услышать я хочу от тебя.

Жэньши тяжело вздохнул, погладил её по голове.

— Она растёт. Такая упрямая, как ты. Эти синие глаза… каждый раз, когда она смотрит на меня, я будто снова вижу тебя. Она улыбается так же… и, знаешь, Мао Мао… я стараюсь. Я ведь обещал тебе... Мао Мао замерла на мгновение, а потом нежно коснулась его щеки ладонью. Тёплой, живой, такой, о которой он мечтал столько долгих ночей. — Спасибо, Жэньши… я знала, что ты справишься. Но… — она хитро прищурилась. — Только не вздумай там себя жалеть, понял? Мне там и так пришлось отдуваться за твои страдания. — Она усмехнулась. — Хотя… зная твою склонность к мазохизму… боюсь, ты в исправители застрянишь ой как на долго.

Жэньши рассмеялся сквозь слёзы и крепче прижал её к себе.

— Тогда мне всё равно. Если там ты — я готов. — Глупый… — Мао Мао улыбнулась, чуть покачала головой. — Но пока тебе рано. Очень рано. Лет сорок пять минимум.

Она вдруг изменилась в лице, взгляд стал грустнее. Её ладонь скользнула по его щеке, и она отступила на шаг, опустив глаза.

— Мне пора… — тихо произнесла она. — Нельзя долго тут оставаться… я нарушаю правила.

Жэньши сжался, сделал шаг за ней, протянув руку.

— Нет… подожди, Мао Мао. Я… Я столько ещё не сказал…

Она мягко остановила его лёгким движением пальцев, коснувшись его губ.

— Тсс. Ты ещё не закончил свою жизнь, Жэньши. Там, в твоём мире — наша дочка. Ты должен вырастить её. Ты должен быть рядом с ней, дать ей счастье, которое мы не успели. А я… я буду ждать. Наблюдать.

Мао Мао тепло, по-настоящему улыбнулась, так, как только она умела. В этой улыбке было всё — нежность, сила, прощание и вечная любовь.

— Я рядом. Всегда. И буду ждать, когда придёт твоё время. А пока… — она щёлкнула пальцами. — Доброе утро, Жэньши.

И всё исчезло. Свет, сад, запах цветов, её образ — всё рассыпалось, словно утренний туман.

Жэньши резко открыл глаза. Комната залита мягким светом рассвета. На постели рядом мирно сопела маленькая Мэили, уткнувшись в его бок, сжав в кулачке край его рубашки. Её светлые волосы растрепались, а длинные ресницы отбрасывали тень на пухлые щёки.

Сердце болезненно сжалось, глаза защипало. Но вместе с этим пришло странное, неожиданное спокойствие.

Он улыбнулся.

— Доброе утро, Мао Мао…

И, наклонившись, бережно поцеловал дочку в макушку, зная — она здесь. Она рядом. Всегда.